Шпиономания

Несмотря на то, что после начала ВМВ Нидерланды объявили мобилизацию вооруженных сил, страна не пошла на «переход на осадное положение». Данное положение было введено в Нидерландах только 19 апреля 1940 года, после инцидента с военным атташе Германии в Нидерландах, о котором будет ниже. Помимо прочего оно подразумевало: 

- Право военного ведомства создавать закрытые территории, куда не допускались посторонние люди. 

- Преследовать, проверять и даже арестовывать подозрительных людей. 

- Нарушать тайну переписки, прослушивать телефонные разговоры подозрительных лиц 

- Цензурировать почту. 

- Проводить обыски в частных помещениях без ордера. 

До этого момента работа разведслужб Германии в Нидерландах проводилась в комфортных условиях

Одним из ценных источников информации для немцев были наблюдения сделанные пилотами «Люфтганзы». До войны существовало регулярное сообщение между Германией и Нидерландами. Пунктами посадки в Нидерландах были аэропорты Ваалхавен и Скипхол. После начала войны Люфтганза практически полностью прекратила регулярные полеты за рубеж, однако в марте 1940 года Германия потребовала возобновить почтовое сообщение с Голландией. Власти согласились, вопреки требованиям военных, и с 15 марта 1940 года немецкие самолеты регулярно летали в Скипхол. Для пролета самолетов был установлен специальный коридор, по мере возможностей проходивший в стороне от важных оборонительных сооружений страны, список экипажей самолетов согласовывался с голландской контрразведкой, но военные считали это не достаточными мерами и требовали прекратить полеты. В конце концов, их требование было выполнено – 9 мая 1940 года Скипхол был закрыт для немецких полетов. Немцы же в ходе полетов действительно производили аэрофотосьемку, в частности во время атаки на Скипхол немецкие летчики пользовались этими фотографиями в ходе подготовки к вылету. 

Помимо полетов Люфтганзы немцы широко использовали в ходе подготовки к вторжению «эскадру Ровеля» - специальное подразделение воздушной разведки, оснащенное высотными самолетами. Первые пролеты были отмечены в 1939 году, 16 и 17 октября неопознанный самолет пролетал над Северным Брабантом, 21 ноября – над Зеландом, 11 декабря – над Роттердамом. Начиная с марта 1940 года полеты стали частыми и регулярными – так, например, 21 апреля 1940 года ПВО Нидерландов зафиксировала 9 пролетов над территорией страны. Вильгельм Шпидель, в описываемый период служивший начальником штаба 2-го воздушного флота отмечал, что все линии обороны, зоны высадки десанта, течение Мааса, и запад страны были полностью отсняты в течении месяца перед вторжением. Голландские ПВО регулярно вылетали на перехват немецких разведчиков, но ТТХ самолетов не позволяли перехватить противника. Единственный раз, когда голландский перехватчик сумел приблизиться к цели, произошел 25 февраля 1940 года, когда над линией «Зюйд-Виллемсваарт» был перехвачен Хе-111. «Фоккер» G-1 приблизился к цели, но был обстрелян стрелком бомбардировщика и вынужден был отвалить. Нидерланды выразили протест, но этим все и ограничилось. 

Голландия и Германия имели довольно прочные связи, значительное число граждан проживало в соседствующих странах, что давало спецслужбам возможность по развертыванию вербовочной работы, в том числе и на территории своей страны. Уже после окончания войны, среди трофейных документов была найдена информация, что на территории Нидерландов имелось не менее 69 агентов абвера и СД, из которых 46 человек имели голландское происхождение. Поставляемая ими информация была очень разнообразна, так, например, один голландский художник предоставил немцам многочисленные снимки мостов в Дордрехте. То, что на территории Нидерландов активно работали разведки воюющих сторон, подтверждает широко известный инцидент в Венло, когда немецкие контрразведчики под руководством Шелленберга выкрали с территории Голландии двух английских разведчиков. 

Однако основной объем разведывательной информации о Голландии был собран немцами практически официально, с помощью сотрудников посольства и немецких граждан, официально посещавших страну. 

