Самуэль Баррузо
"Oh Qué Será?" - Willie Colón.
Фамилия: ______Баррузо____________
Имя: ____Самуэль______________
Пол: жен. Дата рождения: 13.01.2041
Возраст: 22 года
Параметры: 176/83
Внешность: девушка португальских корней, но внешность примечательно бразильская: желтовато-смуглый тон кожи, ярко блестит в жаркий будний день. Пышный кудрявый волос с природным прикорневым объёмом, цветом смольный, но не чёрный, возможно немного выжженный под палящим солнцем. По длине меньше среднего, спутанные кудри почти никогда не касаются плечей - всё время развиваются где то позади, пока спидометр набирает за 100. Лицо мягкое и вытянутое, скулы скромно выглядывают из кожи, угол подбородка округлый и торчащий. Брови толстые и неряшливые, тёмные глаза продавили две глубокие впалости на лице. Пухлые губы, из которых постоянно доносится тихое "Caralho!", когда случается что-то непредвиденное(вдруг рядом дети?). Выраженная носогубка, нос с резкой горбинкой в основании, как у стервятников. Родинки натыканы возле брови и уголка рта.
Плечи уже чем таз, руки с черчёным рельефом мышц, мускулатура развитая в полевых условиях, плечи скруглённые и мягкие, всегда расслабленные и собранные, спина натруженная, под кожей пляшут упругие контуры, сначала едва незаметные, но при несерьёзном движении - неоспоримые. Натренированный пресс и руки - человек либо занимался тяжёлым спортом и забросил, либо просто "потёртый". Именно потёртый, а не матёрый. Матёрый - это что-то про возраст и пафос, потёртый - просто знает, что жизнь умеет давать по щам, ничуть не хуже, чем Тайсон. На правой руке косыночная перевязка, закреплённая на шее, эффект не очень результативный, зато руку можно задействовать в случае, если это будет чрезвычайно необходимо, хотя врачи настоятельно рекомендовали делать дезо. Иногда Самуэль пренебрегает даже этим. Поэтому кость срастается не так оперативно, как ей хочется. Осанка сгорбленная, спина почти всё время идёт изломом и часто ломит. Каждое движение будто даётся ей с непосильным трудом - тяжёлые, хронически уставшие, создаётся впечатление, что к каждой конечности привязали по несколько гирь. Но не давай себе обмануться: группироваться и опасно быстро двигаться в близком бою - чуть ли не кредо Самуэль. Да, небрежно, по уличному, не отточено, зато очень грубо, удар не техничный, но при этом выбивает из колеи просто потому, что он бессовестный, безэмоциональный, и всегда регулируется не сентиментальностью, а крайностью, мол, "Ты первый переступил черту". Страшно идти против человека, который горячо бьёт с трезвой головой, когда глаза не затуманены ни гневом, ни ненавистью, а лишь холодной расчётливостью и одной целью. Поэтому настоящая драка - это всегда крайность, к этому никогда не прибегаешь просто, чтобы доказать достоинство или поставить кого-то на место. Мышцы не для тех, у кого нет мозгов. Вся энергия заточена в этих усталых суставах костей, в каждой мозоли и прожилке на коже.
Носит кэжуал одежду, часто в байкерской косухе с нейлоновой подкладкой, чтобы при падении не сорвать с себя всю кожу. Ценит безопасность больше, чем внешний вид. Даже не вздумай сесть на байк без шлема и кожанки, если не хочешь остаться инвалидом. На ногах - либо джинсовые шорты с кожаным ремнём, либо свободные юбки в складку. Не важно, что это, если в этом можно без труда запрыгнуть на байк.
