СССР возвращается?

Что получится, если смешать идеализм, демагогию, спекуляцию на СССР и солидаристские лозунги, приправленные щепоткой националистического мракобесия? Получится статья журналиста Петра Акопова с многообещающим заголовком «Россия будущего – вперёд в СССР».

Это статья, на которую можно было бы не обращать внимания, если бы она не отражала тот курс, который где подспудно, а где и открыто ведёт сейчас генеральная пропаганда.

В своей статье Акопов рассуждает о перспективах России о её месте в прекрасном новом мире, который вот-вот наступит.

С первого же абзаца чуткий читатель уловит лёгкий солидаристский флёр, исходящий от романтических, отчасти восторженных фраз:

«Мы снова будем жить в СССР, но не в том, которого боятся антисоветчики или о котором мечтают коммунисты. Нет, мы начинаем строить справедливую, солидарную, суверенную Россию. Возрождая лучшее, что заложено в нашем национальном коде, укрепляя и создавая то, что позволит нам жить по совести и уму».

Сегодня, в эпоху кризиса и обострения общественных противоречий, в период острой жажды социальной справедливости, те дельцы от медиа и политики, которые наиболее тонко чувствуют все эти настроения, принимаются наперебой заигрывать с левыми идеями и концепциями.

Там, где ещё вчера яростно поносился «кровавый совок», внезапно СССР начинают вспоминать добрым словом. Вместо неолиберальных лозунгов в пользу свободного рынка с самых высоких трибун звучат фразы о недопустимости «дикого капитализма» и даже уместности внедрения некоторых элементов плановой экономики. Традиционных виновников в бедах России с Лениным во главе неожиданно теснят горбачёвы и чубайсы. Всё чаще и охотнее совершаются публичные плевки в 90-е и особенно – в грабительскую приватизацию, иногда с прогнозами о неизбежной каре для всех предателей родины. Да-да, той самой, Советской Родины.

Но, конечно, это не пресловутый «левый поворот», превратившийся уже скорее в интернет-мем, чем в реальную перспективу. Это умелые и не очень спекуляции на общественных болячках. А заодно проталкивание под видом ностальгии по советскому прошлому, гневных эскапад в адрес приватизаторов или радения за народные интересы текущей «линии партии», которая ничего ни левого вообще, ни социалистического в частности не предполагает.

Под видом «справедливой, солидарной, суверенной Россией» скрывается не СССР 2.0, а прежняя капиталистическая Россия, но только с упором на тот самый «национальный код», который непонятно, что означает, но, видимо, должен отвечать за некую «русскость», абстрактный патриотизм и не менее абстрактную духовность.

Не лукавит Акопов только в одном – коммунисты о таком «СССР» не мечтали.

Дальше Акопов пишет о важности покаяния «за развал СССР». Буквально:

«Дух русской истории, дух наших предков дает нам шанс не просто на искупление вины за развал СССР – он дает нам шанс на исправление через созидание, через возрождение великой России».

Честно говоря, все эти призывы каяться и искупать вину за всё подряд набили оскомину ещё со времён активной раскрутки на постсоветском пространстве Солженицына. Только тот призывал каяться скорее за сам СССР, хоть и излагал это другими словами, а теперь, по новым вводным, мы должны каяться за его развал. А лучше, чтобы два раза не ходить, сразу покаяться и за то, и за другое. Ведь и Путин в своём последнем обращении к россиянам, связанном с событиями на Украине, одинаково негативно оценил и гибель Российской империи, и гибель Советского Союза.

Чего не скажешь, чтобы размыть в сознании слушателя или читателя само понятия государства. Чтобы никому не пришло в голову заявить крамольное: «Государство – орган диктатуры экономически господствующего класса». Напротив, это сакральное понятие должно быть овеяно ореолом святости само по себе, вне зависимости от того, кто стоит у руля. Строго говоря, лучше вообще не задумываться, кто там стоит (кто посмел пикнуть «классы?») и как именуется «старший»: царь, генсек, президент... Всё это второстепенно, а главное – не раскачивать лодку и укреплять государственность.

Если исходить из этой логики, крушение Российской империи и Советского Союза одинаково прискорбны, так как и в том, и в другом случае погибло государство, что уже само по себе должно вселять ужас в современного россиянина. О том же, что в лице империи погибла буржуазная полуаграрная страна с нищим безграмотным населением, а во втором – индустриальная социалистическая держава и вторая экономика мира, упоминать вредно и даже небезопасно.

Так что, перефразируя барона Мюнхгаузена из знаменитого советского фильма: «Кайтесь, господа, кайтесь!»

«Постсоветский госкапитализм нес в себе первородный грех воровской приватизации госсобственности, когда нувориши и временщики решили, что отныне они здесь власть и хозяева жизни. Их идеологическая зависимость от Запада, их ментальное рабство перед продвинутой западной цивилизацией было лишь следствием презрения к собственному народу – людям, которых можно обманывать и обкрадывать. Потому что они быдло, глупые и отсталые люди, не чета ушлым и умным, ставшим успешными в 90-е».

Вот и потекли бурные обличительные реки. Ату их, подлых расхитителей социалистической собственности!

Автор метит в незаживающую и всё ещё кровоточащую рану – приватизацию 90-х – и бьёт точно в цель. Одной рукой бьёт, а другой гладит по больному и как будто бы сулит скорое возмездие за «первородный грех» и исправление ошибок прошлого, поскольку общий дух текста проникнут надеждой на скорейшее перерождение многострадальной родины.

