SPINSTER AND HER ENEMIES. 7

ГЛАВА 7. АНТИФЕМИНИЗМ И СЕКСУАЛЬНАЯ РЕФОРМА ПЕРЕД ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНОЙ

Зарождение сексологии в период с 1890-х годов до Первой мировой войны (ПМВ) позволило антифеминистам вести наступление на феминизм, используя "научные" аргументы, которые были еще относительно новыми. Потому за рубежом не успел еще выработаться здоровый скептицизм, который мог бы защитить женщин от такового рода нападок.

Хэвлок Эллис, Иван Блох и Август Форель -- отцы-основатели новой "науки" -- сексологии. Деятельность сексологов и популяризаторов сексологии позволила совершенно по-новому взглянуть на секс. Суевериям и предрассудкам была придана (не без помощи "научных" аргументов) надуманная объективность. Сексологические идеи напрямую расходились с идеями феминисток, участвовавших в кампании по борьбе с мужской сексуальностью.

Работы Хэвлока Эллиса -- пример того, как сексология подрывала феминизм. Они оказали фундаментальное влияние на британскую сексологическую литературу двадцатого века. Хэвлок обладал авторитетом и широко цитировался. Современные историки и комментаторы считают его гуру сексуальной революции. За ним закрепилось звание сексуального революционера и репутация человека, развернувшего атаку на пуританскую сексуальную мораль XIX века и провозгласившего, что секс -- это хорошо и приятно; человека, разрушившего миф о фригидности женщины и утвердившего ее право на удовольствие.

Эллис продвигал три постулата, которые стали решающими в дебатах о сексуальности в начале XX века. Он не изобрел их. Лилиан Фадерман в своей книге "Возвышаясь над любовью мужчины" (1981) объясняет, что сексологи просто включали в свои работы идеи, которые веками фигурировали в мужской порнографии. Взгляды Эллиса можно считать основополагающими для антифеминистской идеологии и сегодня.

Первая из этих идей заключалась в существовании врожденных биологических различий между полами (особенно в области сексуальности). Вторая -- в том, что сексуальные отношения между женщинами и мужчинами должны строиться по модели "мужское доминирование VS женское подчинение". Третья -- в создании идеологии "идеальной" женщины; эта идея презентовалась как феминистская и заключалась в прославлении материнства.

Утверждение о врожденных биологических различиях легло в основу его последующих работ. Они были объяснены в его первом значительном труде "Мужчина и женщина" в 1894 году. Эллис пришел к выводу о том, что забота женщины -- рожать и воспитывать детей, а также хранить домашний очаг. Главной мужской сферой остается исследование мира (промышленность, изобретения, искусство).

Таким образом Эллис смог оправдать существующее положение вещей и создать серьезное препятствие для феминисток и старых дев, которые на протяжении пятидесяти лет работали над тем, чтобы разрушить идею о том, что для мужчин и женщин должны существовать отдельные сферы.

Эллис проецировал свою идею о врожденных различиях на сексуальное поведение, заявив, что мужчина сексуально активен, а женщина пассивна. Он писал, что ухаживание у ранних людей, как и у животных и птиц, возникло из потребности в воспроизводстве. Эллис объяснил, что современные сексуальные отношения -- это просто продолжение этого [эволюционного] процесса: главная роль самки заключается в игривой охоте, подманивании преследователя не с целью убежать, а с целью быть наконец пойманной... [самец] же проявляет мастерство, чтобы поймать самку или вынудить ее отдаться ему.

Эллиса считали сексуальным просветителем, поскольку он утверждал право женщины на сексуальное удовольствие. Однако форма удовольствия, которое должна была получать женщина, была строго ограничена. За ней должны были охотиться, ее должны были ловить. Она обязывалась быть полностью пассивной. Мужчина должен был практиковать с ней прелюдию, пока она не возбудится, а затем наступал черед полового акта.

Понятие прелюдии, названное Эллисом "искусством любви", послужило основой для появления литературы двадцатого века, посвященной советам по сексу. За ним [понятием] скрывается идея о том, что женщины довольно медленны и сложны в плане сексуального возбуждения и что мужчина должен овладеть сложными техниками, которые бы подготавливали женщину к предпочтительной для мужчины сексуальной практике.

