СОН НАЯВУ ГЛ. 2 КНИГА ПОСТАПОКАЛИПСИС

Глава 2.

Через двадцать минут Николай и Кир укрылись в одном из подвалов в гаражном кооперативе, в подвале одного из гаражей, оборудованном под убежище. Старый матрас, небольшая печурка-буржуйка, три стеллажа и верстак, вот и всё убранство схрона.

Со вздохом облегчения парень скинул рюкзаки и обессиленно плюхнулся прямо на пол. Расшнуровал и стянул ботинки, блаженно вытянув ноги. Мышцы гудели, он еще не отошел от пробуждения и не был готов к таким спринтерским забегам, часто отставал, но напарник не давал продохнуть, постоянно подгоняя.

Хозяин схрона поджёг две керосиновые лампы и тусклый желтый свет развеял непроглядную тьму подвала. Пахло влажным бетоном и немного плесенью, от стоящего в дальнем углу ведра, накрытого не по размеру большой крышкой, слабо несло продуктами человеческой жизнедеятельности.

В подвале было прохладно и сыро, поэтому Кир разжег огонь в печке, плеснул воду в небольшой котелок и поставил на варочную поверхность. Кинул в Ника пенкой-поджопником и указал, чтоб тот продвигался ближе к печке. Достал из рюкзака какие-то бурые полоски и кинул в воду. Затем пошарил в кармане и выудил жестяной портсигар, открыл его и достал толстую самокрутку. 

— Куришь? — он протянул Николаю коробочку с ровно уложенными газетными свертками, юноша благодарно кивнул и взял одну. Закурили. 

— Понимаю, у тебя много вопросов. Не кипишуй, времени, пока твари наверху резвятся, у нас полно. Давай перекурим, пожрем, а потом уже я расскажу тебе всё, что нужно знать свежаку.

— Свежаку? — недоуменно произнёс Ник.

— Все потом, — отмахнулся Кир. — Вон, похлёбка скоро подойдет. 

И тут парень осознал, НАСКОЛЬКО он голоден. А его спутник кинул в кипевшую воду горсть каких-то сушеных разноцветных кусочков и накрыл котелок жестяной крышкой, отставив на табуретку, которую заранее примостил рядом. 

С кряхтением поднялся, и ушел к стеллажам, где с матами и шорохом нашел алюминиевую миску и погнутую ложку. Вернувшись, протянул Нику посуду, снял крышку с котелка и щедро плеснул его порцию, даже больше половины. Подмигнул:

— Знаю, как жрать охота, сам такой был.

Сам же достал из чехольчика мультитул и отщелкнул ложку, пододвинул к себе котелок. Щелкнув пальцами, запустил руку в рюкзак и вынул два сухаря, один протянул парню, который, обжигаясь, уже наворачивал необычный быстрый суп из вяленого мяса и сушеных овощей. Усмехнулся и проговорил:

— Да не спеши ты, никто не отберет. 

Свою порцию Ник умял быстрее напарника, а тот ел неспеша, явно смакуя. На печи чудным образом уже стоял чайник, парень даже и не заметил, когда Кир успел его туда водрузить. Доев, он разлил по железным кружкам отвар и вновь достал самокрутки. Под треск деревяшек в печи, прихлебывание из кружек и неспешные затяжки завязался тихий разговор, и Ник получил ответы на все свои вопросы. Но поверить в них он не мог.

— Короче, слушай. Многое, даже большая часть того, что я сейчас скажу, покажется тебе бредом сумасшедшего, — начал Кир. — Я сам не мог поверить. И как бы я хотел, чтобы это оказалось бредом. Но мы имеем то, что имеем и с этим живем тут. Начну по порядку, а ты слушай и не перебивай, все вопросы задашь потом.

Ты сейчас спишь. И все, что вокруг, — Кир обвел руками убранство схрона. — Это твой сон. Я тоже сплю. И все из разумных здесь — спят. 

