SPINSTER AND HER ENEMIES. 8

ГЛАВА 8. УПАДОК ВОИНСТВУЮЩЕГО ФЕМИНИЗМА

Феминизм 1920-х годов сильно отличался от воинствующего суфражистского движения до ПМВ. На смену политике прямого действия и кампании по изменению сексуального поведения мужчин пришел феминизм за равноправие, не предлагающий прямого противостояния мужскому доминированию. К концу 1920-х годов он приобрел многие черты идеала "нового феминизма" Хэвлока Эллиса.

У тех же самых женщин, которых мы видели в главах 2-5 и которые занимали до ПМВ радикальные позиции по вопросу сексуальности, к началу 1920-х годов, похоже, произошел фем-откат. Кристабель Панкхерст -- самый яркий пример такой трансформации (стала националисткой и милитаристкой). К 1921 году Кристабель нашла свое новое предназначение -- возвещать о втором пришествии Христа. Религии, в которых сексуальное воздержание считалось добродетелью (например, христианство), давали утешение женщинам, стремившимся избежать принудительной гетеросексуальности и сексуальных контактов, особенно с учетом того, что после ПМВ сексуальная реформа лишила положение старой девы того престижа, который пытались придать ему феминистки.

Феминистки были озабочены своей репутацией и старались выглядеть максимально респектабельно. Они не проводили крупные кричащие кампании, используя парламентское лоббирование для достижения юридического равенства. Лоббированием занимались специализированные организации, которые поднимали отдельные вопросы и отстаивали конкретные интересы. Дуган предполагает, что раскол на множество женских организаций привел к ослаблению теоретической фем. базы и единства в движении.

Почему так произошло?

До сих пор нет полноценного объяснения того, почему феминизм потерял запал и раскололся на множество разрозненных группировок. Дуган обращает внимание на оппозицию феминизму в лице фашистов, фрейдистов, Лоуренса и Хемингуэя; на культ мачизма, заразивший в том числе и левые политические силы; на то, как "свободная любовь" стала рассматриваться в качестве прогрессивной; а также на влияние консьюмеризма и враждебности со стороны СМИ на деятельность феминисток.

Одно объяснение, как правило, упускается из виду. Речь идет о влиянии сексологии и сексуальной морали. Трансформацию сексуальной морали в 1920-е годы многие историкессы сегодня расценивают как абсолютно положительное явление, поэтому неудивительно, что она не рассматривается как реакционизм, последовавший за успехами феминисток.

В 1920-х годах произошли значительные изменения в женском сексуальном поведении, и феминистки не смогли отреагировать на них таким образом, чтобы завоевать уважение эмансипированных молодых женщин.

Влияние сексологии подорвало феминизм. Стигматизация положения старых дев приводила к тому, что становление одной из них казалось все менее привлекательным для женщин. Пропаганда материнства и брака, а также стигматизация лесбийства способствовали усилению зависимости женщин от мужчин. Новая сексуальная идеология, согласно которой половой акт являлся жизненно необходимым, безбрачие было опасно для женщин, мужская сексуальность не могла контролироваться, а гетеросексуальный секс заключался в мужской агрессии и женской покорности, была противоположна феминистской теории сексуальности, лежавшей в основе предыдущих феминистских кампаний.

Разновидности поствоенного феминизма:

В середине 1920-х годов воинствующий феминизм канул в лету. На смену ему пришел феминизм, имеющий 2 направления. Сторонницы первого из них выступали за обеспечение равных прав (т. н. феминизм равноправия). Сторонницы второго -- за фокус на биологических нуждах женщин (т. н. "новый феминимз"). Элеонора Рэтбоун посвятила себя прославлению материнства. Она язвительно отозвалась о "старом феминизме" и охарактеризовала его как стремление к юридическому равенству и равной оплате труда. Рэтбоун призвала отказаться от него на том основании, что он труднодостижим и что он, скорее всего, приведет в ярость различные группы мужчин.

