Шринкфляция и скимпфляция

Выборы – время открытий и откровений для наших небожителей. Так, недавно вице-спикер Государственной Думы от партии ЛДПР Борис Чернышов, баллотирующийся в мэры Москвы, обнаружил, что почти 90% молочной продукции продаются в упаковках по 925-950 мл, которые выглядят как 1 литр, а  97% круп – в упаковках по 400-450 г вместо 500. Такое снижение количества продукта при сохранении цены, называют шринкфляцией (shrink, англ. – сжиматься). Возмущённый избранник народа немедленно создал законопроект, по которому для широкого перечня продуктов необходимо будет указывать цену за 1 кг или 1 литр (для жидкостей). Однако, оказалось, что даже столь уважаемым людям у нас не везде дорога — Минпромторг раскритиковал законопроект на основании того, что он якобы возложит «дополнительные обязательства» на розничные сети, в результате чего розничные цены увеличатся. Данное заявление весьма абсурдно, так как цены на товары во многих сетях программно пересчитываются раз в неделю или даже чаще — зайдя в любой сетевой магазин, вы с высокой вероятностью застанете минимум одного работника, меняющего ценники. Под таким предлогом, министерство отправило законопроект на доработку, которая, по опыту, легко может закончиться забвением проекта.

Стоит сказать, что г-н Чернышов обнаружил лишь одну из возможных форм скрытой инфляции. Куда более опасный и незаметный вид — скимпфляция (skimp, англ – скупиться) — удешевление рецептуры продуктов, замена ингредиентов на более доступные, например, оливкового и подсолнечного масла на пальмовое. Скимпфляция не является большой редкостью, но её намного сложнее обнаружить, ведь для этого нужно наблюдать за изменением состава продуктов на протяжении нескольких лет. В худших сценариях она ведёт к значительному снижению качества продуктов питания и лекарств, отчего потенциально опасна для здоровья населения.

Тут можно вспомнить, что удешевление рецептуры, вплоть до прямой подделки продуктов и лекарств была большой проблемой для раннего капитализма, и была побеждена вовсе не творческим гением предпринимателей, и не суровостью гос-мужей, а только десятилетиями гражданского активизма. Например, в США прошло более 35 лет с момента начала активной борьбы за права потребителей в 1870 до принятия «Акта за чистые пищевые продукты и лекарства» в 1906. Можно ожидать, что с ухудшением экономической ситуации нашу страну захлестнёт эпидемия ухудшения качества и даже прямой подделки пищевых продуктов и лекарств. Есть основания полагать, что и в такой ситуации министерства откажутся от каких-либо действий, ссылаясь на тяжесть «дополнительных обязательств» по контролю качества. Только мы сами, сообща, можем отстоять своё право на безопасную пищу и лекарства.