Никто не знает и не может объяснить причины, по которым мы попали сюда, но есть несколько годами насмотренных и наработанных закономерностей и правил, придерживаясь которых ты останешься жив. 

Время здесь течет по-другому. Ну, то есть, здесь всё те же часы и минуты, однако там, в реальности, где ты сейчас спишь пройдет всего лишь одна ночь. А здесь — неизвестно сколько, может день, может неделя. Чаще всего в первые несколько месяцев ты будешь засыпать тут, просыпаться там, засыпать там и просыпаться тут каждую ночь.Если повезет — ты проснешься в реале уже этой ночью, когда заснешь здесь. А если нет... Точно никто не знает, когда попадешь обратно к себе. Я вот не просыпаюсь уже второй год, хотя раньше ежедневно бывал с семьей.

Второе и самое главное — здесь будь предельно осторожен и аккуратен. Любая травма, рана, болезнь, которая убьет тебя здесь — убьет тебя и в твоем мире. Ты просто не проснешься. И самое необъяснимое то, что даже ссадины и порезы появляются на твоем теле в реале. Хотя это и не совсем правильное название, у нас с тобой теперь две реальности, и обе настоящие. При этом есть прецеденты, когда бродяга умирал или погибал в своем мире, но оставался здесь.

Попадают сюда по разным причинам. Кто-то после аварий, кто-то в бреду болезни, кто-то — во время комы, общее только одно — каждый тут был на грани жизни и смерти. 

В целом, вот твой минимум, который ты должен знать, чтобы здесь существовать.

Ник переваривал эту информацию ещё пару часов, пока Кирилл приводил себя в порядок и параллельно объяснял парню устройство мира, в котором ему предстоит жить. 

Здесь с десяток лет назад отгремела война. Но она не была похожа на все предшествующие ей конфликты. По обрывкам информации, собранным бродягами из военных архивов, газетных статей и новостным сводкам, которые сохранились на жестких дисках или иных носителях, над нашей страной было распылено неизвестного состава вещество, которое вызывало необратимые мутации у людей и животных, птиц и насекомых, у всего, что прыгало, летало и ползало. Однако по неизвестным причинам, не вся популяция была подвержена изменениям, отдельные особи остались в предусмотренном природой состоянии, что до сих пор ставит в тупик выживших научных сотрудников. Однако виновники, которые применили такое мощнейшее биологическое оружие, чего-то не рассчитали и с молниеносной скоростью зараза распространилась по всей планете, заражая страну за страной, континент за континентом, пока весь мир не погряз в хаосе. Затем активная фаза прошла и заражение прекратилось, теперь подцепить мутаген стало невозможно и жить стало легче, хоть и в таких условиях. 

Валюты здесь нет, всё держится на примитивном бартере. В крупных поселениях есть элементы внутренней экономики — там есть приемные пункты, в которых можно получить расписку, по которой можно закупиться снарягой, жить в мотеле и питаться в заведениях внутри конкретного Н.П. За подделку таких бланков строго карают, поэтому после пары случаев публичных мучительных казней, желающих заработать обманом сильно поубавилось.

По роду деятельности люди здесь делятся на несколько категорий: обладатели рабочих профессий, медицинские работники и научные сотрудники. У них нет ничего в собственности, они находятся под покровительством администрации населенных пунктов, получают взамен за работу охрану своей жизни, одежду и не очень разнообразную пищу. 

Есть еще Конторская армия — контингент, набранный администрацией для охраны на и вылазок за необходимым, те живут вольготнее и имеют больше прав, как и обязанностей.

