Сайтама, Ярик, Ян

Сайтама, Ярик, Ян

Антарес
Сатана Сайтама:

Юноша родился в семье высших резонаторов.

До девяти лет у него было спокойное, счастливое детство, друзья и "всё, как у всех" – самый счастливый промежуток времени за всю его жизнь.

Кажется, единственная деталь из этого детства, которая осталась с ним во взрослом возрасте – это друзья.


С одним из них он познакомился на благотворительном ужине, и тогда оба не знали, какие у родителей планы на их жизнь. Их совместную жизнь, если быть точнее.

В будущем они должны были стать для своих семей некоторой гарантией безопасности, выгодным союзом, окончательно закрепившим хрупкое политическое равновесие. И, к сожалению, дополнительным способом контроля своей жизни для государства.


Даже когда они перестали общаться на какое-то время, Ян всё равно оставался смыслом жизни для Сайтамы. Влюблённость, которая слишком редко бывает в фиктивных браках ещё до их заключения, но легко считывалась в каждом в каждом жесте со стороны Сайтамы, а с годами переросла в сильную, преданную любовь, обычно сподвигающую на сумасшествия.


Ян был первым в жизни Сайтамы, кто увидел в нём человека, а не оружие в руках государства – даже родители никогда не звали его своим ребенком, лишь по имени – и ничего не требовал. Другой мальчик, которого всю жизнь оценивали, от которого ждали силы и пользы, впервые в жизни почувствовал, что его присутствия может быть кому-то достаточно.

Можно было молчать и быть собой, не быть правильным или сильным – и, к сожалению, даже это было больше, чем он мог позволить себе дома.


А ещё в его детстве был Ярик. Познакомились они на одном из выступлений того в цирке. Это было закрытое мероприятие для элитных семей, на котором могли выступать лишь лучшие дети, и Ярослав был одним из них. Только вот у него не было "настоящего" имени, мальчик выбрал его себе сам, и звуки приросли к его личности, пусть ребёнок и приложил к этому множество усилий.

Для Сайтамы он был кем-то больше похожим на друга, нежели на судьбу и возлюбленного, верный и преданный, что бы ни случилось. Случилось с тех пор слишком многое, но Ярослав всегда оставался рядом: они находили способ увидеться друг с другом даже в самые тяжёлые времена, и Сайтама знал, что может обратиться к нему в любой момент. Только вот по своей воле о помощи никогда не просил и о трудностях не говорил. Не хотел показаться слабым.


Юноши дружили втроём, хотя иногда это и казалось испытанием на прочность. Никто не был против и никогда не пытался разрушить эту дружбу. Просто разные темпераменты создавали крохотные сложности в общении детей.


Сатане всегда было известно о своём происхождении, но почему-то казалось, что этого можно избежать. Что будущее слишком далеко, что Ян всегда рядом, что родители любят его, несмотря ни на что.

Силы проявились в мальчике, чему его родители были несказанно рады, но это же означало и вечное проклятие, лежавшее на его светлой душе: он либо инструмент системы, либо угроза, которую необходимо контролировать. И свободы в его жизни будет, как и у всей его семьи, непозволительно мало, пусть они и стоят на вершине иерархии.


Когда беззаботное детство прошло... Всё пошло прахом, ужасно изменившись в роковой день – в его девятый день рождения.

Мать с отцом жестоко убили. Пусть официально это назвали "несчастным случаем", но Сайтама уверен в том, что это было политическим убийством. Слишком уж много странных факторов для несчастного случая и слишком уж рьяно эту новость замалчивали в новостях. В ночь до этого родители говорили о каких-то секретных материалах, и лишь спустя долгие годы молодой человек понял, о чём был этот разговор: должно быть, мать с отцом узнали что-то, чего не должны были. Все документы исчезли, дело закрыли мгновенно. А ребёнок мог лишь догадываться и предполагать, что случилось, на основе воспоминаний. С тех пор, по очевидным, причинам юноша терпеть не может свой день рождения.


