Сальвадор/Адам

Сальвадор/Адам

Антарес

Школьные коридоры медленно наполняются выходящими из кабинетов и вечно спешащими куда-то учениками. Учителями, которые передают важные бумаги и болтают с детьми, школьной администрацией, занятой какими-то важными делами.

То и дело звенят школьные звонки, оповещая о переменах и уроках, шум и гам переполняют коридоры и классы.


Но есть в этом нескончаемом гомоне и какое-то тихое место – школьный туалет, запертый на украденный ключ.


Сальвадор грубо прижимает пойманного за руку в коридоре мальчишку – отнюдь не случайно выбранного, ведь во всём есть изощрённый смысл.


Тот взвизгивает, закашливается, подавившись воздухом от удивления, упирается руками в чужую грудь, но это ни к чему не приводит. Рамос сильнее вдавливает ботаника в твердую дверь и зажимает ему рот рукой.


Адам нервно сглатывает и в смятении оттягивает край рубашки, чтобы не забывать дышать. Сердце пропускает несколько ударов от страха, когда брюнет наклоняется к его уху, и чужие волнистые волосы щекочут кожу у виска. Старшеклассник зажмуривается, пытаясь мысленно уйти от происходящего, но хрипловатый голос мешает слишком сильно.


– Только попробуй хоть пискнуть. – ну, Адам пробует. Он издаёт какой-то сдавленный звук, заглушаемый чужой рукой, и слышит у своего уха раздраженный скрежет зубов друг о друга.


– Ты рушишь чужие мечты. Это должно было случиться на ковре из лепестков роз, а не на двери в туалет! – Адам пользуется секундной слабостью в чужих руках, чтобы отстранить ладонь от своего рта и вставить лепту.


Однако Сальвадор реагирует минимально: ощутимо пинает его в ногу, крепче закрывает род ладонью, шепчет на ухо внятное "извращенец" и недовольно вздыхает.

Адам, всё ещё держа глаза закрытыми, чувствует, как сильные руки грубо переворачивают его, как на спину давят настолько больно, что щека прижимается к двери до неприятных ощущений во всём лице.

Он слышит, как Сальвадор недовольно цыкает, и становится ещё хуже, когда он расстегивает ширинку брюк.


Резкий звук разрезает давящую тишину в туалете, и Адама лишь сильнее вжимают в дверь. Свободная рука брюнета всё ещё закрывает ему рот, чтобы ботаник не смог позвать на помощь, даже если бы сильно захотел: есть вещи, о которых школьной администрации знать необязательно.


Форма Адама вскоре оказывается в районе его щиколоток. Он прерывисто выдыхает через нос, когда чувствует холодные пальцы на своём животе, и крепче зажмуривается. Любое прикосновение вызывает мерзкий ураган мыслей в голове, от каждого движения чужих рук на своём теле становится тошно, неприятно и отвратительно.


– Мне казалось... Драки должны проходить иначе... – Адам вновь отстраняет руку от своего рта, чтобы вставить хоть слово. Пытается вырваться, но другой парень с силой хватает его за волосы и предупредительно ударяет о дверь.


– Тебе показалось.


Понял, вопросов нет.


Сальвадор обильно смачивает пальцы слюной прежде, чем коснуться Адама значительно ниже живота. Тот недовольно извивается, почти ударив обидчика по ноге, но брюнет предусмотрительно делает несколько шагов назад.

Тогда Адам пробует ударить ногой ещё раз, но оппонент снова делает шаги в сторону, и в какой-то момент это становится похоже на глупый школьный танец.

Если не слишком углубляться в происходящее – один в один номер на выпускной.


Но Сальвадору в конце концов надоедает как разрабатывать "партнера", так и потакать каждому его движению. Ботаник сдавленно мычит, когда в нём оказываются сразу несколько пальцев, и прижимается к двери плотнее из желания сбежать. Слишком много неприятных ощущений переполняют тело.


Но было бы прелестно, слушай его хоть кто-то.