Эллис утверждал, что агрессия является врожденной частью [мужской] сексуальности. Он писал, что для мужчин почти или вполне нормально получать удовольствие от причинения боли женщинам, а для женщин "безусловно нормально" испытывать удовольствие от боли. В качестве примеров он приводил случаи, когда женщины получали удовольствие от побоев со стороны своих мужей, а также когда французским проституированным женщинам "нравилось" быть избиваемыми своими сутенерами.

Элис говорил, что смог так подробно описать чувства женщин, потому что многие женщины переписывались с ним, рассказывая, что именно они чувствуют. Он приводит множество цитат, в т. ч. женщины, которая явно не соглашалась с ним. Она признавалась в мазохистских фантазиях, но утверждала, что они сильно отличаются от реальности [т. е. несмотря на наличие мазохистских фантазий, она в действительности не хотела, чтобы ей причиняли боль], в то время как мужчины, по ее мнению, действительно хотят причинять боль:

Хотя и мысль о физической боли иногда меня возбуждает, я думаю, что в действительности все обстоит наоборот. Даже незначительная боль полностью убивает мое удовольствие... Ни одна женщина никогда не говорила мне, что хотела бы, чтобы ей причиняли боль. С другой стороны, желание причинять боль кажется почти универсальным среди мужчин. Я встречала только одного мужчину, в котором мне не удалось такое желание обнаружить... Возможно, готовность женщины подчиниться боли, чтобы доставить удовольствие мужчине, иногда может быть принята за удовольствие. Я думаю, некоторым женщинам нравится идея боли потому, что боль подразумевает подчинение мужчине, за которым [считается] должно обязательно последовать физическое удовольствие.

Эллис не спорит. Его вывод таков: "Идея боли или даже сама боль приветствуется женщинами" при том условии, что боль небольшая и предшествует последующему удовольствию". В качестве иллюстрации он приводит анекдот о нимфоманке, которая испытала оргазм, когда нож прошел через ее клитор, предположительно во время операции, призванной вылечить ее "нимфоманию".  

Эллис, считавший себя сторонником феминизма, заявлял, что различия между мужчинами и женщинами, в частности женский мазохизм, ничуть не мешают эмансипации. Похоже, его задело то, что феминистки настойчиво спорили с его выводами. Он защищался следующим образом:

Я прекрасно понимаю, что, говоря о наличии у женщин определенной склонности к наслаждению болью, многие будут кричать о том, что я унижаю целый пол и вообще поддерживаю "подчинение женщин". Тенденция, которую я пытаюсь прояснить, слишком хорошо подтверждена женским опытом (какими бы многочисленными ни были исключения), чтобы ставить ее под сомнение. Нет ничего хорошего в том, чтобы считать женщин просто мужчинами меньшего роста. Они не таковы; они подчиняются законам своей природы; их развитие должно идти своим собственным путем, а не мужским.

Заявленное Эллисом наличие таких различий между мужчинами и женщинами подрывало аргументы феминисток о том, что форма, которую принимает мужская сексуальность, является результатом не биологии, а социума

Неудивительно, что Эллису было трудно поверить в то, что изнасилование или сексуальное насилие, на которое женщины не давали согласия и которого они не хотели, вообще может существовать (с учетом того, что он верил в любовь женщин к боли и подчинению). Он считал, что такие преступления крайне редки и что ложные обвинения и клевета составляют подавляющее большинство зарегистрированных случаев. Он говорил, что женщины, вероятно, насилуют мужчин так же часто, как и наоборот, но не объяснил каким образом. По его мнению, обвинение в изнасиловании используется для прикрытия добровольных сексуальных похождений женщин.  

Она настолько прониклась мифом о том, что ни у одной "респектабельной" женщины не может быть собственных сексуальных потребностей, что для того, чтобы скрыть то, что, по ее мнению, является постыдным и порочным, она заявляет, что сексуальный акт вообще не произошел по ее воле.