Но и это на поверку оказывается не более чем спекуляцией на эмоциях, попыткой завоевать доверие, подобно тому, как киношники включают в кино нарочито слезливую сцену, заранее зная, что народ «клюнет».

Это вскрывается в следующих же абзацах, в которых не говорится ни слова о единственного действительном способе залечить боль и избавиться от общенародного унижения, разграбления, деградации, нищеты и разобщённости, пришедших с рыночными реформами, которые проводили те самые «нувориши».Зато даётся старт пространным рассуждениям о современной элите, и о том, что нынешнюю, уже запятнавшую себя элиту, надо поменять на другую, правильную и державную:

«Формирование новой элиты – важнейшая национальная задача».

Новая «хорошая» элита нужна нам для того, чтобы построить «новый строй».

«Справедливость – такой социально-экономический уклад жизни, в котором поощряется труженик, созидатель, производитель, инженер, изобретатель, творец. Тот, кто создает, а не упаковывает и перепродает. Это не отрицание важности маркетинга и торговли, а по-другому выстроенная иерархия ценностей, иная пирамида на рынке труда. Да, рынке, хоть и с большим влиянием государства, потому что нам нет нужды возвращаться в советский социализм, но и от иллюзий о «невидимой руке рынка» необходимо срочно избавляться».

Ну что, левые и им сочувствующие, потеплело на сердце? Опять где-то на горизонте замаячил левый поворот…

Тут тебе и щелчок по носу Адама Смита с его «невидимой рукой», а заодно и всех либертарианцев, да и «классических» либералов тоже. Тут и реверансы трудовому народу. Тут и красивые возвышенные слова: справедливость, созидатель…

Но если мы приглядимся, то увидим, что автор, наконец, ясно обозначил свою основную идею: без рынка нам никак. Пусть он деликатно сдерживается государством, чтобы не было как на каком-нибудь Гаити, но всё-таки остаётся рынком. Справедливым рынком, ага.

Придётся немного позанудствовать и на всякий случай отметить, что справедливость – это категория философии, а не общественно-экономический уклад. А вот общественно-экономический уклад – это ступень общественного развития, которую характеризует определённый экономический строй. У нас этот строй – капиталистический, то есть основанный на эксплуатации труда капиталом. Беспрестанном паразитировании на тех самых «тружениках, созидателях, производителях, инженерах, изобретателях и творцах».

Справедливость, говорите? По совести и уму?

«Солидарность и соборность. Это разные понятия, но они близки. Соборность означает совместное, общее, охватывающее всех: от богатых до бедных, от старых до молодых. Общее принятие решений, общее дело и, что самое важное, общие идеалы и понимание ценностей. Общий символ веры».

Если в начале от статьи шёл лёгкий солидаристский душок, то к этому абзацу она начинает буквально смердить идеей социального компромисса, объединения работяги и паразитирующего на нём трутня под знамёнами ура-патриотических и абстрактно-духовных ценностей. При том, что их интересы, как параллельные прямые, не пересекаются и пересечься не способны по определению.

Это поворот уже не то что не левый – он настолько радикально правый, что становится немного не по себе, особенно если вспомнить об итальянском солидаризме 30-40-х гг., выступившим альтернативой классовой борьбе. Тогда звучали примерно такие же лозунги о сплочении богатых и бедных.

В этом, пожалуй, и есть квинтэссенция всего опуса Акопова: «Мы оставим господство капитала, оставим неравенство и угнетение, но приправим это всё некими общими духовными идеалами, чтобы голодный послушно сидел на галерах, пока сытый подстёгивает его палкой».

И Акопов не одинок. Написанное им в той или иной форме звучит из главных рупоров страны, озвучивается устами первого лица государства, обрастает чертами генерального государственного курса и ведущей национальной идеи.

Для того, чтобы этот курс охотнее принимали и не вспоминали всяких там итальянских диктаторов и ещё одного любителя «национально сплотиться» родом из Австрии, а также то, к чему в 30-е годы пришла борющаяся с «коммунистической заразой» Европа, его даже не чураются поливать соусом из тоски по невозвратному советскому прошлому и как будто бы левой риторики.

Финальный аккорд Акоповской зубодробительной софистики звучит так:

«Новый СССР – справедливая, солидарная, суверенная Россия – будет стоять на надёжнейшем из возможных фундаментов».

Такие вот «коричневатые» прогнозы от придворного писаря.

В качестве эпилога – о том самом единственного действительном способе устранения «нувориш», на которых Акопов показательно вылил ушат помоев, но по понятным причинам не упомянул о самом главном.

Великодержавнику или охранителю всегда приходится выискивать много разных путанных и невнятных фраз («первородный грех», «национальный код») или просто жонглировать красивой патетикой («жить по совести и уму»), чтобы прикрыть главную и неизбывную червоточину всех своих рассуждений: «Мы за капитал и против вас. Но будем говорить что угодно, лишь бы вы нас не раскусили».

Марксизм же хорош тем, что даёт возможность называть вещи своими именами, не прибегая к лингвистическим ухищрения и прочим кучерявостям: единственным средством против «нувориш и временщиков» выступает общественная собственность на средства производства и продукты труда, а также социалистическая система народного хозяйства.

И если некий «рупор» клянёт приватизацию 90-х и поносит воров, но предлагает альтернативой не это безотказное средство, а новую элиту, единение социальных слоёв и национальные скрепы, он глубоко заблуждается.

Или лжёт.

Источник:

https://ria.ru/20220322/rossiya-1779337226.html