Против "нового феминизма" выступали феминистки, которые не были готовы отказаться от идеи равенства с мужчинами. Элизабет Эббот в журнале Woman's Leader 1927 года заявила, что "новый феминизм" -- это вовсе не феминизм:

Вопрос не в том, что такое "старый" феминизм и что такое "новый" феминизм. (Нет такого понятия, как "новый" феминизм, так же как и нет такого понятия, как "новая" свобода. Есть свобода, а есть тирания). Одно феминизмом является, а другое -- нет.

Эббот объяснила, что статус материнства не может быть повышен до тех пор, пока не изменится статус женщин в целом:

Материнство будет цениться тогда, когда будут цениться женщины, а чтобы женщины ценились, они должны иметь те же права и возможности, что и мужчины.

Попытки повысить статус материнства, отказываясь от борьбы за равенство, по ее мнению, обречены на провал.

Взявшись за прославление материнства, представительницы "нового феминизма" не бросили вызов традиционной системе половых ролей. Они не предлагали разделение заботы о детях или домашней работы между мужчиной и женщиной. Не предлагали обеспечение государством возможности мужчинам оставаться дома и присматривать за детьми, в то время как женщины работали. Тем не менее, твердили о том, что существуют "законы женской природы", которые объясняли то, почему женщины и мужчины задействованы в разных сферах. Довоенными феминистки упорно боролись за право женщин работать вне дома и получать прожиточный минимум, чтобы у них была возможность не зависеть от мужчин. Отказавшись от борьбы за равноправие, Рэтбоун предала интересы старых дев, лесбиянок и всех женщин, которые хотели вырваться из неудовлетворительных отношений с мужчинами.

Новая сексуальная идеология и контроль рождаемости:

Кампания вокруг сексуальности, в которой были задействованы Браун и Рассел, сильно отличалась от предыдущих феминистских кампаний по этому вопросу. Они не стремились переделать мужчин и не выступали против сексуального насилия над женщинами и девочками. Они признавали важность полового акта и стремились устранить некоторые недостатки этой сексуальной практики для женщин. Обе женщины участвовали в кампаниях по контролю рождаемости. Нет никаких сомнений в том, что это было важно для улучшения качества жизни женщин. Но это была просто "первая помощь", не бросавшая вызов сексуальному статус-кво, при котором женщины должны были зависеть от мужчин и совершать половые акты независимо от того, нравится им это или нет.

Ранние феминистки выступали против контроля рождаемости (см. главу 4) потому, что он способствует сведению женщины к объекту, с которым мужчина может реализовывать свои сексуальные желания, и потому, что они считали избегание полового акта более эффективной и приемлемой формой контрацепции. Трансформация сексуальной идеологии в 1920-х годах, основанная на утверждении полового акта в качестве основной, если не единственной, сексуальной практики для обоих полов, потребовала разработки кампании по контролю рождаемости.

Историкессы совершают ошибку, рассматривая контроль рождаемости как исток сексуальной свободы женщин. Из вида упускается то, что контроль рождаемости связан только с одной формой гетеросексуальной практики и что "сексуальная свобода", которая заключается только в свободе совершать больше половых актов, не имея альтернативы, не есть свобода вообще.

Феминистские историкессы, в частности, говорят о том, что эта мнимая "сексуальная свобода" была достигнута в результате размежевания понятий "секс" и "репродукция" [а размежевание в свою очередь произошло после начала кампаний по контролю рождаемости].

Фригидность:

Главным оружием сексологов 1920-х годов стала концепция женской фригидности. С ее помощью женщин удалось заставить приспособиться к сексуальному поведению мужчин и подорвать феминистскую критику мужской сексуальности. Феминистки, старые девы, лесбиянки, любые женщины, которые демонстрировали нежелание приспосабливаться, клеймились как фригидные мужененавистницы [ничего не напоминает? :)].