Шорохи

Странный мальчишка с потерянными глазами появился в отряде с наступлением зимы, придя вместо снегопада, к отсутствию которого Двенадцатый все никак не мог привыкнуть.

— Олег Савельев, — голос был не громче шороха.

Двенадцатый склонил голову, внимательно изучая темные миндалевидные глаза и короткие, неровно подстриженные черные волосы мальчишки, из-под которых выглядывали... Пряди другого цвета? Причудливое украшение?

— Двенадцатый. Добро пожаловать, — в голосе, помимо бесконечной усталости, сквозило тепло.

Ему было жаль этого ребенка, что-то в его взгляде говорило об испытаниях, пришедшихся на юную душу. Двенадцатый не стал задавать лишних вопросов, только подошёл к нескольким другим рекрутам, также наградив их кивком и слабой улыбкой, и скомандовал следовать за ним.

Двенадцатый искренне не понимал, по какой злой шутке от него ещё не избавились. Инструктором он был не из лучших, терялся в словах, запинался, а иногда, когда болела нога-которой-больше-нет, или мир становился слишком громким, приседал на корточки, прижав обожжённые пальцы к вискам. Однако по непонятной причине рекруты его уважали и слушались. Это давало надежду в том, что, возможно, лишь возможно, он хоть кому-то ещё нужен.

В жарком лесу, куда их направило руководство — отрабатывать навыки выживания, так это описали — их небольшой отряд повстречала какофония звуков. Стоило им покинуть столицу Сумеру и окунуться в дождливую, удушливую зелень, как полумрак сомкнулся над бритыми головами.

Двенадцатый чувствовал себя плохо. Он в целом плохо переносил жару и смену обстановки. Плотная форма липла к телу, на открытые участки кожи норовили сесть комары, полчища которых роились над тропой через лес. Рекруты выглядели не лучше, бледные, уставшие лица встречали взгляд Двенадцатого с печалью каждый раз, когда он командовал продолжать идти.

Однако Олег, этот странный парнишка с плавниками на голове, выглядел лучше, чем обычно. Его плавники расправились, глаза приобрели здоровый блеск. Казалось, влажный воздух только идёт ему на пользу.

— Можно подумать, у тебя жабры есть, — фыркнул один из рекрутов, обгоняя Олега.

— Может и есть, — протянул тот неслышно, и Двенадцатый криво усмехнулся.

Странный. Странный ребенок. Впрочем, иных к нему в отряд не ставили

— ...оказавшись в тропическом лесу, помните, что вы не сможете тут умереть от голода при всем желании. Ведь почти все вокруг вас можно приготовить...

Двенадцатый осветил окружающие его развесистые листья фонарем, разгоняя тяжёлые вечерние сумерки и поднимая в воздух крупных переливающихся насекомых. Кто-то вскрикнул, заставив инструктора вздрогнуть, взгляд голубых глаз метнулся в конец фаланги.

— В чем дело?

— На меня упал паук! — пробормотала дрожащим голосом первогодка, ничуть не старше Двенадцатого, когда его забрали из Дома Очага.

— Без паники. В этих местах отсутствуют ядовитые виды, — Двенадцатый протянул затянутую в перчатку руку и смахнул крупного паука с плеча перепуганной девочки.

Мальчишка, Олег, проводил паука задумчивым взглядом, будто хотел что-то уточнить, но в последний раз передумал и закрыл рот — блеснули маленькие острые зубы. Первогодка всхлипнула, пряча слезы от строгого инструктора, однако Двенадцатый не стал повышать голос, лишь взъерошил ее волосы аккуратным жестом и подмигнул.

— Без паники, — повторил он механическим голосом, не зная, что ещё сказать.

Вместо этого инструктор покашлял, стараясь сделать голос менее хриплым, и произнес:

— Привал, заночуем здесь.

По фаланге прокатился вздох, смесь усталости, облегчения и недоумения.

— Мы будем ночевать... Здесь? — спросил кто-то.

Двенадцатый кивнул.

— Слышите звук? Здесь поблизости пролегает река. Судя по всему, это один из притоков, который впадает в залив у Порт-Ормоса.

Он сверился с картой.

— Пополним запасы пресной воды и поохотимся.

