США, победы и архаика. Часть 2

В тройке компаний с лучшими моделями ИИ - только американцы: Gemini (Google), ChatGPT (OpenAI), XAi (Grok). Пятое место тоже за ними -  Claude от Anthropic. В десятке топовых компаний китайцы присутствуют на четвёртом (Kimi, Moonshot), шестом (Qwen, Alibaba), седьмом (DeepSeek) и девятом (Hunyan, Tencent) местах, на восьмом обосновались французы (Mistral), но все они безнадёжно уступают топовым американцам. Вышедшая несколько дней назад самая топовая модель Moonshot проигрывает февральской модели OpenAI - разница меньше полугода, но для индустрии ИИ это гигантский период. Впрочем, Китай может обогнать США во внедрении ИИ - у меня есть перевод на эту тему. Но это пока только "может", а вот доминирование американцев в моделях искусственного интеллекта - непреложный факт.

…

Что самое удивительное в этой истории? Превращение цепочки деревень и городков, зажатых между Атлантическим океаном и Аппалачами, в супердержаву? Похожее уже бывало раньше. Болотистый, промозглый, холодный остров на глухой окраине Евразии построил империю, охватившую треть населения планеты. Племя кочевников из ещё более холодных степей выстроило империю от Вьетнама до Венгрии. Другое племя кочевников - на этот раз из выжженной солнцем пустыни - уничтожило две супердержавы Античности, Персию и Восточную Римскую империю, и выстроило свою империю от Португалии до Ферганы. Наконец, крошечный маленький городок у подножия Апеннин, зажатый между двумя древними развитыми цивилизациями - этрусков и греков, стал центром империи, о которой мы все не можем перестать думать. Да те же индоевропейцы - небольшой племенной союз, заставивший половину планеты говорить на своём языке (точнее, на языках, имеющих в основе протоиндоевропейский). 

Удивительно другое. Исключительная эффективность США не была результатом понесённых поражений - просто потому, что серьёзных поражений американцы никогда не терпели. 

В 1806 году непобедимая прусская армия, овеянная славой триумфов Фридриха Великого, была фактически уничтожена в одном Йенском сражении (после которого Гегель неожиданно обнаружил в Наполеоне воплощение абсолютного духа). После этого Пруссия пережила масштабные реформы: отмена крепостного права, цехов и монополий, создание первой в мире "настоящей" мобилизационной армии с новоизобретённым "коллективным Наполеоном" во главе, создание сети исследовательских университетов (Гумбольдтовская система) и многое другое. Получившаяся в итоге Пруссия за следующее столетие успела превратиться в военного, научного, а потом и промышленного лидера Европы. 

Японцы, посмотрев на то, что случилось с Китаем во время Опиумных войн и осознав своё бессилие перед канонерками коммодора Перри, приступили к реформам Мейдзи, позволившим ещё недавно средневековой стране победить при Цусиме и Ляояне. В России Великие реформы Александра II последовали за неудачной Крымской войной, реформы Петра - за Нарвским разгромом. Мощным толчком для реформ Дэн Сяопина стала война со Вьетнамом - стало понятно, что даже армия после двух десятилетий экспериментов Мао растеряла боеспособность (справедливости ради, политика "реформ и открытости" была начата за два месяца до начала той войны, но первоначально это был скорее красивый лозунг). Успех Тайваня и Южной Кореи имеет много причин, но одна из них очень простая: генералиссимус Чан Кайши и генерал Пак Чон Хи понимали, что если им не удастся добиться быстрого экономического роста, их скоро сожрёт Китай (и КНДР). Гоминьдан перед этим проиграл войну против коммунистов на континенте, а южнокорейская армия в 1950 году была за считанные дни разгромлена северокорейской и смогла удерживать только портовый Пусан, куда и высадились войска США, сумевшие вернуть линию фронта примерно к 38-й параллели. Без быстрого роста южнокорейские и тайваньские элиты были обречены либо на гибель, либо на новое бегство из страны.

Но Штаты ничего подобного не испытали. Устройство этого государства, разработанное два с половиной века назад Отцами-основателями, оказалось на редкость удачным. 

Будучи уверены в своём превосходстве, американцы парадоксальным образом оказываются супер-эффективны в одном и до смешного архаичны в другом. Про систему измерений я уже написал. Иностранцы - из Евросоюза, Китая, России, даже Бразилии и Индии - поражаются тому, насколько долгие и дорогие в Штатах банковские переводы. Как верно отмечает комментатор в треде по ссылке, "в США сотни банков, и все они зубами и когтями борются против государственного надзора, поэтому договориться с ними о какой-либо общей форме электронного обмена деньгами не получается. С этим связано и то, что на существующих, архаичных способах перевода можно заработать деньги. Так что США застряли с архаичной, дорогой формой обмена денег". 

Банковские системы не связаны между собой, требуют сложного клиринга (а зачастую просто ручной авторизации живыми людьми) и построены на древнем (1969 год) языке Cobol, изначально созданном для того, чтобы максимально приблизить язык программирования к разговорному языку (что казалось очень хорошей идеей в 1960-е - и не кажется сегодня). Почти все транзакции Visa и Mastercard обрабатываются с помощью Cobol. В 2012 году Bank of New York (вторая десятка американских банков, далеко не самый крупный) посчитал, что у него есть больше ста тысяч программ на Cobol, суммарно 350 млн строк. Сколько таких строчек кода у крупнейших банков и других финансовых компаний - никто не знает; видимо, сотни миллиардов.