Незадолго до этого пришлось прекратить общение с Яном по настоянию обоих семей: в доме друга начались серьёзные конфликты с государством, и родители Сатаны начали медленно отдаляться от тех, общение с кем начинает становиться всё опаснее с каждым днём. Итак не очень дружественные стороны, они могли разрушить даже хлипкое дружелюбие двух государств, если бы позволили себе вмешаться в дела других людей. А как только ситуслишуом накалилась, Сатане и вовсе приказали прекратить общение с сыном другой семьи: их помолвка была поставлена под вопрос.

Но даже тогда, в детстве, Сайтама любил его – пусть тогда и не мог дать этому ощущению конкретного названия – и эта потеря сильно его подкосила.


Сразу после инцидента на день рождения маленького мальчика передали под опеку военному стратегу. Этот человек раньше уже воспитывал идеального во всём ребёнка: дисциплинированного, талантливого и послушного. Только вот он не выдержал такого давления на себя со всех сторон, и эта история закончилась донельзя плохо. Потеря воспитанника сильно изменила мужчину, но он не стал мягче, отнюдь. Он просто стал внимательнее следить за теми, кого брал под своё крыло, чтобы те не повторили ошибок умершего ребёнка.

Его методы оставались жёсткими и не терпящими чужого вмешательства, тяга к контролю никуда не исчезла, а требования были такими же невыполнимыми. Но он по-своему заботился о Сатане. Только вот и забота эта была такой же странной, как и всё остальное. Так что подобная двойственность и неопределённость сделала их отношения ещё более сложными, чем если бы мужчина был просто жестоким.


Его воспитывали как будущего актива государства. Постоянные уроки о политике, тактике, военном деле, нескончаемая физическая подготовка... Но юноша не хотел такой жизни. Не в подростковые годы уж точно! Когда хочется выплеснуть всю энергию и показать себя миру в лучшем свете, подобное запирание в четырех стенах и на поле для тренировок кажется адом на земле.

Так что втайне от опекуна он нашёл любимое дело. Мечтал создавать музыку, записывать альбомы вместе с лучшим другом Яриком, ведь это было единственным проявлением бунтарства, которое он мог себе позволить. Маленьким лучиком свободы в тёмном царстве, где он жил.


Но стоило мужчине, у которого он обитал, узнать об этом, всё рухнуло. Он не кричал и не бил, это было бы слишком жестоко даже для него, вместо этого он показал "своё место" юному бунтовщику иначе: дал папки с отчётами и объяснил ожидания государства. Ясно дал понять, что выбора у молодого человека нет и никогда не будет.

С этого момента Сайтама начал отдаляться от Ярослава и всего, что когда-то их связывало.


Был ещё один неприятный акт, когда ему слишком доходчиво донесли, что его "хотелки" он может оставить при себе.

Юноша тогда нашёл раненого пса во дворе. Избитого, еле дышащего, но всё ещё живого, и решил по детской глупости его подкормить.

Только вот когда он на следующий день пришёл к этой же собаке, его уже не было. Как он позже узнал от опекуна: "бродящую здесь шавку усыпили по просьбе соседей". Было ли ему больно? Слишком недолго, чтобы это хорошо запомнилось в бесконечной череде выматывающих тренировок.


После этого в старшей школе произошел вопиющий случай. Сайтама, всегда внешне спокойный по крайней мере на учёба, вдруг с кулаками накинулся на другого парня и избил его до полусмерти.

Как оказалось позже, тот ответил на любовное письмо одноклассницы, вместо Сайтамы, которому оно предназначалось. И ответил в весьма грубой, почти жестокой форме.

Конечно, эту ситуацию вскоре замяли, а все виновники вышли сухими из воды: никому не нужны были лишние скандалы, а пострадавший отделался парой недель в больнице и моральной компенсацией.


В более позднем подростковом возрасте Сатана пережил тяжёлый кризис: потеря всего, что его окружало. Каждый день изнурительные тренировки, которые однажды обязательно приведут к смерти, потеря себя с подачки опекуна – его желания и тревоги никогда не имели ценности – бесконечные кошмары о детстве. Будто если бы он был чуть быстрее, чуть внимательнее, ближе, лучше, сильнее, он бы смог это предотвратить. Будто если бы он отвечал опекуну иначе, было бы лучше. Если бы он молчал, что-то могло измениться...