С этими словами Двенадцатый перемахнул через высокую траву (протез протестующе заскрипел и на секунду вывернулся в обратную сторону, испугав и без того нервных рекрутов, но затем встал на место с тихим щелчком) и направился к воде. Шел он скорее на звук, темнота была уже непроглядной, и, казалось, свет фонаря лишь сгущал тени. Рядом с ним молча шагал Олег, и, добравшись до реки, забрался в нее по колено. Двенадцатый хотел было возразить, но лишь вздохнул и покачал головой.

— В этой реке нет рыбы в привычном понимании, но есть заплывающие из моря миноги, а также крабы и моллюски. На мелководье их можно выловить, а затем сварить в походном котелке...

Глаза Олега вспыхнули едва заметно, когда он услышал о речных обитателях. Двенадцатый лишь криво усмехнулся и продолжил:

— Виктор, Сергей, караульте периметр. Олег и Надежда, со мной. Остальные — разбивайте лагерь, — скомандовал он хриплым, но твердым голосом.

Двое рекрутов проследовали за ним. Надежда, перспективная ученица, которой все вокруг предсказывали карьеру Зеркальной Девы, была выше Двенадцатого на голову, даже несмотря на то, что она сутулилась. Она была так же бледна, как и инструктор, но лишь хмуро проследовала за ним. Олег же легко шел на шаг впереди, будто перелетая кривые, перекрученные корни деревьев и вытолкнутые из земли валуны. Двенадцатый, едва успевавший уворачиваться от низко висящих веток и перешагивать через высокую траву и корни, одобрительно кивнул про себя.

Когда они подошли к реке, Двенадцатый зажёг масляный фонарь. Дешёвый, купленный на базаре в Порт-Ормосе жир для лампы чадил, в воздухе повис тяжёлый запах прогорклого сала. Инструктор осмотрел округу и, удостоверившись, что все тихо, опустился на одно колено и умылся холодной водой. Ученики последовали его примеру, Олег издал довольный смешок, отряхивая светящиеся плавники от мелких капель.

— Вода кажется чистой, — протянул Двенадцатый, — но мы все равно её отфильтруем и прокипятим. Самое худшее, что с вами может случиться это кишечная инфекция.

Он наполнил несколько бурдюков водой и достал рыболовную сеть.

— Как я и говорил, здесь в изобилии водятся морские и речные обитатели. Большинство из них при термической обработке...

Двенадцатый содрогнулся от тошнотворного хруста и развернулся к Олегу. Подросток с аппетитом жевал выловленного из реки небольшого краба, его белые зубы с лёгкостью перемалывали прочный хитин. Надежда побледнела только больше и отвернулась, поджав губы.

— Ты... — начал Двенадцатый. — Формально это безопасно, но...

Олег посмотрел на него черными глазами, и разгрыз крепкую клешню. Вид Олег имел удивленный, но довольный, будто бы кот, попробовавший сметану. Двенадцатый кашлянул, прочищая горло.

— Что ж... Я даже не буду уточнять, как ты его поймал, но впредь... Не стоит есть сырых крабов перед другими. Они все начнут пробовать, и я не оберусь проблем.

Он устало вздохнул и похлопал Олега по плечу.

— Было вкусно?

— Угу...

Двенадцатый бледно улыбнулся.

— Допустим. А теперь я покажу, как ловить крабов сетью.

В лагерь они вернулись меньше, чем через час, нагруженные сетями с крабами, моллюсками и миногами. Самую крупную миногу Олег нес в руках — он поймал ее сам, используя нож, чтобы изловить вёрткую змееподобную рыбу. Надежда не проронила ни слова, но на ее лице было написано, что она думает о странном инструкторе и не менее странном ученике, которого стоило бы обходить стороной по ночам.

При виде расставленных вкривь и вкось палаток и чадящего костра Двенадцатый лишь покачал головой. Он велел Олегу замочить миног в отдельной ёмкостью с солёной водой, а остальных пойманных речных жителей отправить в большой котелок над костром. Двенадцатый помог исправить кривые распорки палаток, объяснил, как правильно высушить промокшую за время пути одежду, и вернулся к костру, помешивая содержимое котелка ложкой. Олег сел рядом с ним, не заговаривая, лишь внимательно рассматривая неподвижных миног в миске.

