СМОГ

Поэтическое объединение СМОГ (Смелость, Мысль, Образ, Глубина), впрочем, чаще расшифровывали как "Самое молодое общество гениев". Амбициозная заявка, какие же гении скрывались за этими буквами?

А гении были совсем мальчишками, едва закончившими школу. В январе 1965 года 18-летний Леонид Губанов расклеил в курилке Ленинской библиотеки объявления о создании общества молодых гениев. Гении тут же выстроились в очередь.

Остались в истории СМОГа, однако, лишь Юрий Кублановский, Владимир Алейников, сам Леонид Губанов, Аркадий Пахомов, Владимир Батшев. Уже известный нам Вадим Делоне тоже принимал участие, отметились среди гениев и Саша Соколов, и Борис Дубин, и Эдуард Лимонов.

В СССР как раз заканчивался период поэтического "вокализма", когда поэты были сродни рок-звездам, собирали стадионы, когда стихи действительно звучали. Те самые мальчишки, что приходили послушать Евтушенко или Вознесенского, подросли и начали пробовать собственный голос. Основным пафосом поэзии смогистов была реакция на формальную и смысловую примитивность самозахлебывающейся риторики "вокальной" поэзии.

Во многом заимствовав форму от той же эстрадной поэзии, юные гении пытались вложить в эту пустую форму новые смыслы. У смогистов была великая вера в таинство поэзии, во всесильность ее собственной, не поддающейся осмыслению, жизни. 

Не обладая, однако, достаточным опытом, который мог бы быть воплощен в поэтических произведениях нового формата, новоявленные поэты попытались имитировать поэзию, каждый по-своему. Из этих опытов со временем выкристаллизовались несколько действительно самобытных поэтов, в первую очередь Леонид Губанов. Но о нем чуть позже.

Смогисты собирались в библиотеках, читали свои стихи на квартирах, в мастерских художников, на площадях, на могиле Пастернака. Самовыражались как могли: выступали в мешках и с петлей на шее - настоящие акционисты. Они не были политизированы. Советская власть в целом интересовала их слабо. Губанов писал: «Я вам не белый и не красный, я вам оранжевый игрок». Делоне аналогично высказывался в стихотворении, посвященном Губанову:

«Только дудочки, бесы властные, 

Нас, юродивых, не возьмешь. 

Мы не белые, но не красные —

Нас салютами не собьешь».

Власти преследовали юных гениев со всей серьезностью, без всякой скидки на возраст - исключали из институтов, высылали из Москвы, помещали в психиатрические больницы.

Поэты за недолгий период существования объединения успели провели демонстрацию в защиту левого искусства, приняли участие в подготовке "митинга гласности" на Пушкинской площади.

Просуществовало объединение недолго, чуть больше года. 14 апреля 1965 года (в день смерти Маяковского) они прошли по Москве с лозунгами: «Будем ходить босыми и горячими!», «Лишим соцреализм девственности!»14 апреля 1966 года состоялось последнее совместное чтение стихов.

Моя звезда, не тай, не тай,

Моя звезда — мы веселимся,

Моя звезда, не дай, не дай

Напиться или застрелиться.

Как хорошо, что мы вдвоём,

Как хорошо, что мы горбаты

Пред Богом, а перед царём

Как хорошо, что мы крылаты.

Нас скосят, но не за царя,

За чьи-то старые молебны,

Когда, ресницы опаля,

За пазуху летит комета.

Моя звезда, не тай, не тай,

Не будь кометой той задета

Лишь потому, что сотню тайн

Хранят закаты и рaссветы.

Мы под одною кофтой ждём

Нерукотворного причастья

И задыхаемся копьём,

Когда дожди идут не часто.

Моя звезда — моя глава,

Любовница, когда на плахе

Я знаю смертною рубахи

Крахмаленные рукава.

И всё равно, и всё равно,

Ад пережив тугими нервами,

Да здравствует твоё вино,

Что льётся в половине первого.

Да здравствуют твои глаза,

Твои цветы полупечальные,

Да здравствует слепой азарт

Смеяться счастью за плечами.

Моя звезда, не тай, не тай,

Мы нашумели как гостиница,

И если не напишем — Рай,

Нам это Богом не простится.

Леонид Губанов

Над минувшим - скопленье гроз.

Надо мною - Чумацкий Воз.

В небесах. Семь высоких звёзд.

Предо мною - воздушный мост.

Что ж, пойду. Ведь найду я - суть.

И эпохи своей. И жизни.

И событий - в своей отчизне.

Над грядущим - вселенский путь...

И всё же... Да что это, право, такое?

Нет мне от времени СМОГа покоя.

Ждёт, чтоб сказать о нём сызнова - смог.

Значит, придётся. Свидетелем - Бог.

Владимир Алейников