Но эти кошмары никогда не выходили за пределы его кровати. Каждый день, вне зависимости от того, как Сайтама себя чувствовал, он был вынужден становиться лучше, чем был день назад.


В конце концов, юноша бы так и погряз в этом бесконечном болоте вины и тревоги. Он потерял интерес к жизни и перестал понимать, ради чего продолжает двигаться вперёд.

В какой-то день он поднялся на крышу школы – лишь потом поняв, что это было сущей глупостью – чтобы наконец закончить бесконечные душевные терзания. К его большому (не)счастью Ярик по случайному стечению обстоятельств оказался рядом, успел понять, что происходит, и остановил друга.

Эта тема между ними больше никогда не поднималась, но именно тогда Ярослав стал тем, кто удерживает Сайтаму в жизни до сих пор.


Когда Сатана стал достаточно "хорош", чтобы быть инструментом в руках государства, а не угрозой его благополучию, пришёл заветный час помолвки.

То, к чему его готовили с раннего детства, как к чему-то обязательному, чего не выйдет избежать...

...только вот избежать вышло.


Пусть и радикальными методами, за которые пришлось поплатиться: Ян сбежал с церемонии, а Сайтама помог ему в этом.

Это было немного показушно и слишком неприемлемо, но единственным способом, который имел хотя бы какие-то шансы на успех.

Ян тогда только вышел из психбольницы, в которую попал после убийства родителей Сайтамы. Он мало что помнил, а все оставшиеся воспоминания были погребены под годами боли и злости.


Юноши стояли у алтаря, и молодой человек не видел в глазах Сайтамы своего возлюбленного. Он не видел того ребёнка, с которым они познакомились слишком давно, и не был уверен, видит ли любимый в нём самом хоть что-то из прошлого.

Прямо перед Советом, на виду у всех, в разгар церемонии Ян дал Сайтаме пощёчину. И это запустило слишком сломанный механизм защиты себя самого и искренне любимого под боком: ярость, запертая на сотню замков препаратами в больнице, теперь вырвалась наружу.

Он выпустил силу, разрушив часть зала, и посеял хаос среди всех присутствующих.


У Сайтамы не осталось иного выбора, кроме как помочь Яну сбежать. Ведь не сделай он этого, юношу бы убили на месте, и о любви всей своей жизни можно было бы забыть навеки. Ведь таким "предателям", рушащим государственные планы, не сохраняют жизни и даже не роют могилы.


Долгожданная помолвка в итоге обернулась новыми душевными ранами для обоих, которые каждый предпочёл зализывать в одиночестве.


Но убивать таких, как Сатана, нельзя. Нельзя лишиться настолько ценного оружия, как нельзя оставить такой глупый поступок безнаказанным. Зато можно отправить его на войну, чтобы молодой человек наконец выполнил ту задачу, ради которой ему даровали жизнь и ради которой растили. А если он умрёт на поле боя, что ж... Хотя бы не зря.


Война, как известно, оставляет след на всех. Вне зависимости от того, как сильно в ней участвуешь, это всегда испытание на прочность: она пробуждает самые худшие воспоминания и делает дни невыносимыми.

А ещё на поле боя судьба всегда играет шутки более жестокие, чем в любом другом месте и распоряжается своими подопечными, будто они ничего не стоят.


Так что когда Сайтама впервые увидел мать бывшего жениха, он не был слишком удивлён. В таких местах следует ожидать, чего угодно.

Но вот к чему он не был готов – это к тому, что женщина будет до сумасшествия зла на него. Конечно, именно Сатана ведь обрёк всё её государство на бесконечные невзгоды и неприятности из-за сорвавшейся свадьбы, а не женщина, вверившая своё чадо в руки санитаров. И именно он виноват во всех проблемах страны и всего государства – что, конечно, далеко не так.


Дама, чья энергия по определению противопоставлена его собственной, нанесла удар слишком резко и неожиданно. Прямо в резонаторный узел, чтобы если не сломать, то хотя бы подкосить всю систему через её главное оружие. Она ненавидела то, что Сатане пришлось стать козлом отпущения и понести все тяготы за его государство на своей судьбе. Женщина чудесно понимала, что мальчик просто родился не в то время и не в том месте.


