Сад Дзен
Слепой дождь — редкое явление в природе само по себе, а в границах сада Дзен и вовсе практически невозможное. Раньше в нем была исключительно одна погода — штиль, при котором казалось, что все вокруг застыло намертво. Но со временем сад начал жить собственной, пусть и подчинённой Ричарду, жизнью, отзываясь на его состояние раньше, чем он сам успевал это состояние осознать. Страх — метель, пробирающая до дрожи, гнев — гроза с неизвестно откуда доносящимися раскатами грома, грусть — непрекращающийся ливень. Но сейчас было что-то... неопределенное. Солнце светит, а с неба всё равно сыплется морось, и толком не можно сказать, к добру это или нет. Примета двойственная — вроде и радость, вроде и тревога, вроде всё будет хорошо, а вроде что-то пошло не так, просто пока не понятно, что именно.
Солнечные лучи отблёскивают на каплях дождя, создавая непередаваемую, радужную картину. И Ричарду стоило сосредоточиться на разговоре, но он не мог. Золотистые волосы Хлои, покрытые нежными бликами, которые добавляли шелковистой текстуры. Голубые глаза слегка прикрыты, на ресницах красовалась роса, которая задерживалась там как только могла. Кончик носа уткнулся в одну из соцветий плетистой розы на железной сетке, словно она и вправду могла ощутить запах цветов. А на губах красовалась хоть и слабая, но искренняя улыбка. Всё вокруг в совокупности обретало яркие краски, но Хлоя всё и оставалась самым выделяющимся элементом. Нежная, миловидная и будто впрямь живая.
Где-то в глубине своих логов Ричард искал объяснение процессу, которому и не мог дать точного названия, потому что модель RK900 не была спроектирована для подобного. Его предшественник, RK800, по крайней мере, обладал каким-никаким набором социальных алгоритмов, рассчитанных на построение доверительных отношений и прочего. Ричард же был инструментом иного порядка: точность, эффективность, минимум лишних движений. Ему не полагалось вот так замирать посреди пространства, наблюдая, как дождь стекает по чужому лицу.
— Элайджа никогда мне не рассказывал про это место, — Хлоя провела пальцами по лепесткам, что с удовольствием подстроились под её касание, — теперь даже интересно почему.
Она держала в ладони один-единственный цветок, наклонённый к ней услужливой веткой, и рассматривала его с той сосредоточенностью, с какой люди обычно изучают что-то бесконечно хрупкое.
— Смотри, — Хлоя отступила на шаг в сторону, так, что Ричард мог рассмотреть поближе каждый мельчайший переход от пастельно-розового у концов к оттенку красной фуксии у основания. — Знаешь, чем эта роза отличается от обычной?
Ричард сделал всего один аккуратный шаг вперёд, сцепив руки за спиной. Голова совсем немного наклонилась набок, когда он рассматривал растение. Он всегда так делал, если ему было интересно. Будто так удобнее было слушать.
— Формой роста? — любопытно уточнил Ричард, не сильно уверенный в том, что от него хотели услышать именно это, — длинные, гибкие стебли требующие опоры.
Дело навряд было просто в ботанике. Андроиду со свободным доступом в Интернет было незачем спрашивать такого же андроида. Больше было похоже на философский подтекст, который Ричард ещё не научился считывать в полной мере.
Хлоя сильно любила философию, любила рассуждать на самые неожиданные темы, и это не было особой новостью. Элайджа привил ей любовь к этой сфере уже явно давно.
Но Хлоя пыталась не слишком заигрываться с этим, прекрасно помня о том, что Ричарду тяжело дается восприятие переносных значений. Он слишком зацикленный на анализе, чтобы позволить себе попробовать посмотреть на слова с иной стороны. И она никогда не винила его в этом. Просто он не знает другого способа воспринимать мир.
— Ты, как и всегда, безупречно прав, — Хлоя тихо рассмеялась, и в её смехе было что-то настолько тёплое, что Ричард непроизвольно метнулся глазами к её лицу, — но я сейчас немного не об этом. Посмотри на стебель.
