Шоколадный торт и сюрстрёмминг

Парень с синими волосами пришёл в кофейню снова. В тот день Дилюк почти всю смену был занят разбором свежих поставок и застал только отблеск зеркальных очков, когда тот уходил. Диона сказала, что он взял фраппе. Нареканий насчёт подмены напитка в прошлый раз не последовало. Зато в книге отзывов появился рисунок котёнка, выражением мордочки поразительно похожего на задумчивого Дилюка. И подпись: “Здесь мило и приятные бариста”. 

В первые два визита со странным, но интригующим гостем общалась Диона. Не то, чтобы Дилюк что-то делал в данном направлении, просто так сложились обстоятельства. Но в дальнейшем он вынужден был признать: парня в очках он старается избегать. Заинтересованно наблюдать со стороны, но не контактировать. И сейчас, в очередной раз пролистывая книгу отзывов, снова наткнувшись на рисунок с грустным котёнком, как они его окрестили, Дилюк попытался убедить в первую очередь себя, что посвящение адресовано его напарнице. 

– Это кошка, Диона, посмотри внимательней, – Дилюк очередной раз перевёл взгляд с рисунка на девушку и обратно. 

– На мордочку глянь, да, именно с такой рожей ты в облаках и витаешь. Это если ты вдруг не знал. Тебе послание, придурок. – Гнула своё Диона. 

– Но из нас двоих ты носишь обруч с ушками, причём здесь я? 

– Это панда. – Вмешался посетитель за стойкой. – Я нарисовал тебя пандой. Всё-таки я профан в этом. Неловко получилось… 

Дилюк поднял глаза на голос и упёрся в те самые зеркальные очки. Их обладатель приходил в кофейню регулярно, ни разу не повторялся в заказах, вёл себя вежливо и даже приветливо, но при этом почему-то вызывал глухое раздражение. 

– Сырный раф, будьте добры, – обратился синеволосый уже к Дионе. 

– Прости, милый, ты меня уел, такого у нас нет. Раф могу предложить с лавандой или, прости-господи, арбузом. Не мне судить, но этот вкус я не жалую. Хоть он и популярен. 

– Поверю на слово, лаванда так лаванда. – Мягко согласился он, как всегда оплатив заказ картой, и одарил Диону своей потрясающей улыбкой. 

Дилюк отогнал от себя странные мысли об этом парне и снова вернулся к книге отзывов. Зверёк на рисунке, обозначенный пандой, упорно не хотел таковым восприниматься. 

– А почему панда? И разве это она? Это ж, кхм, медведь такой, с синяками под глазами. – Отчаянно хотелось найти зеркало и проверить свой внешний вид, и чтобы этого никто не заметил. 

– Я не знаю, почему. И не настолько плохо рисую. Это красная панда, файрфокс, у неё хвост пушистый… 

На фразе про хвост Дилюк машинально потянулся поправить свои длинные волосы, забранные в пучок, а посетитель вдруг стушевался и слишком резко повернулся к Дионе, постукивая по стойке ногтем в нетерпении. Та уже нацепляла на стаканчик крышечку. 

– Спасибо. И хорошего дня. – он улыбнулся снова, принимая напиток. 

– “Профессиональное у него это, что ли?” – подумал Дилюк, задерживая взгляд на спине гостя, который остановился у дверей поправить накинутый на плечи бомбер спортивной команды какого-то американского колледжа. 

Шмотка была явно не по размеру, не подходила к образу и вообще мало претендовала на то, чтобы водиться в гардеробе такого модника. И это почему-то выбешивало. Хотя. Какое. Ему. Дело. 

– Я не ослышался? Сырный раф? 

– В принципе, можем попробовать, он несложный и, может даже, приживётся в ассортименте? Надо только запустить какую-нибудь акцию… 

– Да нет, готовить я это умею, просто ты не считаешь, что это слишком? Люди такое пьют? 

– Не попробуем – не узнаем. Меню давно пора освежить, если бы меня кто-то спрашивал. И кстати, про акции, – её прищур не обещал ничего хорошего, – как насчёт начать подписывать стаканчики с кофе навынос? 

– Плагиат со “Старбакса”. – отрезал Дилюк и предпочёл уйти от дальнейшего разговора не только фигурально. 

В следующий раз синеволосый пришёл не один. Его спутник был высоким, шумным и таким рыжим, что, казалось, ирландцы должны обзавидоваться и признать его своим. Дилюк сразу же опознал в нём хозяина той ужасной спортивной куртки, которая снова была небрежно накинута на плечи парня в очках. Свет ламп отразился от их зеркальной поверхности, едва не ослепляя, и Дилюк невольно поморщился. 

Когда рыжий подошёл ближе, выяснилось, что он ещё более высокий и плечистый, чем показалось поначалу. Он облокотился на стойку, быстро обвёл взглядом меню и осветил зал такой широкой и зубастой улыбкой, будто хотел превзойти сиянием зеркальные очки. 

– “Американец” – сделал предположение Дилюк за миг до того, как тот обратился к обоим бариста, не конкретизируя адресацию и с явным бруклинским акцентом. 