Но поэтому женщина и била не насмерть, а так, чтобы сделать юношу бесполезным. Тряпичной куклой, больше ни на что не годящейся и ни для чего не способной в руках власти.


С того дня жизнь молодого резонатора поменялась очень сильно.

Теперь приходилось вечно принимать препараты, нужно было особое питание...

Но даже несмотря на это Сайтама смог к двадцати годам стать ключевой фигурой поколения: он участвует в военных операциях, политических переговорах и дипломатических миссиях.


Донельзя уставший внутри, еле открывающий глаза по утрам, день ото дня пытающийся чем-то заполнить пустоту внутри и держащийся лишь благодаря Ярику и Яну, но хотя бы не мёртвый.


Правда, в самые плохие дни он очень об этом сожалеет.




Ян

Ян родился третьим ребёнком – единственным мальчиком – в семье ангела и демона. Его мать была ангелом-хранителем высшего ранга, а отец – правителем демонов.

Их брак постоянно был на грани из-за бесчисленных конфликтов: ссоры, вопросы политики, старые обиды, различие характеров и взглядов на мир – всё это заставляло детей семьи постоянно ощущать себя на лезвии ножа. В один момент в семье царит хрупкое равновесие, но через пару колких слов их серьёзно спрашивают, с кем они останутся при разводе.

Хотя, очевидно, правильного ответа нет. Выберешь мать, и вскоре получишь от неё болезненные удары, как только родители помирятся. Назовёшь отца, и ночь придётся провести на улице, уйдя вслед за мамой.


Однако Яну было чуть проще, чем остальным. Он был любимчиком матери – что никогда не было настолько хорошо, насколько звучит. Женщина редко бывала дома. Уходила после каждой ссоры с отцом, чтобы развивать свою страну. А Яна почти каждый раз выгоняли из дома, стоило матери переступить порог. Только вот если женщине было, куда идти, то Ян оставался на лужайке дома до самого утра. В какой-то момент он понял, что отец не пустит его обратно раньше, чем через несколько часов.


Мужчина ненавидел ребёнка с самого детства. Ян родился слабым, маленьким, а вырос феминным по внешности – не таким, каким, по мнению родителя, должен быть наследник. Дети, подобные ему, либо умирают в детстве, либо становятся очень сильно. Ян не умер, но и должных способностей не получил.

Для отца он был бесполезным. Постоянным лишением крова он пытался хоть как-то закалить тело и дух сына. Иначе он не выдержит войну, не пройдёт тренировки и не сможет управлять страной... Но и убить его было нельзя. Этот ребёнок – гибрид. Редкая кровь, и ценный ресурс, которым нельзя распоряжаться, как вздумается.

Вместо того, чтобы убивать "неправильного" ребёнка, отец решил его "исправить".


Мать пыталась забрать Яна из-за жестоких, измывающих тренировок, которые устраивал её муж.

Но женщина почти не бывала дома: постоянно в разъездах и на собраниях, занятая и увлечённая больше судьбой государства, чем своей, она потерпела крах. Конечно, может, получи она сына на попечение, смогла бы дать ему достойное воспитание...

Но отец Яна пригрозил жене убить её, если та хотя бы попробует. И она решила полностью сосредоточиться на работе, заглушить тоску по детям ещё большим количеством обязанностей.

В девять лет Ян видел её последний раз.


Но до этой долгой чёрной полосы в жизни, на одном из благотворительных ужинов, Ян познакомился с будущим женихом – Сайтамой. Не было ни искры, ни бури, ни безумия, а скорее... Размеренное сближение. Максимально размеренное, на которое способны дети, никогда не видившие родительской любви в полной мере.

Они видели друг в друге тех, кого можно понять без слов и рядом с кем чувствуешь себя хотя бы чуть спокойнее, чем с другими. Речь в их семьях всегда шла о будущей свадьбе, о скреплении государств узами из брака и о всём выигрыше, которые обе стороны получают от союза... Однако дети далеко не сразу начали смотреть друг на друга через призму будущей совместной жизни. Хотя, конечно, отрывки этого их радовали: они будут жить в одном доме и видеться каждый день!


Только вот развить эти мечты так и не вышло.


