Шрам.

Никогда в жизни Дарсериан так не жалел о наличии этого чертового шрама. Чужие взгляды, тупые вопросы и обсуждения теперь не шли ни в какое сравнение с тем, что сотворил Кэмерон.

Он давно пытался доказать возлюбленному, что все эти комплексы — глупость, а чужое мнение — бесполезный мусор. При любой возможности Кэмерон осыпал спину юноши поцелуями, доведя ситуацию до абсурда. Кожа вокруг шрама стала невероятно чувствительной, и каждое прикосновение или поцелуй теперь ощущались иначе. Но этого всё равно было мало. Дарсериан продолжал чувствовать себя уязвимым, если оголял спину. Если Кэм неожиданно заходил в спальню или душ, когда Дарси раздевался, Котийяр тут же отворачивался или прикрывал шрам. К счастью, Клебер оказался довольно терпеливым и каждый раз осыпал своего возлюбленного комплиментами. Адам часто подкалывал его за такие нежности, но Кэм не злился на друга.

Всё изменилось, когда после очередного дня в академии Дарси вернулся домой расстроенным и каким-то уж слишком тихим.

— Кот, у тебя что-то случилось?

Кэм как раз вернулся пораньше, хотел сделать юноше сюрприз. Видимо, не зря. Дарси, заметив Клебера дома, попытался уйти от этого разговора.

— Ого, ты сегодня рано. Что-то случилось?

Естественно, ничего не вышло, и Кэмерон долго и упорно выпытывал у Дарси всё, что его беспокоит. И конечно же, снова виной всему был шрам. Долгие разговоры и вкусный ужин помогли Котийяру прийти в себя. Но этого было мало. Кэмерон придумал отличный, по его мнению, план. Поэтому уже на следующий день он стоял перед Адамом с охотничьим ножом.

— Ты решил меня прирезать? Стоило делать это втихаря.

Шерр изогнул бровь и посмотрел на друга с нескрываемым сочувствием. Он уже давно считал, что Кэм поехал кукухой.

— Не неси ерунды. Дело есть. Надо меня пырнуть, так, чтобы рваный шрам остался, пострашнее желательно. Сделаешь? С меня ящик пива.

Адам было решил, что Кэм шутит, но слишком серьёзно выглядел этот придурок.

— Блять, тебя твоя блондинка головой приложила или что? Иди к чёрту, не буду я это делать.

Возможно, Адам и не сдался бы, но Кэмерон доставал его на протяжении нескольких недель. А потом им и вовсе нужно было уехать на пару дней. Там-то Кэмерон и добился своего, окончательно доканав Адама. Потом Кэм ещё две недели толком не появлялся дома, давая ране немного зажить. Он ссылался на занятость, рассказывал про кучу работы. Мучил себя и Дарси, но не возвращался домой, пока швы не сняли, а рубец постепенно не приобрёл более «опрятный» вид. Пока он был ярким и припухшим, но Кэм был уверен, что этого достаточно. Поэтому спустя долгие две недели он заявился домой. Рану всё ещё приходилось обрабатывать и делать перевязки, но Клебер частенько на это забивал.

Дома никого не было, он вернулся довольно рано, поэтому, воспользовавшись моментом, сходил в душ, поиграл с котами и сел в гостиной с привычным набором: мазь, хлоргексидин и перевязочный набор. Он уже наносил мазь, когда дверь распахнулась и в квартиру влетел Дарси. Он с улицы увидел свет и почти бежал домой.

— Кэм?

Сердце пропустило удар, когда он заметил рану. Куча мыслей тут же взметнулась в голове. Но все их оборвал голос Клебера.

— Тише, курочка. Всё нормально, это не совсем то, о чём ты подумал.

История заняла долгих пятнадцать минут. Кэмерон рассказал Дарси как, зачем и, главное, кто его так украсил. Он был чертовски горд собой, а у Котийяра буквально закипала кровь. Он выслушал всё спокойно, а потом вскочил с дивана. За пару минут Кэмерон увидел все фазы истерики: крики, слёзы, гора ругательств и оскорблений. А когда сил не осталось, Дарси просто сел на диван и шмыгнул носом, пряча лицо за ладонями. Кэмерон подсел ближе и сгрёб юношу в объятия.

— Прости, кот. Но это был единственный способ показать тебе, что всё не так страшно. Ты же не стал любить меня меньше из-за очередного шрама на моём теле?

Дарси не ответил, но и не отстранился, он спрятал лицо в изгибе шеи Кэмерона и затих. Две недели разлуки дались ему слишком тяжело.

— Ты такой идиот, Кэмерон.

Они ещё долго разговаривали, Дарси сам обработал рану Кэмерона, а на следующий день рассказал всё Эллиоту. Они обсудили поведение своих партнёров. И пусть Эллиот не одобрял выбранный Кэмероном метод, он его поддержал.

Лафар, разделявший недовольство друга, заявился к Адаму вечером того же дня. Шерр полтора часа выслушивал всё, что о нём думал Эллиот, потом ещё столько же пытался хоть как-то себя оправдать, но Лафара было не остановить. Он явно вошёл в роль грозного учителя и ещё долго капал Шерру на мозги.

Вся эта ситуация заставила Дарси «посмотреть страху в глаза». Он вернулся домой, к счастью, Кэмерона ещё не было. Зашёл в спальню и стянул рубашку, стоя перед ростовым зеркалом. Он любил его, было удобно подбирать образы, пару раз они делали удачные фотографии с Кэмероном в этом зеркале. Вот только сейчас он использовал его по другой причине. Повернувшись боком, Дарси посмотрел на шрам, который всю жизнь считал безобразным, своим изъяном. Он аккуратно коснулся поврежденной кожи. Теперь всё выглядело и ощущалось как-то иначе. В памяти тут же встала картина вчерашнего дня. Спина Кэмерона, свежий рубец, его глупая и довольная ухмылка. А ещё ощущения под пальцами, когда Дарси обрабатывал спину возлюбленного. Лёгкая улыбка тронула уголки губ, и юноша отошёл от зеркала.

Поведение Кэмерона после этой выходки никак не изменилось. Спустя несколько месяцев шрам приобрёл более-менее опрятный вид. Кожа стала светлее, а отёк спал. Дарси часто аккуратно проводил пальцами по рубцу. Кэмерон будто специально каждый раз выставлял его на показ. Дома он больше не носил футболки, преимущественно слоняясь по квартире с голым торсом. Очередной шрам его абсолютно не беспокоил. Зато поведение Дарси было важным. План Клебера сработал, пусть на это потребовалось больше времени, чем он планировал. Теперь хотя бы дома Дарсериан стал спокойнее относиться к своему шраму, он больше не прятал его, а Кэм продолжал по возможности осыпать своего кота поцелуями и доказывать, что он прекрасен в любом виде.