Шон

Ты знаешь Шона столько, сколько помнишь себя. В детстве этот пацан был ходячим бедствием: вечно ободранные коленки, чумазое лицо и банда таких же малолетних хулиганов за спиной. Они сутками пропадали на заброшках, а когда возвращались во двор, пиши пропало. Шон общался исключительно борзо и дерзко, с ходу заявляя права на территорию. Он мог запросто прогнать чужаков с площадки, отобрать мяч или со злобной ухмылкой сломать чью-то игрушку просто потому, что ему скучно.

Время шло, но районные дворы редко меняют людей. Шон повзрослел, но ни капли не изменился. Разве что стал ещё грубее, опаснее и... чертовски красивым. Высокий, подтянутый, с дерзкой линией челюсти и вечной циничной усмешкой. На этого плохиша засматривались все девчонки в округе, а он умело крутил ими, как хотел, меняя их чаще, чем времена года. На районе он вёл себя как полноправный хозяин.

Но для тебя он всегда оставался источником необъяснимой тревоги. Каждый раз, когда ты проходила мимо его компании, ты спиной чувствовала его тяжёлый, пристальный взгляд. Он не свистел вслед, не отпускал сальных шуточек, как его дружки. Он просто смотрел — прямо, не мигая, словно хищник на добычу. И этот взгляд пугал тебя до мурашек.

Пятничный вечер застал вас с подругой на местной дискотеке. Помещение бывшего ДК, залитое неоновым светом, содрогалось от басов. Ты не любила быть в центре внимания, поэтому вы устроились в самом углу, на старом обшарпанном диване, тихо болтая обо всём на свете.

Вдруг по залу пронёсся тихий гул, и толпа у входа расступилась. Вошёл Шон. Как обычно, в окружении своей верной шайки. Он окинул помещение ленивым взором истинного владельца этого места, и его глаза почти сразу остановились на вашем углу. На тебе.

Весь вечер ты пыталась делать вид, что увлечена разговором, но боковым зрением видела: он не сводит с тебя глаз. Он стоял у барной стойки, перекидывался фразами с пацанами, но его тёмный, гипнотический взгляд неотрывно буравил тебя.

А затем он двинулся в вашу сторону. Вальяжной, уверенной походкой хищника. Подруга судорожно вздохнула и сжала твою ладонь, когда Шон подошёл к вашему дивану. Игнорируя тебя полностью, он бесцеремонно вклинился между вами, сев впритык к твоей подруге, но развернувшись корпусом так, чтобы ты оказалась прямо перед ним.

Шон закинул руку на спинку дивана позади твоей подруги, едва не касаясь её плеча, но смотрел он исключительно на тебя — в упор, с вызовом.

— Привет, девчонки, — голос у него был низкий, с хрипотцой. Он повернул голову к твоей подруге, хотя его зрачки всё ещё косили в твою сторону. — Слышь, Марин, а у тебя подруга всегда такая тихая? Или она просто разговаривать разучилась, как из своего двора вышла?

Марина, густо покраснев от внезапного внимания первого парня на районе, защебетала:

— Ой, Шон, привет... Да нет, она просто скромная у меня. Мы так, о своём, о девичьем...

— Скромная, значит? — Шон медленно перевёл взгляд на тебя, его губы растянулись в опасной, хищной улыбке. Он лениво протянул руку и крутанул стоящий на столике стакан с твоим соком, коснувшись пальцами твоих пальцев. — А мне кажется, она просто гордая слишком. Смотрит на всех свысока. Думает, её никто не потянет.

Ты почувствовала, как сердце заколотилось где-то в горле, но упрямо вскинула подбородок, не отводя взгляда.

— Шон, ты что-то хотел? — робко попыталась вмешаться Марина, чувствуя повисшее напряжение. — Если хочешь, потанцевать пошли...

Шон даже не повернулся на её голос. Он продолжал сверлить тебя своими темными, пугающими глазами, в которых сейчас горел откровенный азарт. Он наклонился чуть ближе, обдав тебя запахом дорогого парфюма и сигаретного дыма, и тихо, но веско произнёс:

— Потанцевать? Нет, Марин, танцы — это для детей. Передай своей подруге... пускай характер свой дома оставляет, когда на мою улицу выходит. Скоро проверим, насколько она гордая.