Оберлейтенант Отцен, заместитель военного атташе Германии в Нидерландах подготовил информацию, касающуюся мест проживания, работы и маршрутов движения политических и военных лидеров страны, а также членов Королевского дома Нидерландов, эта информация была передана десантникам, высаживающимся в районе Гааги. С его помощью были собраны 77 адресов гаражей в окрестностях Гааги, где немецкие десантники могли захватить необходимый им транспорт. В марте 1940 года под видом рабочей поездки в Северный Брабант он посетил Мурдейские мосты, сделав там многочисленные фотографии объектов. 

С 23 по 26 февраля, под видом немецких бизнесменов Нидерланды посетили два штабных офицера разведотдела 18-й армии - гауптманы Криббель и Хенрих. На автомобиле они проехали по маршруту Рооттердам, Мурдейк, Тилбург. Согласно докладу, они совершенно свободно передвигались по стратегическим объектам, и всего один раз были остановлены для проверки документов. Офицер разведотдела группы армий В, майор Мантей в это же время посетил линию Греббе (один из офицеров провел экскурсию!!! Для любопытного иностранца) и Мурдейкские мосты. В частности, Мантей совершенно точно отметил в своем докладе отсутствие каких-либо бетонных сооружений на южной оконечности мостов в Мурдейке и обозначил на карте речные казематы на северной стороне, отметив сектора ведения огня. Отдельно «отличился» военный атташе Германии Отто Буттинг, который довольно успешно занимался вербовкой агентуры среди голландцев. Он, однако, спалился на собственной неаккуратности – в апреле 1940 года на улице Гааги был найден пакет, доставленный в полицию. Внутри оказалось восемь различных документов, отпечатанных на машинке. Имелись также рукописные заметки на почтовой бумаге и бланках немецкого посольства. На отдельных документах стояла подпись О. Буттинга, который являлся атташе посольства. Обнаруженные документы суммировали шпионские донесения, касающиеся всех районов страны; в них описывались фортификационные сооружения, аэродромы и заграждения на дорогах; приводились записи подслушанных телефонных разговоров, сообщалось о перебросках войск. Буттинга объявили “персоной нон грата” и предложили покинуть Голландию в течение нескольких часов. Именно обнаружение этого пакета привело к введению в Нидерландах «осадного положения». 

Отдельно стоит коснуться темы подготовки и экипировки диверсантов, широко использованных немцами на первой стадии операции против Нидерландов. В первых числах ноября 1939 года один голландец, проживавший в пограничном районе, пытался тайком перебросить в Германию несколько больших чемоданов с голландским военным обмундированием. “Контрабандист” достал два полных комплекта военной формы в одном из амстердамских магазинов, торгующих поношенными вещами; кроме того, в чемоданах оказалась форма почтальона, телеграфиста, железнодорожника и “полная экипировка голландского полисмена”. 

Отряды диверсантов, подготовленные органами разведки для захвата приграничных мостов, насчитывали в общей сложности не менее тысячи человек. В основном они были укомплектованы уроженцами из Верхней Силезии, но имелось также около 200 голландских граждан. Вербовались они при помощи Юлиуса Гердтмана, родившегося в Германии и принявшим голландское подданство в 1924 году. Он открыл сеть спортивных клубов, под эгидой национал-социалистская ассоциация голландцев в Германии, в которых проводилась вербовка голландцев. Завербованные перевозились в Германию, где проходили военное обучение в лагерях около Рейна, в качестве переводчиков и проводников. 

Заслуживает внимания тот факт, что ни в одном из немецких документов, относящихся к подготовке наступления, не упоминается о каких бы то ни было действиях пятой колонны. Немцы знали, что в Голландии проживают сочувствующие им граждане, но число их было невелико, они не были организованы. Использовали их по-другому - в одном немецком приказе упоминалось о том, что в район боев высланы “немецкие граждане со специальными заданиями” и что этим лицам “следует оказывать всяческую помощь, в которой они будут нуждаться”; к приказу прилагался образец пропуска за номером 206, подписанный командиром немецкой дивизии. 

Население особенно в больших городах, таких, как Амстердам, Гаага и Роттердам, было убеждено, что многочисленные сторонники врага вели стрельбу по голландским войскам. Никаких доказательств на этот счет также не найдено. 

