«Шутки про методички — не шутки»

Мария (имя изменено), ушла с позиции корреспондента регионального провластного телеканала после двух лет работы.

О выборе места работы

— Изначально пришла туда работать, потому что много лет мечтала стать корреспондентом на телевидении. Выбор был небогат: три канала, один чуть большего масштаба, остальные мелкие. Условия, зп, график, нагрузка примерно одинаковые. Так что, куда получилось устроиться, туда и пошла. Сразу сказали, что возьмут быстро, потому что у них текучка кадров и нехватка корреспондентов.

Я, конечно, смотрела материалы телеканала перед тем, как устроиться, но ничего «криминального» не нашла. Добрые новости о том, как прошел старт посевной и как село подключили к газификации. Было что-то политическое, что мне не нравилось, но я наивно думала, что это проявление плюрализма мнений, а я приду и смогу показать и свой взгляд на вещи. Вышло не так.

О первом разочаровании

Один из первых сюжетов, которые мне дали самостоятельно сделать, был посвящен социальной проблеме города. История действительно ужасная, администрация десять лет обещала решить проблему, каждый год ремонт переносили, люди страдали.

Я горела от негодования, собрала материал, взяла комментарий у администрации города. Но в редакции мне сказали: «Нам нужно выйти на позитив. У нас работа такая, понимаешь? Нам надо людей обнадëжить и сказать им, что скоро всё будет хорошо, чтобы у них поднялось настроение».

В итоге сюжет вывернули так, что администрация получилась хорошей, с посылом: о проблеме они знают, меры принимают, но обстоятельства зависят не от них, поэтому десять лет нет ремонта. Кажется, это было моë первое разочарование.

Коллеги считали, что можно и солгать, если это во благо, власти ведь не виноваты — не могут же они везде за всем смотреть. 

Я до сих пор не очень понимаю, для чего люди работают на этом канале. Ради чего называться журналистом этого канала — чтобы по телевизору показывали?

Сейчас понимаю, что была молоденькой, наивной и пришла туда искать правды, вершить справедливость, хотела снимать какие-то социальные сюжеты, чтобы помогать людям. А правды на телевидении просто нет.

О цензуре

Цензура была жесточайшая. Выверено всё до каждого выражения и смыслового оттенка. Не дай бог как-то намекнуть на то, что власти плохо работают. Надо мной были минимум три редактора, каждый из которых хотя бы раз посмотрит материал до выхода. Тут и захочешь правду сказать — никогда не сможешь, если она невыгодна властям. 

Нас иногда на съемках подходили ругать местные жители, называли продажными журналистами.

Шутки про методички — не шутки. Думаю, что методички действительно были, пусть не из Кремля, но откуда-то сверху. Нам их не показывали, но иногда объявляли: об этом не говорим, этого слова в эфире звучать не должно, этого человека не снимаем.

Что заставляло продолжать

Что нравилось? Драйв, эмоции, каждый день что-то новое. Сегодня на театральной постановке, а завтра в поле свалку снимаешь, потом зоопарк и новорожденные детëныши, а после снимаем про уборочный комбайн в поле. Помню, что нравилось снимать сюжеты про науку и образование.

Долго не решалась уйти, потому что этой работой была буквально истощена и непонятно было, куда уходить, если что. Ну уйдёшь на другой канал, так их крупных всего три и условия на них почти одинаковые. Говорили, что у нас ещё по-человечески относятся к сотрудникам. Но я не знаю, если это по-человечески, то как тогда «по-нечеловечески»?

Об условиях труда

У нас корреспондент на съемках получил травму, упал во время стендапа и сломал ногу. После этого всем дали подписать новое положение по охране труда, по которому корреспондент обязуется избегать опасных ситуаций во время работы. То есть, фактически, сам виноват, если травму получил.

На выходных мы работали бесплатно: это нигде не фиксировалось и не оплачивалось. По документам тебя в это время на работе нет, ты как бы сам захотел прийти бесплатно поработать.

Последней каплей стало то, что ввели неоплачиваемые ночные дежурства. Естественно, в это время тебя на работе тоже как бы нет. И комнаты отдыха, где можно поспать ночью — нет тоже. Люди спали на куртках на полу, на стульях, приносили надувные матрасы.

Если за ночь ничего не произошло и на съемки не дëрнули — работаешь и следующий день до вечера. Я сразу сказала, что в ночные смены ходить не буду, попробуете поставить — уволюсь. Меня несколько месяцев и не ставили в ночь. Попытались поставить — я написала заявление и ушла.

Где теперь

Сейчас я работаю на фрилансе, пишу коммерческие тексты. Работаю из дома, всё устраивает, но всë-таки иногда немного скучно. Если честно, были мысли вернуться, но потом вспоминаю всë, что не нравилось, и эти мысли быстро проходят.

Если когда-нибудь заскучаю и вернусь на телевидение, то точно на другой канал и в другой регион. Несколько СМИ есть на примете — мне кажется, такой цензуры там нет.