СВАДЬБА ЕВЫ

…У нас регистрация, потом Денис уходит на фронт. Ты среди приглашенных. Безапелляционно заявила Ева.

Ну, что, надо ехать.

Им несколько раз отказывали в подаче заявления – свадьбы в городе под постоянными обстрелами были запрещены из соображений безопасности. В ЗАГСах Донецка регистрировали только рождение и смерть.

Наконец, регистрацию согласовали.

Ева заказала платье.

Накануне я приехала в Донецк, и вот уже мчусь, накрашенная, в розовых сандалиях – на свадьбу к друзьям. Город пустынен, таксист летит на скорости, чтобы не попасть под ракетный удар – хотя как это защитит?... Мы останавливаемся у цветочного, я выбираю прекрасные белые лизиантусы, еще в росе. Мелькает мысль: откуда они берут такие, в осажденном врагом и безводной жарою городе, где воду дают раз в несколько дней по часам?

В квартире матери Евы убирают невесту. Подруга моя вертится перед зеркалом, подмигивает мне: хороша? Она безусловно хороша. Высокая, статная, зеленоглазая. Белоснежное платье и открытые плечи теплого орехового оттенка. Да она попросту прекрасна.

- Давай, давай, Натали… За мою дочь. За молодых. – Тянет меня ее мама на кухню, наливает по рюмке. Я пытаюсь отбояриться – мне еще снимать торжество, Ева попросила. Не получается. Мы с новоявленной тещей выпиваем по рюмке. Закусываем. Она подмигивает мне:

- А ты-то когда? Неужто никто из наших хлопцев до сих пор не приглянулся?...

Я неопределенно мычу.

Следующий акт – торг за невесту. Он происходит затейливо, с некоторыми сюжетными поворотами, неизвестными у нас на севере.

На пороге жениха встречает родня невесты, требуют выкуп. Денис, в белоснежном костюме и пышной бороде, дает какую-то снедь, небольшие деньги. Затем его провожают в жилище и выводят невесту.

Невеста эта – переодетый дружка; мужик в платье и парике, с накладными грудями.

Вот тебе и «финка ЛГБТ».

- Хороша ли тебе невеста?.. – Хохочет родня.

- Да как-то не очень… - Смущается жених.

- За какую заплатил! – ржут родственники.

- Подавайте мне мою! – рубит жених и доплачивает родне выпивкой и конфетами.

Все это, похоже, призвано повысить статус новобрачной в семейной жизни.

Статус Евы перед Денисом повышать, в принципе, не обязательно – я мало видела пар, где мужчина настолько бы ценил женщину. Да и вообще Донбасс в некотором смысле редкая по России территория, где женщину принято ценить просто по факту ее естества. «Женщина – это не человек… Женщина - это лучше, чем человек…» - поэтично промолвил как-то один старый пьяненький шахтер в поселке Октябрьский рудник.

Вероятно, это объясняется сочетанием естественной эмансипации края рискованных профессий с консервативностью уклада: шахтерам, десятилетиями отправлявшимся на опасный труд, нужна была сильная и добрая хозяйка за спиной. Такая, которая будет вести дом в отсутствие мужика, будет встречать его заботой и лаской, поддерживать и дисциплинировать, а в случае его безвременной смерти выдержит утрату и поднимет детей. То есть от женщины на Донбассе традиционно зависит многое.

Теперь здесь вместо шахтерского труда – война.

Не раз была свидетелем: воин возвращается из окопов, набирает жену, говорит – милая, я вышел, все в порядке… вот, отчитываюсь.

Словно перед командиром.

Так или иначе, фальшивая невеста сходит со сцены, является Ева.

Денис нешуточно ослеплен ее великолепием: они живут вместе уже не первый год, и он привык видеть ее скорее по-домашнему.

Они с Денисом едут в ЗАГС, я с ними.

В центральном ЗАГСе очередь на подачу заявлений. Люди сплошь немолодые. Обычная история: пары годами жили без регистрации - а теперь, когда в городе не осталось безопасных мест, смерть вольготно гуляет и по центральным улицам, хотят узаконить свои отношения. Им, если и не отказывают, то отправляют подождать. Хотя какая уж тут проверка чувств?...

У Евы и Дениса преимущество – они, пусть не юны, но определенно молоды, он -военнослужащий.

На регистрацию они входят без меня. «Правило безопасности», - объясняет сотрудница. «Какая-такая безопасность?» - думаю я, ожидая в коридоре. – «Если сейчас украинская арта накроет этот ЗАГС, она накроет всех…»

Наконец мои друзья выходят. Ева – игрива и горда, Денис – надежен и нежен. Оба в белом. Делаю несколько кадров.

Мы едем через солнечный, пустынный город. Жители стараются лишний раз не искушать судьбу, передвигаясь по улицам. Фотографируемся на одном из донецких ставков, на фоне плакучих ив. Затем едем в ресторан. Перед застольем – церемония поздравлений, подношений и фотографирование с гостями. Дарят в основном полезные в хозяйстве вещи, дарят деньги. Туляк Дима Мулыгин, переехавший в Донецк, дарит молодым семейную икону.

Полтора месяца спустя Денис получит ранение под Марьинкой, осколок в позвоночник, и будет эвакуирован в московский госпиталь. После операции – длительная реабилитация. Необходимо заново научиться ходить.

С тех пор их семейная жизнь будет проходить в то время, когда Ева, к тому времени также военнослужащая, сможет вырываться к нему в больницы.

Лизиантус – с некоторых пор типичный свадебный цветок, формой напоминает розу, только весь облик – нежнее и романтичнее. На «языке цветов» белый лизиантус означает чистоту и верность.

Много после свадьбы Евы я узнала, что лизиантус называют еще горечавкой прерий, а его название переводится с латыни как «горький цветок».