“Возможно, что отдельные случаи обстрела и имели место, — заявил после войны глава военно-исторического отдела генерального штаба голландской армии, — но никаких доказательств в нашем распоряжении нет. Не установлено ни одного случая, когда бы наши солдаты врывались в какой-нибудь дом и захватывали там людей с оружием в руках, или что-нибудь в этом роде” 

Также не было обнаружено никаких актов военного саботажа. 7 мая 1940 года обнаружилось разрушение шлюза близ основных голландских укреплений, возникло подозрение, что совершена диверсия. Расследование, произведенное экспертами, не подтвердило такого предположения. 

Известно, что в Голландии имелась своя национал-социалистическая партия, насчитывающая около 50 000 человек. В январе 1940 года два агента из отдела немецкой разведки пытались прощупать, как настроен лидер партии Антон Муссерт, интересуясь вопросом, что будут делать голландские национал-социалисты, если немецкие войска перейдут границу. Муссерт ответил, что члены его партии не нанесут удара в спину Голландии. Позиция его определялась с одной стороны тем, что в случае активного содействия немцам популярность его партии резко упадет, с другой стороны, члены его партии были “людьми среднего класса, которые не станут жертвовать своей спокойной жизнью, поскольку экономическая обстановка все еще складывается для них достаточно благоприятно”. Отнюдь не исключено, что среди голландских нацистов имелись лица, стремившиеся в случае военных действий играть более активную роль, что они не были согласны с линией поведения Муссерта. Однако оснований для утверждения, будто голландские войска обстреливались голландскими национал-социалистами, действовавшими в значительном количестве и в виде организованных групп, не имеется. 

Ну и напоследок приведу пример интересной истории «голландского предателя». Жители деревни Мурдейк были уверены в том, что один из их односельчан, Фридрих Ламм, проживавший в Голландии был немецким агентом. Он, якобы исчез перед немецким нападением, а потом обнаружился среди высадившихся у Мурдейка десантников, и был убит в бою непосредственно в деревне. В результате проведенного расследования голландские историки обнаружили и Фридриха Ламма, который действительно проживал в Мурдейке до войны, затем официально перебрался в Германию, был мобилизован в армию и погиб в 1944 году во Франции. В 1940 году в Мурдейке действительно погиб его однофамилец, по имени Дитрих, бывший лейтенантом десантником. Однако до момента расследования эта история как подтверждение коллаброционизма в Нидерландах была широко растиражирована в исторической литературеНесмотря на то, что после начала ВМВ Нидерланды объявили мобилизацию вооруженных сил, страна не пошла на «переход на осадное положение». Данное положение было введено в Нидерландах только 19 апреля 1940 года, после инцидента с военным атташе Германии в Нидерландах, о котором будет ниже. Помимо прочего оно подразумевало: 

- Право военного ведомства создавать закрытые территории, куда не допускались посторонние люди. 

- Преследовать, проверять и даже арестовывать подозрительных людей. 

- Нарушать тайну переписки, прослушивать телефонные разговоры подозрительных лиц 

- Цензурировать почту. 

- Проводить обыски в частных помещениях без ордера. 

До этого момента работа разведслужб Германии в Нидерландах проводилась в комфортных условиях

Одним из ценных источников информации для немцев были наблюдения сделанные пилотами «Люфтганзы». До войны существовало регулярное сообщение между Германией и Нидерландами. Пунктами посадки в Нидерландах были аэропорты Ваалхавен и Скипхол. После начала войны Люфтганза практически полностью прекратила регулярные полеты за рубеж, однако в марте 1940 года Германия потребовала возобновить почтовое сообщение с Голландией. Власти согласились, вопреки требованиям военных, и с 15 марта 1940 года немецкие самолеты регулярно летали в Скипхол. Для пролета самолетов был установлен специальный коридор, по мере возможностей проходивший в стороне от важных оборонительных сооружений страны, список экипажей самолетов согласовывался с голландской контрразведкой, но военные считали это не достаточными мерами и требовали прекратить полеты. В конце концов, их требование было выполнено – 9 мая 1940 года Скипхол был закрыт для немецких полетов. Немцы же в ходе полетов действительно производили аэрофотосьемку, в частности во время атаки на Скипхол немецкие летчики пользовались этими фотографиями в ходе подготовки к вылету. 