Сам сорт "Гертруда Джекилл", известный своими чрезмерно острыми, как шило, шипами. Они часто не расположены равномерно, а, скорее, "кучками". Где-то их меньше всего, а где-то и свободного места нет. Будто иголки предпочитали защищать самые важные места, а не весь стебель полностью. Главная особенность этого вида заключалась в том, что шипы лишены цепкости, которая присуща остальным. Если другие крючками цеплялись за угрозу, то эти — вонзались.
— Порезаться о неё проще простого, — Хлоя провела пальцем вдоль стебля, аккуратно и медленно минуя иголки. — Но если знать, как коснуться её, то тогда видно, какая она на самом деле.
Она подняла взгляд, и в этот раз посмотрела прямо на Ричарда — не на цветок, не куда-то мимо, а именно на него.
— И этим она похожа на тебя. Ты также держишь дистанцию, будто вокруг расставлены шипы, и попробуй кто-нибудь подойти слишком близко — обязательно порежется. Но если найти подход — оказывается, что внутри столько красоты, сколько мало у кого есть.
Хлоя неуверенно протянула ладонь к щеке Ричарда, поглаживая её большим пальцем. И почти сразу Ричард приласкался к чужой руке, словно показывая, что Хлое нечего бояться. Он, всего на мгновение, прикрыл глаза, ослабил бдительность — что ему и не свойственно — позволяя скину исчезнуть под точкой контакта.
— Я могу перечислить столько вещей, которые мне в тебе нравятся, — Хлоя наклонилась ближе, понизив голос до шепота, — даже если у меня нет подходящих слов для этого.
Ричард ощутил, как что-то похожее на неловкость — совершенно новое, непривычное чувство — начинает разрастаться где-то глубоко внутри. Дождь вокруг них, казалось, стал чуть гуще, будто отзываясь на нарастающее внутри Ричарда смятение. Он смотрел на неё — на то, как капли воды продолжали течь по лицу, на то, как она неуловимо изменилась в лице и выглядела иначе, — и не находил слов, чтобы ответить.
Ричард медленно провел пальцами по внутренней стороне ладони Хлои, прежде чем сцепить их руки вместе. Он сократил оставшееся между ними расстояние, оставив лишь пару сантиметров. Его диод сменил цвет со стабильного голубого на устойчивый желтый — единственное, что выдавало его неуверенность. Он никогда не был сильным в словах, потому что мало когда понимал, что сам чувствовал. А сейчас не понимал, уместно ли то, что он хотел сделать. Не понимал, откуда вообще появился этот импульс, которому сложно было противостоять.
Хлоя будто почувствовала чужую растерянность и сама поддалась вперед за поцелуем. Их губы соприкоснулись, и на секунду Ричард просто застыл, не до конца веря, что это происходит на самом деле. Он ответил на поцелуй неловко, неуверенно. Его свободная рука коснулась талии Хлои, ненавязчиво притягивая ближе. Морось, которая преследовала их весь разговор, медленно сменилась долгожданным штилем, ещё более солнечной погодой. Желтый свет диода предельно быстро вернул свою привычную голубизну.
Поцелуй вышел робким, почти невесомым, но в нём было куда больше решимости, чем в любом просчитанном им прежде действии. Ричард прижал Хлою к себе сильнее — на этот раз без прежней неуверенности, что сковывала его движения минуту назад, — и уткнулся лицом в изгиб между плечом и шеей. Пальцы Хлои легли ему на затылок, невесомо поглаживая короткие пряди волос, и Ричард почувствовал, как что-то в нём словно оттаивает. Но это так не имело значения сейчас, что он решил задуматься об этом потом. Когда уже сможет мыслить здраво, а не под действием прикосновений, которые выбивали любые мысли из головы. Редкий момент, когда не хотелось анализировать окружение, а просто постоять в тишине.