Потому что ещё один отвратительный звук расстегивающейся ширинки уже других брюк отдаётся в голове у школьника, и тот пытается укусить Сальвадора за ладонь. Это, увы, ни к чему не приводит – тому будто глубоко всё равно на любое чужое действие.


Адам тянется рукой к двери, когда чувствует неприятное тепло и чужую тяжесть слишком близко к себе. Дёргает за ручку несколько раз в сбитой азбуке морзе, но его ладонь тут же грубо одёргивают.


Однако оба слышат приближающиеся обеспокоенные шаги какого-то взрослого. Сальвадор недовольно цыкает, слишком раздражённый тем, что план "проучить" раздражающего ботаника идёт наперекосяк настолько сильно.


– Всё в порядке? – какая-то учительница стучит в дверь туалета и дергает ручку резкими частями движениями.


– Да, мэм, всё в норме. – голос Рамоса выходит хриплым, приглушенным и сбивчивым из-за того, в какой момент его заставили остановиться.


Он слышит, как учительница мнется на месте ещё несколько секунд прежде, чем, видимо, пойти за ключом – так что время быстро утекает сквозь пальцы.


– Господи, так сложно было просто тихо постоять?! – брюнет неопределенно делает движение рукой в воздухе, выпуская из неё ладонь другого подростка. Тот мычит что-то нечленораздельное, но Сальвадор даже думать не хочет, на что там жалуется Адам.


Из-за малого времени всё быстро начинает набирать обороты.

Движения становятся слишком резкими, сумбурными, Сальвадор запрокидывает голову от нахлынывающих приятных ощущений и оттягивает Адама за волосы назад – на себя.

Держит свою руку на чужих губах, чтобы тот не привлек ещё больше внимания, прижимается губами к чувствительной коже его шеи. Теперь это чуть меньше похоже на яркую агрессию: поцелуи в ключицы выходят смазанными, переливаются укусами и болезненными засосами, но ни одна из ран не кровоточит.


Адам путается руками в чужом теле, Сальвадор предупредительно оттягивает его за волосы до тех пор, пока старшеклассник не выгибается в спине слишком опасно для того, чтобы всё ещё стоять на ногах.

Толчки становятся сумасшедше быстрыми, тесная комната наполняется грязными звуками шлепков и влажных прикосновений губ. Сдавленных мычаний, сдерживаемых стонов, невысказанного желания и возбуждения, которое всё ближе и ближе к тому, чтобы достигнуть пика.


Сальвадор останавливается лишь тогда, когда чувствует, как наслаждение захватывает с головой. Как буквально заставляет его прекратить, приятно сковывая по рукам и ногам на несколько секунд, простреливает каждый сантиметр тела легким приятным мандражем.


Он отстраняется от тела Адама, убирает руку с его рта и заправляет взмокшие волосы за уши. Надевает свою одежду, приводит себя в порядок ровно настолько, насколько успевает за несколько минут: моет руки в ближайшей раковине и ополаскивает лицо.


Краем глаза смотрит на то, как другой подросток медленно приходит в себя. Как наспех натягивает на себя форму, слишком сильно покрытый румянцем, и не может выдавить ни слова. Не смотрит в глаза, даже не пытается понять взгляд, но не выглядит чрезмерно потерянным.


Кажется, если Сальвадор присмотрится достаточно хорошо, то сможет заметить следы чужого оргазма на деревянной двери, которые придётся вытирать какой-то уборщице.

Или той самой учительнице, которая вот-вот должна прийти к двери. Только вот их здесь уже не будет – неужели зря придумали окна?


– В мире нет ничего более раздражающего, чем ты и твои блядские мазохистские наклонности. – Сальвадор отступает от раковины, позволяя другому подростку минимально привести себя в порядок.


– Мы нашли друг друга и бла-бла-бла. Бинго. – тот бросает многозначительный взгляд в его сторону и закатывает глаза прежде, чем брызнуть каплями воды Сальвадору на форму. – Но в следующий раз добавь чуть больше романтики. Атмосфера хромает.

Report Page