Помимо полетов Люфтганзы немцы широко использовали в ходе подготовки к вторжению «эскадру Ровеля» - специальное подразделение воздушной разведки, оснащенное высотными самолетами. Первые пролеты были отмечены в 1939 году, 16 и 17 октября неопознанный самолет пролетал над Северным Брабантом, 21 ноября – над Зеландом, 11 декабря – над Роттердамом. Начиная с марта 1940 года полеты стали частыми и регулярными – так, например, 21 апреля 1940 года ПВО Нидерландов зафиксировала 9 пролетов над территорией страны. Вильгельм Шпидель, в описываемый период служивший начальником штаба 2-го воздушного флота отмечал, что все линии обороны, зоны высадки десанта, течение Мааса, и запад страны были полностью отсняты в течении месяца перед вторжением. Голландские ПВО регулярно вылетали на перехват немецких разведчиков, но ТТХ самолетов не позволяли перехватить противника. Единственный раз, когда голландский перехватчик сумел приблизиться к цели, произошел 25 февраля 1940 года, когда над линией «Зюйд-Виллемсваарт» был перехвачен Хе-111. «Фоккер» G-1 приблизился к цели, но был обстрелян стрелком бомбардировщика и вынужден был отвалить. Нидерланды выразили протест, но этим все и ограничилось. 

Голландия и Германия имели довольно прочные связи, значительное число граждан проживало в соседствующих странах, что давало спецслужбам возможность по развертыванию вербовочной работы, в том числе и на территории своей страны. Уже после окончания войны, среди трофейных документов была найдена информация, что на территории Нидерландов имелось не менее 69 агентов абвера и СД, из которых 46 человек имели голландское происхождение. Поставляемая ими информация была очень разнообразна, так, например, один голландский художник предоставил немцам многочисленные снимки мостов в Дордрехте. То, что на территории Нидерландов активно работали разведки воюющих сторон, подтверждает широко известный инцидент в Венло, когда немецкие контрразведчики под руководством Шелленберга выкрали с территории Голландии двух английских разведчиков. 

Однако основной объем разведывательной информации о Голландии был собран немцами практически официально, с помощью сотрудников посольства и немецких граждан, официально посещавших страну. 

Оберлейтенант Отцен, заместитель военного атташе Германии в Нидерландах подготовил информацию, касающуюся мест проживания, работы и маршрутов движения политических и военных лидеров страны, а также членов Королевского дома Нидерландов, эта информация была передана десантникам, высаживающимся в районе Гааги. С его помощью были собраны 77 адресов гаражей в окрестностях Гааги, где немецкие десантники могли захватить необходимый им транспорт. В марте 1940 года под видом рабочей поездки в Северный Брабант он посетил Мурдейские мосты, сделав там многочисленные фотографии объектов. 

С 23 по 26 февраля, под видом немецких бизнесменов Нидерланды посетили два штабных офицера разведотдела 18-й армии - гауптманы Криббель и Хенрих. На автомобиле они проехали по маршруту Рооттердам, Мурдейк, Тилбург. Согласно докладу, они совершенно свободно передвигались по стратегическим объектам, и всего один раз были остановлены для проверки документов. Офицер разведотдела группы армий В, майор Мантей в это же время посетил линию Греббе (один из офицеров провел экскурсию!!! Для любопытного иностранца) и Мурдейкские мосты. В частности, Мантей совершенно точно отметил в своем докладе отсутствие каких-либо бетонных сооружений на южной оконечности мостов в Мурдейке и обозначил на карте речные казематы на северной стороне, отметив сектора ведения огня. Отдельно «отличился» военный атташе Германии Отто Буттинг, который довольно успешно занимался вербовкой агентуры среди голландцев. Он, однако, спалился на собственной неаккуратности – в апреле 1940 года на улице Гааги был найден пакет, доставленный в полицию. Внутри оказалось восемь различных документов, отпечатанных на машинке. Имелись также рукописные заметки на почтовой бумаге и бланках немецкого посольства. На отдельных документах стояла подпись О. Буттинга, который являлся атташе посольства. Обнаруженные документы суммировали шпионские донесения, касающиеся всех районов страны; в них описывались фортификационные сооружения, аэродромы и заграждения на дорогах; приводились записи подслушанных телефонных разговоров, сообщалось о перебросках войск. Буттинга объявили “персоной нон грата” и предложили покинуть Голландию в течение нескольких часов. Именно обнаружение этого пакета привело к введению в Нидерландах «осадного положения». 