— Почему мы их сегодня не съедим? — спросил он тихим, будто бы печальным голосом.

— Они могут быть ядовитыми, — ответил Двенадцатый, не поднимая головы.

Его светло-голубые глаза были полуприкрыты, в свете костра его шрамы казались глубокими трещинами. Олег сидел рядом и смотрел на огонь внимательными, немного пугающими темными глазами, похожими на речную гальку.

Вскоре Двенадцатый сообщил, что ужин готов, и ученики начали стекаться к котлу, вылавливая ложками крабов с покрасневшей от кипятка броней. Сам Двенадцатый, наскоро поев, встал и направился к краю поляны, на которой расположился лагерь, и уставился в темноту, наблюдая за малейшими движениями листвы. Нога ниже колена болела и горела огнем, ровно там, где заканчивались мышцы и начинался безжизненный металл. Это было самой глупой частью бытия калекой.

У костра рекруты сидели полукругом и смеялись о чем-то своем, выковыривая крабовое мясо из крепких панцирей. Олег сидел среди них тихо и так же старательно выбирал из крепкого хитина упругое мясо. Сырыми крабы были вкуснее, а чистить их было муторно. Подросток тихо, по-змеиному шипел и хмурился.

Двенадцатый вскоре вернулся и скомандовал двоим рекрутам занять место первых дозорных. Остальные начали понемногу разбредаться по палаткам, кто-то помог убраться и отмыть котел, кто-то принес ещё воды. Лагерь вскоре затих, и Двенадцатый остался у костра один. Он не поставил палатку, не представлял, как ночевать в ней в такую жару, так что просто лег на расстеленный на земле потёртый мундир и прикрыл глаза.

Тишина не наступала.

Джунгли дышали жаром и птичьими трелями. Где-то в сырой темноте летали крупные насекомые, по поляне проползла змея — ее холодная чешуя коснулась плеча Двенадцатого, заставив его вздрогнуть. Сквозь плотную листву не было видно звёзд, только подвижная, бархатная темнота смыкалась над маленьким лагерем.

Двенадцатый не мог уснуть.

Шорохи, звуки, далёкие переливы птичьих и звериных голосов, слабое прикосновение ветра, не несущее с собой прохладу — все это железным обручем сдавило виски, не давая разуму отключиться. Нога болела, будто бы икру свело судорогой. Проворочавшись какое-то время, он наконец сел и закурил, подбрасывая сухие ветки в костер.

Позади раздались шаги, и Двенадцатый мгновенно схватился за короткий клинок на поясе, его Глаз Бога вспыхнул бирюзой, но тут же погас.

— А, это ты, Олег, — пробормотал он. — Не спится?

— Вам тоже, наставник, — протянул подросток и присел на корточки рядом с инструктором.

Двенадцатый тихо рассмеялся.

— Не надо так официально. Я не наставник, просто... Ошибка выжившего.

Олег только печально посмотрел на Двенадцатого и зажмурился когда ветер бросил в их сторону сноп мелких искр. Посидев так немного, Олег поднялся на ноги и направился к краю поляны.

— Я их подменю.

— Один? Ещё ведь не время...

— Все равно не могу уснуть.

Двенадцатый пожал плечами и кивнул. Сам он тоже не спал и оттого мог посторожить. Вскоре мимо него прошел один из рекрутов, сонно зевая — Олег отправил его в палатку, оставшись сторожить.

Бесконечный фоновый шум продолжал давить на голову, заставляя Двенадцатого мечтать о том, чтобы заткнуть уши, но понемногу усталость начала брать верх, и инструктор начал клевать носом, устроив голову на сложенных руках.

Неожиданно какофонию звуков в джунглях прорезал нечеловеческий крик. К тому моменту, когда несколько рекрутов уже выскочили из своих палаток, Двенадцатый уже бросился к тому месту, откуда доносился крик. Свет фонаря метался по широкой листве, отбрасывая уродливые тени. Сначала Двенадцатый увидел кровь на земле. А затем перепуганного до смерти рекрута по имени Виктор, тот зажимал рукой глубокие царапины на плече.

— Что произошло? — быстро выпалил Двенадцатый.