Характер: невозможно остаться равнодушным в мире, где весь твой мир схлопнулся до размера бумажного самолётика, где любовь теплилась в тихих ночных рассказах, и скрывалась за занавеской в кухне, между шумным детским зноем и драками за обедом. Нельзя остаться равнодушным в мире, где ты - старшая сестра. А ещё хуже, что от этого невозможно отвыкнуть и избавиться. Руки постоянно требуют чем то себя занять, мозг постоянно "не слишком" нагружен для обычного буднего дня, и просыпаться в пустой квартире и слушать, как капает вода - тяжело, просто легализованное насилие над сердцем и разумом. И тоска такого рода - особенная тоска. Постоянное чувство ответственности преследует тебя, как тень, а чувство преданности верного щенка заставляет бросаться в огонь за людей, которые порой этого не заслуживают. Такие люди, как Самуэль, подсознательно выбирают слабое звено, потому что когда то были точно такой же "ветошью", и также нуждались в помощи. Самуэль появляется только в разговорах о сестрах и о примере ответственности и мужества. Но никогда не появляется в разговорах о подноготной такого образа жизни. Каждый восхититься, но никто никогда не скажет, как это тяжело, пока сам не поживёт в её шкуре. Для улицы: серьёзная, хороший воспитатель, наказывает за проделки и подставляет своё плечо, когда это требуется. Она починит велосипед, накачает колесо, сделает тарзанку, заплетёт волосы, а мышцы будут гудеть от усталости под конец дня. В настоящем: она плохая сестра, может, недостаточно строга, и плохо дисциплинированна, часто подаёт за стол холодную пиццу из киоска, выплачивает счета за разбитые соседские окна, а потом смеётся за дверью. Самуэль знает, что значит быть злой. Можно злиться на жизнь, на стакан, за то что он пролился, за мяч, который разбил телевизор, но злиться на детей по-настоящему - просто непосильная задача. В мире, где ты единственный, кто может сдвинуть горы, ты можешь быть слабым и разочарованным только во сне.
Биография: Шум. Всегда шум. Кухня дома Баррузо в предместьях Сан-Паулу напоминала то ли рынок, то ли вольер для экзотических птиц, рвущих друг на друге перья. Самуэль выросла в многодетной семье. В Бразилии, где почти всегда влажно, и солнце почти всегда нещадно греет асфальт соседского двора, дети сбегаются под цветастый навес, и вещи делят с самого рождения: здесь к такому образу жизни привыкли. В семье четверо детей - и все сестры. Самая младшая - Плауна, две похожие как капли воды: Лаура и Иса, средние дочки. Детство давалось каждому из них с трудом, старая одежда часто проходила через нескольких двоюродных братьев, на ужин зачастились подаваться только овощи, или пустые макароны, которые в исполнении Самуэль даже с наполнением - выходили просто ужасно и пресно. Порой желудки набивали чем попало: неспелой гуавой, молотым перцем, порой местные дети воровали и ввязывались в нелицеприятные сделки, именно поэтому улицы были так неконтролируемо опасны, вместо того чтобы жить - дети выживали, дети самых разных возрастов вынужденно взрослели. Какие то помладше, привязываются к стайкам постарше, образуют целые группы. Людьми движило родство, объединённость, тот факт, что они такие были не одни, что в эти бедные и крайне неустойчивые для страны времена можно просто схватить кого-то за руку. В доме Баррузо почти всегда тепло, вечером в северо-западной части заходило солнце, днём скрывалось за кронами деревьев, в зале за барахлящим телевизором толпились соседские дети, только никто не называл их "дворовыми", - все свои. На холодильнике записка, которую Самуэль не заметит, толкнёт дверь в импровизированный гараж, забитый покрышками. Затянет ремешок шлема. Поправит зеркала. А потом рявкнет мотор, предупреждая улицу: сегодня она проедет по ней, специально вдавит газ пальцами, заставляя слабый глушитель сходить с ума. И оставит за собой только облако пыли и пару восхищённых лиц соседских щкетов. Ей 15, впереди настолько длинная жизнь, что можно сравнить её с расстоянием между Санта-Катариной и Индианой. На этом моменте она ещё не знает, как мало ночей ей осталось.
Из всех сестёр ей больше всего повезло застать отца при рождении, развод состоялся когда её мать была беременна Плауной. По словам бабушки он уехал из страны, а потом скончался от ВИЧ-инфекции в Колорадо, уехал не сказав ни слова матери, только оставил письмо - и исчез. Темнокожий, высокий афроамериканец, выходец из не очень удачной семьи. Он был харизматичным, обаятельным парнем, с горящими глазами и жаждой большего. Они заключили брак когда мать Самуэль была совсем молодой. Их история - это рваная рана в памяти семьи. Работа грузчиком на порту или разнорабочим на стройке казалась ему каторгой, медленной смертью от нищеты, особенно, когда другие живут на широкую ногу. В Форталезе, крупном портовом городе на северо-востоке Бразилии, всегда процветали теневые схемы. Через порт шли не только легальные грузы. Его свел с бизнесом старый друг детства, который уже влился в низовое звено местной организованной группы, связанной с наркотрафиком. Его задачей стала организация перевозки небольших партий кокаина, спрятанных в контейнерах с легальным экспортом, или на малых рыбацких лодках, уходивших в открытое море для встречи с кораблями-перевозчиками. Он знал порт, знал людей, умел находить слабые места в системе. Его харизма помогала договариваться и подкупать мелких чиновников или охранников. Успех вскружил ему голову. И однажды он решился на риск: провести один рейс в обход хозяев и забрать выручку себе. Он тщательно спланировал операцию: подделал документы, подкупил нужных людей на выходе груза, договорился о продаже крупной партии "на стороне" через подставных лиц. Деньги должны были быть огромными, хватило бы на побег с семьей и безбедную жизнь где-нибудь далеко.