Яна насильно "вырвали" из семьи Сатаны, когда мать гибрида окончательно ушла из дома. Проблемы с государством, бесконечные конфликты между его родителями и явные чувства Сайтамы к Яну сыграли свою роль: семьи приняли желание на время разойтись.


Вскоре Яна отправили в психиатрическую больницу. Отец объяснял это тем, что там Яну точно помогут стать более готовым к войне. В новостях писали, что на ребёнка сильно повлиял уход матери из семьи.

...но Ян хорошо понимал, что из него просто хотят сделать инструмент. Что, раз жестокие тренировки отца в конце концов не помогли, он решил перейти на более странные, граничащие с запрещенными методы.

Это было не милое доброе место, где детям помогают адаптироваться к новым условиям, а губительные давящие стены, каждый день в которых ощущался годом. Через уколы, капельницы пытки и лекарства с разговорами из всех, похожих на Яна, делали послушное оружие: пытались насильно слить две противоположные энергии в теле в одну. Пытались из черно-белых частиц отца и матери создать нечто серое.


Однако лечение-мучение не дало обещанных результатов. Вместо слияния все процедуры запустили цепную реакцию. И сила, до этого сдерживаемая в зрупком теле, вырвалась.

Слишком разрушительная и необуздаемая, она сметала всё на своём пути и превратила больницу в груду бетона. Людей в ней – в безжизненные тела. А самого Яна в опасного, разыскиваемого подростка, который не помнил ни своей человечности, ни прошлого.

Он сбежал, когда первая волна силы угасла, и далеко не сразу понял, что произошло.


После побега он встретил юношу – вот с ним была и иска, и буря, и безумие. Тот показал Яну, что такое любовь, и в чём она заключается. Был рядом, когда гибрид просыпался из-за ночных кошмаров о прошлом – это всегда были отдельные кадры и куски воспоминаний – и никогда не спрашивал о случившемся. Потому что Ян никогда не горел желанием рассказывать и мастерски уходил от темы.

Они пробыли вместе один спокойный, мирный год.


Но всё хорошее имеет ужасное свойство заканчиваться.


Они спасали детей из рушащегося здания – Ян лишь потом понял, что этот вид ему болезненно знаком – когда одна из тяжёлых плит упала на другого парня. Юноша пытался вытащить возлюбленного из-под обломков, но безуспешно: у него тряслись руки, было слишком тяжело, и мерзкий ком тревоги подкатывал к горлу.

Любимый сказал ему бежать. И у Яна не было другого выхода, кроме как послушаться.


В конце концов, как бы сильно юноша не пытался скрываться, его нашли и вернули в систему.

Когда Ян пришёл на церемонию брака с Сатаной, то был лишь тенью себя прошлого. Почти ничего не помнил, ведь детские воспоминания были погребены под годами боли, а свежие всегда оказывались слишком болезненными.

Там, у алтаря, стоя напротив будущего жениха, Ян видел не друга детства – хотя ему очень хотелось – а часть того механизма, который убил его изнутри. Он дал пощёчину почти супругу, и позволил нечеловеческой силе вырваться наружу.


Сатана помог ему сбежать.


С тех пор много воды утекло: Яну уже 18, и за это время он смог немного привести разум в порядок. Конечно, он помнит не всё, но достаточно, чтобы не дать системе снова сделать из себя инструмент.


Ярик:

Настоящего имени у молодого человека нет. Ярик – это имя, которое он ещё в детстве дал сам себе, чтобы хоть как-то обозначить свою принадлежность к людям. Когда у тебя нет ни имени, ни "позывного", даже сам для себя быстро становишься кем-то ниже человека. Что уж говорить о личности? Право на существование ему пришлось выгрызать зубами и выцарапывать когтями.


Ярик сирота. Его подобрал один мужчина средних лет – "дядя". Конечно, родственниками они не были. Просто Ярослав долгое время видел в нём старшего: давшего крышу над головой, взявшим на себя опекунство и подарившим какую-никакую, но жизнь.

Правда, официальных документов о ребёнке не существовало. Для государства и всех вопрошающих Ярика никогда не было.


Но дяде это оказалось очень на руку. Мужчина держал детей взаперти и использовал как артистов.