— Т-тигр... Это были тигры... — пробормотал мальчик. — Тигры с длинными хвостами...

Двенадцатый вздрогнул и едва удержался от того, чтобы не встряхнуть Виктора за плечи.

— Где Олег?

— Он... Он... Порезал руку и побежал... — Виктор указал на чащу леса, где скрылся мальчишка.

Двенадцатый сразу же бросился туда, на бегу активируя Глаз Бога. В бирюзовой вспышке он рванул вперёд с нечеловеческой скоростью, перемахивая через поваленные деревья. Он следовал за слабым шумом от шагов впереди, пока не нагнал нескольких тигров, преследовавших свою добычу.

Олег бежал не бездумно, не в панике. Он нарочно петлял и путал след, передвигаясь с ловкостью маленькой юркой ящерицы. Громадные тигры ришболанды мчались за ним, практически перехватывая его на ходу, но каждый раз оказываясь на шаг позади.

Двенадцатый ускорился и поравнялся с Олегом, оттолкнул его в сторону и поднял руки, ударив и без того визжащие воздушные лезвия в его руках друг о друга. Звук, прорезавший ночные джунгли, получился настолько звонким и чистым, что у Олега заложило уши. Тигры завыли, словно волки, поджимая свои длинные веерообразные хвосты, и попятились от источника высокого звука.

Двенадцатый ударил лезвием об лезвие ещё раз и ещё, отгоняя диких зверей не только от Олега, но и прочь от лагеря. Олег скорчился на земле, зажав уши руками. Когда наконец тигры, оглашенные, прижавшие уши, перепуганные и дезориентированные, бросились врассыпную и скрылись в душной темноте, Двенадцатый опустил руки. Он тяжело дышал после быстрого бега, ногу пронзало невыносимой болью, и он присел на корточки, дожидаясь, когда стволы деревьев и плотная листва перестанут плыть перед глазами.

— Ты что, с ума сошел? — наконец прохрипел он, глядя на Олега. — О чем ты думал?

Олег убрал руки от ушей и потряс головой, все ещё заметно оглушенный высоким, чистым звуком.

— Я хотел отвести их от лагеря, — произнес он тихо и показал неглубокий порез на ладони.

Двенадцатый схватил его за маленькую руку своими затянутыми в перчатку пальцами и прорычал, не в силах сдерживать злость.

— А как ты планировал возвращаться, умник? Или что, решил собой пожертвовать, а?

Глаза Олега расширились, и Двенадцатый тут же почувствовал себя последним ублюдком. Он отпустил руку рекрута и медленно выдохнул, заключая парнишку в неуклюжие, медвежьи объятия.

— Ты не должен был так рисковать, — произнес он уже спокойнее и тише. — Вы — моя ответственность. Мой долг вас защищать. Не твой, Олег.

Он похлопал Олега по плечу и поднялся, механическое колено в очередной раз вывернулось в обратную сторону, но Двенадцатый устоял на ногах.

— Пойдем обратно в лагерь.

Олег взглянул на него напряжённым взглядом глаз-камушков, а потом последовал за ним тихо, не сказав ни слова.

Вернувшись в лагерь, Двенадцатый осмотрел царапины на плече Виктора и помог их перебинтовать, а потом занялся раной Олега, все ещё бормоча про технику безопасности. Лагерь гудел от тревоги, и до утра никто уже не сомкнул глаз. Особенно Двенадцатый, который и не представлял, как теперь вообще сможет спать в ближайшее время.

Наутро он продолжил вести силовые тренировки, периодически поглядывая на Олега. Тот не отводил немигающий взгляд от Двенадцатого, но подошёл к нему лишь после всех тренировок, когда инструктор сидел у своей палатки и бездумно перебирал струны лиры.

— Наставник, — начал Олег.

— Я никогда им не был, — оборвал его Двенадцатый, продолжая что-то хрипло мурлыкать под музыку.

— Но вы спасли нас.

— Потому что это мой долг, Олег.

Что-то блеснуло в глазах рекрута, когда тот поджал губы и мягко исправил его.

— Сабимару. Меня зовут Сабимару, наставник.

Двенадцатый мягко улыбнулся.

— Хорошо. Я запомню, Сабимару.