S&P 500: «великолепная семерка» против всех
Глеб БарановВчера основные фондовые индексы США закрылись разнонаправлено: Dow Jones Industrial Average потерял 0,22%, S&P 500 почти не сдвинулся, прибавив 0,01%, а Nasdaq Composite подскочил на 0,67%. Но если добавить в этот перечень индекс компаний с малой капитализацией Russell 2000, то картина станет куда объемнее.
И дело не только в том, что он в понедельник рухнул на 1,58%. Просто в этом случае индексы распределятся схожим образом и по приросту с начала года. Russell 2000 по итогам девяти с небольшим месяцев ушел в минус – на 0,25%. Dow Jones Industrial Average показал еле заметный плюс – 0,86%. Прирост S&P 500 с начала года внушительнее – 11,69%, а у Nasdaq Composite он по-настоящему впечатляющ – 27,15%.
И это при том что с июля технологический индекс, как и остальные, в целом снижается. Но запас доходности, созданный ралли, разогнавшимся на шумихе вокруг искусственного интеллекта, очень велик. За разброс результатов отвечает именно оно и, более того – всего несколько его участников. Это акции «великолепной семерки» крупнейших технологических компаний. От их веса в индексах очень зависели итоги тех как в этом году, так и вчера.
В понедельник рынок американских акций в целом продолжал падение, но S&P 500 держался, а под конец торгов даже вышел в плюс – и все исключительно на лидерах Nasdaq. Из 11 секторов индекса широкого рынка в плюсе были только 3: «коммуникационные услуги» (+1,47%), «информационные технологии» (+1,33%) и «потребительские дискреционные товары» (+0,28%). Но именно в них входят акции «великолепной семерки», которые были вчера в хорошем плюсе.
С начала года картина схожая – большинство секторов S&P 500 в минусе, и порой очень глубоком. Так, коммунальный, который рухнул вчера на 4,72%, потерял с января 20,65%. В этом году выросли только 5 секторов, но промышленность и энергетика прибавили лишь около процента, а три, представляющие «семерку» – от 25,4% до 41,5%.
Растущие ставки усложняют обслуживание долга, что бьет по прибыли капиталоемких компаний, таких как коммунальные. Да и в целом это не самая благоприятная среда для бизнеса – даже оставляя за скобками перспективы рецессии.
Так что временное устранение угрозы закрытия правительства США впечатлило вчера немногих покупателей акций. Ведь рост доходности казначейских облигаций продолжался: у U.S. 10 Year Treasury она достигла максимума с 2007 года – 4,703%. Но на индексах это отразилось лишь с учетом веса акций «великолепной семерки».
В Russell 2000, как нетрудно догадаться, их вовсе нет. Между тем многие инвесторы не без оснований считают, что этот индекс точнее многих отражает состояние и перспективы экономики США.
Меньшие фирмы более уязвимы к изменению макроэкономических условий. У них нет таких запасов денег, как у Apple, Microsoft, или Alphabet, нет и ценовой власти, позволяющей не оглядываться на инфляцию. И то, что они ощущают уже сейчас, более крупные компании, возможно, почувствуют позднее. Так что результаты Russell 2000 могут быть своего рода опережающим индикатором.
Но новая попытка разгона акций технологических компаний опирается на обратную идею, состоящую в том, что именно у «великолепной семерки» проблем не будет. «Мы находимся в необычной ситуации, - вещал вчера на CNBC Джим Крамер. – Стремительный рост доходности облигаций – плохая новость для подавляющей части рынка. Но технологические компании с мега-капитализацией являются единственным большим исключением».
Эта идея уже звучала в этом году, когда публику еще не успел увлечь искусственный интеллект. С тех пор «семерка» заметно подорожала, но вчера стратеги Goldman Sachs убеждали публику в том, что технологические акции чудо, как дешевы и вот-вот взлетят. По их версии, падение Nasdaq 100 в сентябре привело к заниженным по историческим меркам оценкам.
Они указывают на коэффициент PEG, учитывающий не только цену акции и прибыль, но и прогноз роста последней. Для акций семи крупнейших технологических компаний он, по их расчетам, составляет 1,3 против 1,9 у S&P 500. По утверждению Goldman, это самая большая подобная скидка с января 2017 года – нечто подобное случалось всего пять раз за последнее десятилетие.
Но недостатки PEG в сравнении с традиционным коэффициентом P/E находятся там же, где и преимущества. Он опирается на будущий рост прибыли, что, с одной стороны, может дать более точную оценку акций, но с другой – не всякий прогноз исполнится даже в спокойные времена.
А уж в нынешней ситуации пытаться выводить какие-то зависимости, исходя из цифр аномального десятилетия околонулевых ставок, просто странно. Ну это, конечно, если предположить, что целью стратегов Goldman Sachs было именно прояснение ситуации, а не что-либо еще.
«Будущее теперь уже не то, что раньше», - заметил однажды бейсболист Йоги Бера. Сейчас он был бы особенно прав: впереди сплошной туман, но того, чего ждали стратеги инвестбанков еще каких-то пару-тройку лет назад, уж точно не будет.
В данный момент заметная часть аналитиков уверена, что ФРС удастся провести мягкую посадку экономики – победить инфляцию без рецессии. Другие (их тоже немало) полагают, что дело закончится спадом ВВП, причем его глубина – опять-таки вопрос дискуссионный. И наконец, есть довольно обширный лагерь тех, кто ждет стагфляцию.
С точки зрения будущей прибыли на акции «великолепной семерки» – какими бы уникальными и независимыми от всего на свете ни были выпустившие их компании – это ряд очень разных сценариев. И в большинстве из них выявленная Goldman «скидка» в цене этих бумаг имеет неплохие шансы на деле обернуться серьезной наценкой.