Кир же являлся представителем свободных разведчиков — их зовут бродягами, потому что они редко появляются в стенах н.п., занимаясь выявлением оставшихся складов провизии, медицины, полезных приборов, техники и всего , что могло бы пригодиться населенному пункту для выживания и улучшения условий этого выживания. И тем, кто предложит лучшую цену, он сливает координаты найденных мест. Работа опасная, трудная, но самая высокооплачиваемая и уважаемая, попасть в отряд очень сложно, но бродяги являются самыми свободными людьми, просто потому, что не принадлежат ни к одному из населенных пунктов.

По городам и сёлам разбросаны общие схроны, которые основаны бродягами и нанесены на их карты — такие места помогают выжить в диком мире за охраняемыми населенными пунктами. 

Ну и последние — маргиналы, бандиты и изгнанные из н.п. за какие-либо проступки, эти охотятся за бродягами и под пытками выясняют, где находятся схроны, чего интересного отыскал бродяга, и маршруты отрядов, на которых устраивают засады для того, чтобы захватить больше языков.

— Вот, собственно говоря, и краткая история. В целом, сейчас у тебя есть возможность попасть в мой поредевший отряд, поработаем, пока веду тебя в н.п., двинем в направлении ближайшего. Поначалу помогу, отплачу должок за свою спасенную шкуру, а там решишь, оставаться в рабстве конторских, или пожить недолгой бродячей жизнью, — засмеялся Кир. — Подберем тебе снарягу минимально, а пока тут кукуем, успеешь восстановиться. Ты вроде не из робких, вон с конгом лихо подсобил, хотя и привыкать тебе придется с ходу, без подготовки. Ну а деваться тебе все равно некуда, один ты до нпхи не дойдешь, а до нее как раз с неделю пути и есть, и чего мы за эту неделю повстречаем — один черт в курсах. 

— А почему в рабстве? — поинтересовался Кир.

— Ну кого-то устраивает. Одежда латанная-перелатанная, жрать дают, лишь бы кони не двинул, за любой косяк наказывают. Зато в тепле и под охраной. Не, ну крутые спецы или медики нормально живут, конечно, но эт скорее исключение из правил... Ладно, давай уже рожу мой, в порядок приводи себя и дам тебе еще поизучать пару книжек полезных. День-полтора, максимум два нам на отдых, потом в путь. Легкой прогулки не будет, сразу говорю. 

Через пятнадцать минут Ник уже привел себя в порядок и листал потрёпанную папку с файлами, врученную Киром, в которые были вставлены листы А4 с напечатанными фотографиями и кратким описанием мутантов. Повадки, места обитания, как легче всего убить и стоит ли. В это время его напарник подтягивал и подшивал снарягу и вещи, которые получили повреждения во время боя, прицепив на магнитик небольшой фонарик на один диод, чтобы лучше видеть место ремонта.

Электричество, кстати, в этом мире было — в основном от генераторов или небольших портативных турбин гидроэлектростанций на реках. Оборудование всё было старым и постоянно выходило из строя, поэтому пользовались тем, что осталось, собирали одно из трёх нерабочих, делали самостоятельно, криво-косо, но работало. 

Рядовые бродяги пользовались полусдохшими портативными зарядниками, которые питали батареи фонариков, раций и другого немногочисленного оборудования, требующего электропитания. Например, лазерной указкой, которой пользовались в мирное время для игр с кошками и презентаций в офисах, в этом мире можно было отвлечь многих мутантов от своей персоны и увести на несколько десятков метров в сторону, чтобы ты или соратники могли проскочить мимо. 

Мастерили зарядные устройства для пальчиковых батареек, чтобы получилось максимально долго использовать их в работе. Да и в принципе, несмотря на населенность и оставшихся в живых техников, люди жили в тотальном дефиците практически всего, от транспорта до бытовых вещей, поэтому каждый предмет использовался по максимуму, а когда приходил в негодность — становился донором для других полезных вещей. 

