SOUL IN LIFE BONUS

С тех пор, как Сан и Уён переехали в Сеул, прошло немало времени. Они жили в центре города, ходили на свидания, гуляли в местных парках, катались на велосипедах, даже работали в одной организации, и, несмотря на то что их разделяло разное отделение, они могли видеться в коридорах и на обеде.

В жилом доме Сана и Уёна скучно не было. Они часто становились свидетелями своеобразного поведения соседей, в том числе Чонхо. Младший сын семейства Чхве, долго не дожидаясь, переехал за Саном жить в квартиру на этаж ниже. Он в первую же неделю умудрился поругаться со всеми соседями, потом заключить мир и вечерами пить с ними пиво. 

Уёна и Сана часто посещал Хонджун со своим недавно найденным соулмейтом, робким и стеснительным мальчиком по имени Минхо. Для Уёна оставалось загадкой, как они вместе уживались? Или Хонджун чего-то не договаривал, и его парень был не так уж чист?

Юнхо наконец-то нашёл общий язык с родителями, только они всё равно мало общались. Минги устроился на работу в офис, где, как и раньше, почти ничего не делал, кроме как полдня болтал с коллегами и немного возился с документами. К счастью, Юнхо не видел, и они перестали ссориться из-за этого, впрочем поводов и так хватало. К тому же в зале появился просторный диван, благодаря которому можно было без угрызения совести выкинуть Минги из комнаты в любое время. 

Сонхва сходил в церковь и к психологу, он долго каялся и лечился, правда так и не понял от чего. В конце сделал вывод, что, наверное, для душевного равновесия Ёсана, который сам мог спровоцировать на безумные поступки и при попадании на уловки закатывать истерики, заканчивая всё бурным сексом на столе и в постели. Их семейная идиллия держалась на самой апогее. Ночью они могли отпустить все моральные раны и сполна отомстить друг другу, царапая кожу до крови и доводя до нирваны. 

Такая жизнь устраивала всех. Парни преодолели множество проблем, прошли сквозь испытания и стали ближе. Только отцу братьев Чхве не нравился выбор сыновей, оставивших семью и бизнес в Лондоне, но и ему пришлось смириться. 

Часто дом Сана и Уёна становился местом для сбора друзей. Они устраивали пиршества с долгими разговорами, танцами и пьянствами. Всем хотелось расслабиться, отдохнуть, поиграть вместе, потом разбиться по парам и целоваться до рассвета; не стесняясь друг друга, прижимать любимого и стискивать его плечи. Им было комфортно откровенно показывать чувства к соулмейтам и свою уязвимость, только Чонхо выделялся, его партнёры часто менялись, пока он не нашёл родственную душу среди миллионов.

Сану казалось, что всё счастье на свете принадлежало ему. Здесь он был свободен от родительского натиска и лишней ответственности, а Уён стал нежнее прежнего и всегда был рядом. За годы вместе младший прибавил в весе, восстановил душу от терзающих травм, приобрёл уверенность и, благодаря Сану, стал ценить собственную значимость. Они любили друг друга и постоянно напоминали об этом словами и цветами, закрепляя нежными поцелуями.

Глубокими ночами Сан нависал над Уёном и терзал его губы. Ему нравилось дразнить, потом углублять поцелуи, переплести языки и позволить себе укус нижнего вермилиона. Уён податливо принимал его действия, возбуждаясь от каждого движения и трепетного касания к родинкам на губе и под глазом.

Сан доводил до головокружительного вожделения, и только после обнажал обмякшую кожу. Он мог неожиданно ущипнуть упругую ягодицу и мелодичным шёпотом похвалить достигнутое упорными тренировками подтянутое тело. Он влажно целовал пресс парня и сосок, вслушиваясь в сдавленные стоны; водил ладонью по рёбрам, массажировал до боли бёдра и поднимался выше к промежности, побуждая в полубреде громче кричать его имя.  

Уён был чувствительным, очаровательным и милым, его тело рвалось к нему, изгибалось, и Сан старался. Он был заботливым, часто спрашивал: ‘Нравится ли парню? Хорошо ли ему?’ и вызывал доверие.

Когда Сан, аккуратно убирая закрывающую глаза кисть Уёна, плавно входил в него и касался губами ко лбу, он крепко переплетал их пальцы и, сдавливая замки рук к простыне, медленно двигался в нём. Сан вслушивался в громкое дыхание и частый сердечный ритм и пытался расслабить дрожащее тело парня короткими поцелуями в лицо и шею, потом изучал дурманящий рот, водил по нёбе и снова возвращался в пламенные танцы языками. Он вынуждал визжать, покусывать пухлые губы, громко сглатывать слюну, тянуться за поцелуем, всем естеством требовать больше ласки.  

Сан любил безумно, и Уён тоже. Они до самого утра оставались в объятиях друг друга, благодарили и ценили тихое счастье в совместном умиротворении, после засыпали, а с утра шли на работу и вновь скучали. 

Сан и Уён брали от жизни всё: за эту и за прошлую, дарили друг другу сердце и любовь, в радости и горести были вместе. Время посвящалось только им двоим, они были хозяевами в собственной судьбе и пользовались этим до последнего вздоха.