– Я бы хотел заказать порцию самого шоколадного торта для моего самого любимого друга. У вас ведь есть шоколадный торт? 

– “Моцарт” или “Захер”? – Диона быстрее включилась в разговор, пока Дилюк заканчивал расставлять чашки для прогрева на кофемашине. 

– Того, который, по вашему мнению, более шоколадный. – улыбка парня на миг сделалась ещё ярче, хотя казалось, что всему есть предел. 

– Значит “Моцарт”, – Диона вводила код для чека, а Дилюк уже вынимал заказанное из витрины-холодильника. – Какие желаете напитки? 

–  Листовой чай для меня, и что обычно заказывает мой друг? Вы ведь знаете вкусы постоянных клиентов? 

К этому моменту разговора Дилюку начало казаться, что американец умеет регулировать интенсивность улыбки тем же способом, как это можно проделать с рождественской гирляндой. 

– Дело в том, – начала Диона, и только Дилюк смог уловить в её тоне ноту самодовольного ехидства, – что за несколько недель с момента нашего знакомства ваш спутник ни разу не повторился в заказе. 

Она несколько жутковато отзеркалила его улыбку. Получилось слащаво. Дилюк усмехнулся в кулак. 

– Леди права, – присоединился к разговору подошедший синеволосый, – я ещё не определился с любимым напитком. Сегодня, пожалуй, пусть будет венский кофе. И, Тарталья, не мог бы ты впредь не решать за меня. 

– Милый, пожалуйста, будь сладкой тыковкой и займи нам столик, пока я здесь всё улажу. – Отозвался рыжий, заботливым жестом поправляя ту самую злополучную куртку, что сползла от возмущённого движения плеча. 

Нет, ну этот американец явно непробиваемый. Или бессмертный. 

Диона, бегло оглянувшись по залу и убедившись в отсутствии других посетителей, изобразила рвотный позыв в перчатку, которую собиралась надеть. 

Парень в очках застыл на миг холодным изваянием, одними губами прошептал “я убью тебя”, после чего развернулся и направился вглубь зала. Его спина явственно выражала презрение. И Дилюк осознал, что дорого бы дал за возможность видеть сейчас его глаза. 

Выбив чек, Диона рассчитала рыжего, мгновенно испарившегося в поисках своего спутника, и принялась за кофе. 

– Он и так душка, но когда отстаивает личные границы, прям хорош, не находишь? – промурлыкала она, встряхивая сливки в сифоне. 

– Даа… Нет! Что? – Дилюк выдал себе мысленную оплеуху за то, что замечтался, и что засматривается на чужого, между прочим, парня. – О чём мы вообще сейчас? 

– Хехе. Расслабься. Выглядишь так, будто тебе срочно нужен перекур. Или взбучка. – Напарница водрузила на поднос чашку с высокой шапкой сливок, присыпала корицей. – Иди проветрись, я отнесу. 

Парни покидали кофейню, так же шумно, шутя и толкаясь. Синеволосый запнулся, но был ловко подхвачен своим спутником, и падения удалось избежать. Он обворожительно улыбнулся, посылая Дионе воздушный поцелуй, и вернулся к прерванному разговору. Та включилась в игру, поймала послание и смачно припечатала “им” Дилюка. Но не похоже, чтоб переадресация была замечена. 

– …как ты будешь выглядеть на фото, более чем на 90% состоит из мастерства и качества работы фотографа, и уж точно не зависит от того, что ты ел накануне. 

– В общем случае, пожалуй, ты прав. Но ты всё ещё недостаточно долго меня знаешь. – рыжий одарил его лукавой улыбкой и присел завязать шнурок. 

– Ну если так, в чём проблема просто не рисковать? Ну там, держаться подальше от сюрстрёмминга? 

– “Сюрстрёмминг” – звучит как экзотическая сексуальная практика… мне нравится! 

– И пробовать мы его не будем! – пит-стоп закончился, и парень в очках опять пошатнулся, слишком резко увлекаемый на улицу своим спутником. 

Дилюк понял, что снова засмотрелся, и чувствовал себя так, будто услышал что-то, что ему не предназначалось, а по-простому – грел уши. Которые, кстати, почему-то горели. 

– Диона, – обратился он к напарнице в некоторой нерешительности, – что такое сюрстрёмминг? 

– Мерзость. – Ответ был неожиданно слишком коротким, и так ничего и не прояснил. 

– Но кому-то же нравится? 

– Кому-то, может, и нравится… – девушка доставала стаканы из сушки, потому отвечала, не оборачиваясь. 

– И зачем-то ведь люди его делают… 

– Хах, зачем делают. Чтобы есть. Ну и туристов пугать, само собой. Это шведское национальное блюдо. Местный колорит, все дела… Стоп. А ты про что подумал? 

Не желая отвечать на вопрос, Дилюк подхватил полотенце и спешно занял себя уборкой в зале. 

На столике у окна, который облюбовали парни, его встретил нетронутый венский кофе.