Третьим важным вкладом Эллиса в антифеминистскую повестку стало прославление материнства. Его высказывания о материнстве отражают общую озабоченность Великобритании и других империалистических стран в первом десятилетии двадцатого века детьми. Начиная с 1880-х годов тех, кто заботился о будущем империи, беспокоило снижение рождаемости и рост детской смертности. Как отмечает Анна Дэвин в своей работе, был "всплеск озабоченности рождением и воспитанием детей -- следующего поколения солдат и рабочих, имперской расы". Ответственность за здоровье детей нации была возложена на матерей. Их нужно было научить производить на свет лучшее потомство. Дэвин объясняет, как работа евгеников (тех, кто стремился улучшить "расу" путем селекции) способствовала росту фокуса на материнстве.

В своей книге "Задача социальной гигиены" (1913) Эллис переосмыслил феминизм, поставив во главу его угла материнство. Главной задачей социальной гигиены, по мнению Эллиса, должно было стать "возрождение расы" и "эволюция сверхчеловечества". Эллис решил полностью переосмыслить цели "женского" движения, чтобы они соответствовали его проекту по улучшению расы. Его новая модель представляла собой организацию матерей, стремящихся помочь в создании "селективно выведенной расы".

Он критиковал женское движение в Великобритании за то, что оно всегда сводилось к "подражанию мужчинам и получением той же работы и тех же прав, что и мужчины".

"Женщины никогда не смогут быть похожими на мужчин, так же как и мужчины на женщин... Функции женщин не могут быть такими же, как функции мужчин, хотя бы потому, что женщины -- матери расы".

Идеалом Эллиса было "выведение чистой и самодостаточной расы мужественных мужчин и женственных женщин".

Эллис приобрел репутацию сторонника феминизма, поскольку он часто осуждал идею "неполноценности" женщин и их историческое "подчинение" мужчинам. Эллис хотел устранить юридическое неравенство и добиться для женщин "экономической независимости". Эта независимость должна была быть достигнута путем выполнения женщинами своего предназначения -- материнства; в его модели женщина расплачивалась материнством за свои права. Эллис хотел убрать неприглядные и очевидные символы женского подчинения, сохранив при этом фактическую власть мужчин. И все это под эгидой "раздельных сфер" для мужчин и женщин. В награду за подчинение правилам женщина получала эротизацию, то есть право на сексуальное удовольствие. Сексуализация женщины в контексте гетеросексуального полового акта может рассматриваться как символическая компенсация за все, что женщине суждено было потерять, а не как шаг к настоящей сексуальной свободе.

Она теряла право быть старой девой, вступать в страстные отношения с женщинами (если они не принимали форму, продиктованную лесбийскими стереотипами), конкурировать с мужчинами за работу и бросать вызов мужскому сексуальному поведению.

Как и другие сексуальной реформы, Иван Блох исходил из того, что между мужчинами и женщинами существуют базовые биологические и психологические различия. Блох описывал половые различия следующим образом: "Природа мужчины агрессивна, прогрессивна, изменчива; природа женщины восприимчива, более чувствительна к стимулам, более проста".

Из работ Блоха мы узнаем, в чем заключается связь между сексуальной реформой и материнством. Он цитирует автора "Сплиттера".

На самом деле женщины -- это чистый секс с ног до головы. Мы, мужчины, сконцентрировали наш аппаратус в одном месте [речь идет про то, что тело мужчины не сексуализировано; единственная часть тела мужчины, ассоциированная с сексом -- его гениталии].

Связь между материнством и сексуальной реформой заключается в смешении репродукции и сексуальности в женщине. Женщина представлена как полностью репродуктивный организм и, следовательно, полностью сексуальный. Эти представления отличаются от викторианских: тогда женщине разрешалось быть репродуктивной, но не сексуальной. Теперь же женщине давали право быть сексуальной (и призывали к этому) и получать сексуальное удовольствие, но это было не более чем продолжением ее естественной роли матери. Женщина должна была оставаться репродуктивным организмом и вместе с тем получать физическое удовлетворение от выполнения своих функций.