В любой крупной стране на свете за последние сто, тем более двести лет проводились административные реформы границ регионов. Меняются экономика, политическое устройство, меняется структура расселения. Наверное, ни одна большая страна не пережила такие значительные изменения демографической, этнической, экономической географии, как США (может быть, Бразилия, но я мало про неё знаю). Сами США с момента Луизианской покупки увеличили свою территорию во много раз. Но границы между уже существующими штатами остаются неизменными, вкопанными в землю раз и навсегда. (Единственным существенным изменением границ за двести лет было создание Западной Вирджинии). Каждый американский штат посылает в Сенат двух сенаторов. Крошечная бывшая шведская колония Делавэр, или Вермонт, появившийся в результате территориального спора Нью-Йорка и Нью-Гэмпшира, четыре полупустых штата Великих равнин - Монтана, Вайоминг, Северная и Южная Дакоты, созданные в 1889 году республиканским президентом Гаррисоном как раз ради двух республиканских сенаторов в каждом. Общее население шести штатов - 4 миллиона человек, они избирают 12 сенаторов. А вот население Калифорнии, Техаса, Нью-Йорка и Флориды - 114 млн (треть всего населения США), но они посылают в Вашингтон всего 8 сенаторов. Это похоже на староанглийские "гнилые местечки", часто служащие примером сохранения устаревших правил, выгодных коррумпированным элитам.

Изменение границ штатов - совершенно нереальная реформа в нынешней Америке, как бы странно эти границы ни выглядели.

Фрэнсис Фукуяма, автор "конца истории", за двадцать лет успел немного разочароваться в Америке - и в 2014 выпустил книгу "Политический порядок и политический упадок", посвящённую деградации институтов управления США. Всевластие американских судов, имеющих возможность блокировать практически любые решения политиков, он назвал "ветократией" - и привёл американцам в пример другие развитые государства, не страдающие от этой болезни.

Архаика остаётся в жизни американцев, потому что "если это раньше работало, зачем от этого избавляться". И, конечно, у этой архаики должно сохраниться местечко во внешней политике. 

Бессмысленно искать тонкую игру за безумными проектами Линдси Грэма наложить 500% пошлины на Индию, Китай и Турцию, буде они продолжат покупать российскую нефть (а без пошлин на эти страны пошлины на любые другие лишаются смысла). Политическая молодость и Грэма, и его старшего товарища и учителя Митча Макконела (называющего себя "воином Холодной войны" - да, в наши дни) пришлась на 80-е и 90-е. Сначала верным путём к популярности среди консервативных бумеров (тогда ещё совсем не старых) было проявлять жёсткость в борьбе с Москвой и Советским Союзом. (Тот факт, что Союза уже давно не существует, многие бумеры предпочли проигнорировать). Потом Америка стала всесильной - в девяностые её военное, экономическое, политическое могущество выглядело просто бескрайним. 

Грэм, Макконнелл, вся старая когорта неоконов просто не хотят жить в новом мире. В мире, где возможности США ограничены, где надо договариваться и создавать альянсы. В мире, где американские дороги, американские города, американские самолёты уже не являются предметом зависти всего мира (простите за дурацкий каламбур). В мире, где "а вы их госдолг видели" прекращает быть шуткой над топорной пропагандой и становится легитимным аргументом. Мощные ИИ-модели и десятки триллионов долларов на фондовом рынке - это, конечно, важно и круто, но на этом жизнь не заканчивается.

Впрочем, в том же старом мире живёт и Трамп. Он куда более благосклонен по отношению к России, но, кажется, искренне считает, что американские таможенные пошлины способны заставить любую страну подчиниться его хотелкам. Насколько это работает, уже видно на примере Канады, где пошлины не позволили (идеологически близким Трампу) консерваторам одержать уже почти завоёванную победу, и на примере Бразилии, где недавно объявленные пошлины подняли рейтинги нынешнего левого президента Сильвы и похоронили перспективы фаната Трампа - предыдущего президента Болсонаро.

Нынешнее поколение американских политбумеров несёт тяжкую ношу американских триумфов. Может быть, чтобы эта ноша стала немного легче, Америке нужна своя Йена или свой Севастополь. Есть куда более мягкий вариант - зримое поражение в гонке технического прогресса, новый Sputnik moment.

В Первой мировой войне один человек поломал Антанте план удушения Германии торговой блокадой (Германию в итоге задушили, но на это ушло четыре года и четыре месяца). Человека звали Фриц Габер, он разработал промышленный способ синтеза аммиака, из которого можно делать взрывчатку и удобрения. Несмотря на войну, немцам удавалось повышать производительность своих полей и обходиться без чилийской селитры - они избежали голода, снарядного (полностью) и обычного (частично, погибло "всего" около полумиллиона человек).

С тех пор сложно найти более важный фактор в глобальной политике, чем достижения учёных и инженеров. В конечном счёте вопрос о том, придётся ли американцам в ближайшем будущем немного уменьшить свою спесь, зависит от результатов работы небольшой группы людей в Bay Area, Редмонде с Сиэтлом, Остине, Нью-Йорке, Шэньчжэне, Хэфэе, Шанхае, Ханчжоу. В будущем от них зависит гораздо больше, чем от передвигающегося в инвалидной коляске «воина Холодной войны».