Днём дети выматывались на выступлениях в свете бесконечных софитов и блёсток на костюмах. А ночью умирали от изнеможения из-за тяжёлых тренировок в полумраке цирковой сцены при свете свечей. Дядя всегда считал, что электричество слишком дорогое, чтобы использовать его во время тренировок. И, конечно, никто не смел ему перечить: это всегда плохо заканчивалось.

Ярик был тем, на ком срывлись сильнее. Стоило ему один раз рассказать о сильной боли в теле, и он навечно навлёк на себя непомерный гнев опекуна.

Ярик был мальчиком, которого некому было защитить. И дядя с охотой этим пользовался.


Иногда на Ярославе вымещали злость от малой прибыли после выступления. Иногда вместо совсем маленьких детей наказывали его. Иногда мальчика самого заставляли кого-то наказывать, пока дядя с восторгом наблюдал за происходящим.

Методы этого мужчины были... Креативны и многообразны.

Юноша предпочитает думать, что прошлое, насколько бы ужасным оно ни было, не может управлять им в будущем.

...что, естественно, далеко не так.


Однако были в детстве Ярика и хорошие дни, по-настоящему счастливые.

Чего только стоит знакомство с лучшим другом – Сатаной.

Цирк тогда выступал на элитном мероприятии для богатых семей – на такие события берут не всех детей – и Сайтама заметил мальчика за кулисами. Заговорил с ним, пока родители отвернулись достаточно сильно, и стал первым, кто отнёсся к Ярику... Как к человеку.

Не как к жертве, скоту или артисту, а как к кому-то равному и интересному в общении: гораздо больше, чем ребёнок мог мечтать.


Ярик дорожил этой дружбой больше всего на свете и всегда боялся рассказать о том, что с ним происходит. Не хотелось нагружать нового друга проблемами, будто он может отвернуться, если узнает хоть часть. Будто может счесть Ярослава слишком сложным или неприятным, слишком низким по статусу для него самого. Да и хотелось сохранить хоть какой-то островок спокойствия в жизни друга, даже если приходилось жертвовать собой.

И в какой-то момент их отношения стали до того близкими, что Ярослав до сих пор остаётся одним из немногих, кто знает Сатану настоящим. Даже если тот не знает и половины чужой истории.


Но какой бы сложной жизнь в цирке не была, в конце концов она закончилась. Не самым мирным, вовсе не самым приятным способом, но Ярик смог прогрызть себе путь на свободу.


В цирке случился пожар – неудивительно, учитывая свечи каждую ночь – и такого хорошего шанса для побега могло больше никогда не выдаться.

Но дядя не был промахом в этом деле: он поймал мальчугана за шкирку и попытался остановить того на полушаге. Тогда Ярик схватил первый попавшийся под руку предмет, нож, и убил мужчину. Не слишком жестоко – это было несколько рваных, неуверенных движений в грудь – но достаточно агрессивно для того, чтобы тело обмякло.

Ярость. Животная, всепоглощающая ярость, которая отключает мозг и заменяет разум на инстинкты.


Бей или беги.


С того самого дня он ненавидит кровь. Ножи, огонь, гнев и смерть. Это всегда ненависть, граничащая с истерикой. Агрессия, переходящая в слёзы, и бесконечное множество однообразных картинок, которые то и дело всплывают в голове.

Иногда всё становится хуже. Когда Ярик видит кошмары о дне побега каждую ночь или неожиданно замирает в любой момент, когда чувствует запах гари на чистой улице или краем глаза видит языки пламени.

Иногда всё становится лучше. Когда Ярослав может сделать вид, что ничего из этого не было. Что контроль в его руках, и остается там до тех пор, пока молодой человек не передумает.


Он не забыл, что с ним случилось. Кажется, никогда не сможет, даже если бросит на это все силы.

Просто даже в самые тяжёлые дни Ярик улыбается. Ему до сих пор больно, и эта боль не измеряется никакими единицами, но он не хочет, чтобы от его прошлого страдали те, кто рядом в настоящем.

Однажды выбрав свет, а не тьму в сером мире, никогда не сможешь взглянуть на него иначе.

Report Page