Форель в своей работе "Сексуальный вопрос" также развивал идеи сегрегации женщин [вытеснения их в узкую сферу]. То, как он описывал эмансипацию, показывает, что он был озабочен сохранением для женщин изолированной сферы -- материнства -- путем устранения юридических ограничений:

Эмансипация женщин не направлена на то, чтобы превратить их в мужчин, а лишь на то, чтобы дать им их человеческие права, я бы даже сказал, их естественные животные права. Эмансипация это не про навязывание женщинам работы... Наш долг -- предоставить им независимое положение в обществе, соответствующее их естеству...

Почему женщины, считавшие себя прогрессивными, уверовали в то, что мы сейчас считаем формой антифеминизма? Движущей силой антифеминизма среди женщин в XIX-XX веках, по-видимому, было желание утвердиться в роли жены и матери, которые, как они считали, они выбрали по собственной воле. Прославление материнства повышает статус репродуктивной роли женщины и якобы вызывает уважение к деятельности [речь о материнстве], которую женщины справедливо считают признаком неполноценности в условиях мужского господства. Когда альтернативы ролям жены и матери практически нет, а любой другой выбор означает для женщины очень трудную борьбу, прославление материнства придает уверенности. Не исключено также, что реакция общества на всплеск воинствующего феминизма и суфражистского движения могла заставить слабонервных феминисток испугаться и начать искать альтернативу.

Книга Уолтера Хипа "Антагонизм полов" -- классика антифеминизма того периода. Основной причиной его беспокойства по поводу женского движения того времени было то, как феминистки говорили о мужской сексуальности. Его решение заключалось в принятии женщинами формы, которую неизбежно принимает мужская сексуальность: 

Сейчас модно говорить о необходимости подавления грубых сексуальных инстинктов, о контроле над сексуальной страстью и так далее. Такие требования выдвигает женщина и обращается к мужчине как к извращенному существу, как к ненормальному продукту цивилизации. Дело в том, что сексуальность женщины находится в совершенно иной плоскости; ей, как правило, чужды потребности мужчины...

Хип утверждает, что "два класса женщин" -- жены и старые девы -- имеют "совершенно разные цели в жизни".

Привилегии, которых больше всего желает старая дева, жене безразличны, а уступки, которые были бы выгодны первой, ущемляли бы интересы второй.

Его тревога по поводу старых дев объяснялась тем, что "большинство тех, кто принимает активное участие в [женском] движении, несомненно, старые девы; недовольный и, как мы можем предположить, неудовлетворенный класс женщин". Его ужасала перспектива получения женщинами права голоса, поскольку он предвидел, что именно старые девы будут использовать это право, добиваясь принятия законов для обеспечения своих интересов. Он заявлял, что старые девы будут использовать право голоса "наиболее свободно", предположительно потому, что не будут находиться под сдерживающим влиянием мужа. Он не признавался в беспокойстве о том, что старые девы смогут использовать политическую власть таким образом, чтобы уменьшить привилегии мужчин; а говорил, что его беспокойство касается жен и матерей, чьи права будут ущемлены.

Галлихан предложил решение проблемы "избытка" женщин в своей книге "Женщина в условиях полигамии". Очевидно, что он рассматривал введение полигамии как способ устранения угрозы, которую представляли собой старые девы.

Хип рекомендовал полигамию в книге "Сексуальный антагонизм". Она набирала популярность как ответ на проблему существования непокорных женщин.

Антифеминизм перед Первой мировой войной принял форму атаки на старых дев и воинствующий феминизм в сочетании с созданием идеала материнства, который маскировался под "новый" феминизм. Сексологические идеи стали оружием в руках антифеминистов.

Был потерян феминизм, в котором женщины считали, что у них есть интересы, отличные от интересов мужчин, и провозглашали свое право не выходить замуж и не вступать в сексуальные отношения с мужчинами. Был потерян феминизм, основанный на социальных и экономических изменениях, которые избавили некоторых женщин от полной зависимости от мужчин и тем самым бросили реальный вызов мужскому господству.