Сам себе демон

По официальной версии Михаил Юрьевич является дальним родственником полумифического шотландского барда XIII века - Томаса Лермонта. Прямым потомком которого считается лорд Байрон.

Таким образом, желание Лермонтова подражать последнему можно считать зовом крови.

Но есть и апокрифическая версия происхождения мальчика: матушка понесла от дворового человека. Была спешно выдана за худородного, зато согласного на такой брак, дворянина.

Как бы то ни было, наследство ребёнку досталось беспокойное.

Дедушка по материнской линии был настолько любвеобилен, что запутался в своих многочисленных адюльтерах и кончил жизнь самоубийством, приняв яд.

Маменька страдала нервным расстройством, была слаба здоровьем и умерла от чахотки в возрасте 21 года, когда Мише не было и трёх лет. Именно от неё мальчик унаследовал «необычайную нервность свою».

Детство будущего поэта проходило в эпицентре скандалов между каноническим отцом (мотом, бабником и самодуром) и властной бабушкой, из рода Столыпиных.

Мишу носила глубоко больная женщина. Беременность протекала с осложнениями. Роды были очень тяжёлыми. Мальчик родился недоношенным.

В детстве ребёнок страдал рахитом и золотухой.

Наличие рахита в анамнезе отразилось на его внешности: малый рост, крупная голова, кривые ноги, кифоз, деформированная грудная клетка.

Золотухой тогда называли либо кожную форму туберкулёза, либо диатез. Достоверных сведений, что Лермонтов был болен туберкулёзом, нет. А вот диатез, если верить детским портретам, был.

Также будущий Мцыри переболел корью в осложнённой форме и 3 года не вставал с постели. В добавок ко всему при ходьбе юный Мишель сильно косолапил.

С самого нежного возраста Лермонтов демонстрировал удивительную двойственность характера: одновременно крайнюю жестокость и чрезвычайную доброту, острое чувство справедливости и страсть к разрушению. Ряд биографов полагают, что он страдал одной из форм шизофрении.

В 17-летнем возрасте в манеже от удара копытом лошади юнкер Лермонтов получил открытый перелом правой большеберцовой кости. Кость плохо срослась, правая нога осталась деформированной. Михаил остался хром на всю жизнь. Лечащим врачом юноши был лейб-медик императора, Николай Арендт.

Лермонтов часто болел простудными заболеваниями бронхов и лёгких, у него отмечались признаки компенсированной дыхательной недостаточности.

Михаил Юрьевич имел маленький рост (около 160 см), был некрасив, сутул и кривоног. «Огромная голова, широкий, но невысокий лоб, выдающиеся скулы, лицо коротенькое, оканчивающееся узким подбородком, угрястое и желтоватое, нос вздёрнутый, фыркающий ноздрями, реденькие усики и волосы на голове, коротко остриженные. Но зато глаза!..»

История знает немало случаев, когда внешнее уродство с лихвой окупалось гениальностью или добрым нравом. Но не в этот раз. Характер был едок, а гений тем более.

Неуверенный в себе, он жестоко и желчно высмеивал окружающих, множа своих врагов. Чрезвычайно влюбчивый, будучи злым и надменным, больше отталкивал, чем привлекал женщин. В результате вновь страдало самолюбие.

Учёбу в университете Лермонтов бросил, заскучав. Поддавшись на уговоры приятелей, отправился в армию, на войне отличался дикостью и жестокостью. В 26 лет погиб на дуэли от руки беззлобного, сердечного человека, которого довёл до белого каления своими насмешками и клеветой.

Дуэль Лермонтова и Мартынова состоялся около 18 часов 30 минут 15 июля 1841 года на участке дороги в Николаевскую колонию, проходящей у восточного края Перкальской скалы, расположенной у подножия горы Машук.

Место для поединка было выбрано второпях, так как дуэлянтов быстро нагоняла огромная грозовая туча. Место, выбранное для дуэли, имело наклон около 6°. Из-за чего Лермонтову досталась позиция выше примерно на 1 метр. Что вынудило Мартынова целиться по направлению снизу вверх.

Барьер был предварительно оговорен - 15 шагов. По различным свидетельствам Лермонтов не успел сделать выстрел; выстрелил в воздух; выстрелил, но промахнулся. Последнее сомнительно, так как он зарекомендовал себя, как прекрасный стрелок.

Лермонтов стоял напротив Мартынова, повернувшись к нему правым боком и держа пистолет в согнутой в локте правой руке. Из-за деформированной правой ноги поэт использовал в качестве опорной левую. В результате чего его туловище было отклонено назад. Левая рука была опущена вниз, располагаясь вдоль туловища. Ранение прошло снизу вверх с вероятным повреждением по ходу раневого канала печени, сердца, левого лёгкого и мягких тканей левого плеча.

Известно, что в поединке использовались капсульные дульнозарядные дуэльные пистолеты 44 калибра производства немецкого оружейного мастера Кухенройтера.

Мощность их была достаточной, чтобы прострелить щуплое тело навылет.

Жертва упала как подкошенная. Дальнейшие показания свидетелей снова расходятся. Кто-то говорит, что поэт скончался практически сразу же, кое-кто утверждает, что он был жив ещё в течение нескольких часов.

Очевидцы сходятся в одном: отмечалось обильное кровотечение из обеих ран туловища (входного и выходного отверстий), а также из раны на левом плече.

На месте поединка не оказалось врачей и экипажа для раненого, положенного дуэльными правилами. Загодя не озаботились, а впоследствии никто не желал выезжать на место происшествия из-за ливня. Повязок раненому наложить было некому. Тело лежало под проливным дождём всего в четырёх верстах от Пятигорска в течение трёх с лишним часов. В итоге поэта доставили в город слуги Лермонтова и Мартынова на телеге, нанятой в городе, лишь в десять часов вечера. Доктор прибыл на квартиру Лермонтова глубокой ночью, чтобы констатировать смерть.

Медицинское освидетельствование тела умершего было произведено 17 июля всё тем же врачом Пятигорского военного госпиталя 30-летним Иваном Егоровичем Барклаем-де-Толли (дальним родственником фельдмаршала). «При осмотре оказалось, что пистолетная пуля попав в правый бок ниже последнего ребра, при срастении ребра с хрящем, пробила правое и левое легкое поднимаясь в верх вышла между пятым и шестым ребром левой стороны и при выходе прорезала мягкие части левого плеча; от которой раны Поручик Лермантов мгновенно на месте поединка помер».

Вскрытия не проводилось, что послужило поводом для последующих спекуляций разного рода, включая предположение, что сердце не было задето и поэта можно было спасти.

Как бы то ни было, повреждение таких жизненно важных органов, как печень и лёгкие, даже в современном мире имеет высокий уровень летальности. Что уж говорить о середине XIX века, когда при подобных ранениях вообще не принято было выполнять оперативного вмешательства.

Для смерти в данной ситуации достаточно было травматического шока и массивной кровопотери вследствие поражения жизненно важных органов.