Мечты о чужом сердце

Сегодня утром она встретила его. Случайно, мимолётом — в переулке, ведущем к старым районам города. И он был не один.

У Яньлинь не было подруг, с которыми можно сплетничать и делиться переживаниями. Зато у неё были воспоминания и мудрость, что передавались поколениями. Она хранила свои маленькие секреты и чужие украденные мгновенья в старом сундуке, за которым следила не меньше, чем за алтарями в доме. Если кто-то тронет её хранилище, она узнает.

Всегда знает.

Зарываться в воспоминания о том, что было, что умерло и что принесло боль, ей не всегда нравилось. Но сейчас это было нужно: касаться каждого предмета, аккуратно завёрнутого в ткань и перевязанного верёвкой, выкладывать их по одному, аж пока не достигнет самого дна, а там — мамин дневник. Это не всё, что осталось от родительницы, были и другие вещи: гребень для волос с полированным до блеска опалом в виде весеннего цветка; традиционный наряд для празднования нового года; обручальное кольцо и свадебное платье. Яньлинь хранила их все в разных местах, иногда доставала и улыбалась своим мыслям, прижимая к щеке шелка и золото. Они хранили память о тепле и любви.

А дневник хранил древние женские тайны.

Сегодня утром Яньлинь встретила мужчину, который ни по каким правилам семьи ей не подходил. Увидела в переулке с другой девушкой.

Лучшая ханьфу получается из шёлка — правильно подобранная тонкая ткань становилась второй кожей, мягко ласкала ту и защищала. Одежды с востока отличались тем, что они служили человеку, а не заковывали его, как это было на западе и тем более севере. Яньлинь лишь однажды примерила то, что носили местные девушки, и никогда больше не прикасалась к грубым кожаным портупеям, жестким корсетам и льняным рубашкам, уже не говоря про громоздкие и безвкусные шляпы.

Как её тело было свободно в шёлке, это же чувство она хотела подарить и мужчине. Но Яньлинь была не столь искусной швеёй, чтобы браться за прихотливую, не терпящую ошибок, ткань, а поручить эту работу прислуге она не могла. Разложив перед собой белый хлопок, представляла, как будет кроить полотно, сшивать его, и как иглой сделает узоры, пропуская зачарованную нить стежок за стежком. Для него, чтобы ткань всегда согревала тело. Почему-то ей казалось, что ему холодно, ведь не может такой худой и бледный человек быть с горячей кровью.

Сняв с себя одеяние, Яньлинь легла на ткань, прижалась к ней, воображая белую ханьфу с серебряным узором. Сгребла в комок, повернулась на бок и поджала ноги. Представляла, как сама наденет на мужчину сорочку, как проведёт рукой по воротнику, как научит правильно завязывать пояс. Магическая ткань защитит его сердце от зла, не даст ему утонуть или сгореть заживо. Он всегда будет окружён заботой. Окружён ею.

Сегодня утром она встретила Эрика. Скользнула в арку, в тень навеса. Осталась незамеченной.

Она сделает его своим. Зачарует нить, заговорит его сердце, подчинит себе.

Как и всё, чем Яньлинь обладала и ещё будет обладать.

Её. Только её.