Но картель не прощает ошибок, особенно ошибок на такие большие бабки.
На него донесли. Либо подставные лица, либо кто-то из своих.
Они хотели несколько вещей - сначала забрать жизнь его семьи, а потом и его самого. Самуэль не знает, чего они хотели конкретно: завербовать его, или убить, но вероятно сделали всё сразу, поскольку однажды он вернулся в дом поздно ночью, принял душ, впихнул в глотку холодный ужин, поцеловал жену и дочь, а под утро - исчез. И только через несколько продолжительных лет в неведении незнакомые лица сообщили Самуэль, что он мёртв.
Всё это произошло за десятки тысяч миль от родного дома в Сан-Паулу.
После этого кто-то просто выключил свет. Задул свечи на заупокойной мессе, а расплавленный воск залил Самуэль в глаза. И в сердце, конечно, тоже. Всё провели тихо, словно этого человека никогда не существовало. Похоронили его образ в цветочном горшке, и больше никогда к этому не возвращались. Фотографии спрятали, вещи выбросили и сожгли, каждый след на котором оставался его перманентный остаток - испарился, выскользнул у неё из пальцев. Его комнату подчистили, всё стерильно чисто. Даже этот странный специфичный отцовский запах рассеялся вместе с ним. Мелкие принадлежности попрятали. Двойняшки вырастали - его вылитые копии. Неприятности не бросали её семью ни на секунду, порой Самуэль казалось, что она забывает как дышать в этом балагане. Когда ей исполнилось 16 родилась Плауна, мать скончалась ещё в больнице. Теперь больше никто не зажигает свечей, не шумит поздно ночью, ворочаясь. Теперь никто не оставляет утреннее послание на столе. Теперь она одна - и больше никого на этой земле, кто понял бы её. Теперь её обнимают для формальности, а не из-за родственного чувства. И в каждом объятии - только фальш. Чужие сердца не бьются как материнское. Опеку над детьми оформила бабушка, несколько инсультов за последний месяц. Пришлось бросить автосервис и продать байк, жить за пособия не представлялось реальным. Школу, кстати, тоже пришлось бросить. Плауна родилась ужасно больной, врачи вообще говорили, что с этим долго не живут. Пособий хватало только на препараты, всё остальное свалилось на попечение Самуэль. День делился на несколько частей: недолгий сон а потом пустота, за которой нет не души, ни времени. Только ноющие руки. Время идёт, трагедии затираются, ведь теперь у Самуэль есть кое что более важное, единственная семья, которая у неё осталась, три девочки. И если для того, чтобы дать им счастливое будущее, нужно будет стереть свои пальцы в кровь, и отдать своё дыхание им, - она будет не против.
Бабушка умирает, когда ей исполняется двадцать лет. Она берёт полное опекунство на себя, ей предоставляют небольшую сумму пособия. Тяжёлая работа вошла в привычку, близнецам исполняется 6 лет, самой младшей - 5. Жизнь с ними - та ещё суматоха, но всё налаживается. Денег теперь хватает почти на всё, Самуэль даже купила себе байк, правда более подержанный.
2063-ий год ломает экономику страны. Уровень инфекций возрастает, апокалипсис пришел не с громом и молнией, а с тихим шелестом новостей о странном, неизлечимом заболевании. Мор косил людей без разбора, социальная ткань порвалась. Начались голод, мародерство, и страшный хаос. И однажды этот хаос касается дома Самуэль снова.
"Я вернусь через пару месяцев."
Сестёр она определила в приют к знакомой, щедро заплатила за помощь. Она объехала каждую больницу в Бразилии, во всяком случае большинство: нужны были специфические противовирусные препараты или мощные антибиотики, но их не было в их оскуднелых запасах. Она штурмовала разграбленные аптеки. Самуэль предлагала все, что у них было сомнительным типам, обещавшим "чудо-медицину". За свои последние сбережения ей удалось купить информацию, где она может найти "антидот". Дальше - дело за малым. Она снарядила небольшой рюкзак, и через день уехала из страны ранним утром. Цель - Туман. Попасть в город трудно, но реализуемо, если ехать дебрями.