До позднего вечера Ник зачитывался в описание различных мутантов и монстров, от птиц и грызунов, до насекомых и змей, которые получили свой набор опасных для человека мутаций, прошли этапы естественного отбора и расплодились по всей планете. Он уже начал клевать носом, что заметил Кир. Закончив с починкой вещей, он сказал:

— Все, малой, хорош. На стеллаже найди спальник и на боковую. Если повезет, сегодня увидишь родных. И да, подойди-ка ко мне.

Николай захлопнул папку, с кряхтением поднялся и приблизился к своему теперь уже напарнику. Вдруг тот вытащил нож, крепко схватил его за руку и быстрым движением нанес ему крест-накрест два маленьких пореза на тыльной стороне ладони, тут же протянув ватку, смоченную в какой-то жидкости. 

— Сдурел?! — Ник даже потерялся, не зная, как реагировать на эту выходку.

Кир усмехнулся и показал ему шрам на руке, такой же крестик почти в том же месте.

— Методика моего наставника, земля ему пухом, — хохотнул он. — Возьми ватку, приложи. А когда проснешься у себя — посмотри на руку. Будешь удивлен, но зато быстрее втянешься.

— Ты хоть бы предупредил, блин, долбанутый, — пробурчал Ник, вызвав тихий смех у собеседника, но ватку взял и направился ворошить стеллаж в поисках спального мешка. 

Улеглись. Ранка перестала кровоточить и только чуть зудела, а Ник курил и думал, как же так получилось, что именно он попал в такой переплет, из которого и выхода-то, на первый взгляд, нету. 

— Слышь, Кир? — тихо проговорил он.

— М-м-м, — сонно ответил его наставник. 

— А в каком мы городе? Ну, раньше он как назывался.

— А хрен его знает.. Точно не скажу. Самара вроде. Спи, ну тебя в жопу, завтра поговорим.

— Сам такой, — тихо усмехнулся Ник и закрыл глаза. Сейчас бы дома оказаться... В теплой ванне, а не в этом подвале. Он затушил самокрутку и прикрыл глаза, потихоньку проваливаясь в царство Морфея. 

***

— Борис Моисеевич, кажется он просыпается!

— Настя, его привезли сутки назад! Мы его дважды запускали, беспробудная кома, вы уверены?

— Да сто процентов, он застонал и пошевелился. И моргнул! Ой!

Боль всегда возвращается первой. Виски ломили так, будто голову поместили в большие тиски и невидимый садист медленно закручивал регулировочный винт. По онемевшим конечностям пошел белый шум, Ник снова застонал и открыл глаза. Всё расплывалось. 

— Коля! Коленька! — услышал он отдаленный голос матери.

— Женщина, отойдите! — врач, судя по голосу, тот самый Борис Моисеевич. — Уведите ее из палаты, она может сделать только хуже!

Перед глазами появилось лицо в медицинской маске, посветило фонариком в глаза. 

— Молодой человек, как Вас зовут?

— Н-ник.. Фролов Николай Валентинович, — неожиданно даже для самого себя, четко и ясно произнес парень.

— Вы помните, что произошло?

— Помню побежал через дорогу. Удар. И все...,— Ник благоразумно решил пока не распространяться про свой странный сон.

— Вас и еще двух человек сбил автомобиль. Вам повезло оказаться не первым на его пути, тела идущих перед вами смягчили удар, а упали вы на рюкзак, что помогло избежать черепно-мозговых травм. Вы очень везучий человек, Николай. Как вы себя чувствуете?

Юноша усмехнулся. Да уж, повезло, так повезло.

— Голова очень болит, и ломит руки с ногами. А так — с похмелья было и хуже...

— Шутите, значит... Действительно, очень интересный случай. 

В палату ворвалась мама. Несколько минут она плакала, потом улыбаясь, гладила Ника по голове, и всё причитала о том, как она испугалась, а он взял ее руки в свои и проговорил:

— Все хорошо, мам, все хорошо. Я жив... Я живой, — он осёкся. На тыльной стороне ладони красовался аккуратный крестик со слегка покрасневшими краями пореза.