Отдельно стоит коснуться темы подготовки и экипировки диверсантов, широко использованных немцами на первой стадии операции против Нидерландов. В первых числах ноября 1939 года один голландец, проживавший в пограничном районе, пытался тайком перебросить в Германию несколько больших чемоданов с голландским военным обмундированием. “Контрабандист” достал два полных комплекта военной формы в одном из амстердамских магазинов, торгующих поношенными вещами; кроме того, в чемоданах оказалась форма почтальона, телеграфиста, железнодорожника и “полная экипировка голландского полисмена”. 

Отряды диверсантов, подготовленные органами разведки для захвата приграничных мостов, насчитывали в общей сложности не менее тысячи человек. В основном они были укомплектованы уроженцами из Верхней Силезии, но имелось также около 200 голландских граждан. Вербовались они при помощи Юлиуса Гердтмана, родившегося в Германии и принявшим голландское подданство в 1924 году. Он открыл сеть спортивных клубов, под эгидой национал-социалистская ассоциация голландцев в Германии, в которых проводилась вербовка голландцев. Завербованные перевозились в Германию, где проходили военное обучение в лагерях около Рейна, в качестве переводчиков и проводников. 

Заслуживает внимания тот факт, что ни в одном из немецких документов, относящихся к подготовке наступления, не упоминается о каких бы то ни было действиях пятой колонны. Немцы знали, что в Голландии проживают сочувствующие им граждане, но число их было невелико, они не были организованы. Использовали их по-другому - в одном немецком приказе упоминалось о том, что в район боев высланы “немецкие граждане со специальными заданиями” и что этим лицам “следует оказывать всяческую помощь, в которой они будут нуждаться”; к приказу прилагался образец пропуска за номером 206, подписанный командиром немецкой дивизии. 

Население особенно в больших городах, таких, как Амстердам, Гаага и Роттердам, было убеждено, что многочисленные сторонники врага вели стрельбу по голландским войскам. Никаких доказательств на этот счет также не найдено. 

“Возможно, что отдельные случаи обстрела и имели место, — заявил после войны глава военно-исторического отдела генерального штаба голландской армии, — но никаких доказательств в нашем распоряжении нет. Не установлено ни одного случая, когда бы наши солдаты врывались в какой-нибудь дом и захватывали там людей с оружием в руках, или что-нибудь в этом роде” 

Также не было обнаружено никаких актов военного саботажа. 7 мая 1940 года обнаружилось разрушение шлюза близ основных голландских укреплений, возникло подозрение, что совершена диверсия. Расследование, произведенное экспертами, не подтвердило такого предположения. 

Известно, что в Голландии имелась своя национал-социалистическая партия, насчитывающая около 50 000 человек. В январе 1940 года два агента из отдела немецкой разведки пытались прощупать, как настроен лидер партии Антон Муссерт, интересуясь вопросом, что будут делать голландские национал-социалисты, если немецкие войска перейдут границу. Муссерт ответил, что члены его партии не нанесут удара в спину Голландии. Позиция его определялась с одной стороны тем, что в случае активного содействия немцам популярность его партии резко упадет, с другой стороны, члены его партии были “людьми среднего класса, которые не станут жертвовать своей спокойной жизнью, поскольку экономическая обстановка все еще складывается для них достаточно благоприятно”. Отнюдь не исключено, что среди голландских нацистов имелись лица, стремившиеся в случае военных действий играть более активную роль, что они не были согласны с линией поведения Муссерта. Однако оснований для утверждения, будто голландские войска обстреливались голландскими национал-социалистами, действовавшими в значительном количестве и в виде организованных групп, не имеется. 

Ну и напоследок приведу пример интересной истории «голландского предателя». Жители деревни Мурдейк были уверены в том, что один из их односельчан, Фридрих Ламм, проживавший в Голландии был немецким агентом. Он, якобы исчез перед немецким нападением, а потом обнаружился среди высадившихся у Мурдейка десантников, и был убит в бою непосредственно в деревне. В результате проведенного расследования голландские историки обнаружили и Фридриха Ламма, который действительно проживал в Мурдейке до войны, затем официально перебрался в Германию, был мобилизован в армию и погиб в 1944 году во Франции. В 1940 году в Мурдейке действительно погиб его однофамилец, по имени Дитрих, бывший лейтенантом десантником. Однако до момента расследования эта история как подтверждение коллаброционизма в Нидерландах была широко растиражирована в исторической литературе.