Школьная площадка

Здание школы вздымалось над детской площадкой серым бастионом. Потресканный фасад, протекающая крыша и ленточка «1 сентября – День знаний!» (которая, впрочем, весела до того момента, пока проливной осенний дождь не приведёт её в отвратительное состояние) никогда не вызывали у Кими яркого желания приходить сюда каждый день. Оно и понятно: в восемь утра хотелось лишь кутаться в тяжёлое одеяло, провалившись в сон, а не утопать в сугробах на пути к семичасовой нервотрёпке.

Так оно и оставалось, пока на 9-м году обучения его друг Ландо не сказал: «Погнали после уроков на площадку у школы». А на уместный вопрос «Нахера?» ответил: «Увидишь».

Тогда и началось то, что принято называть «крутая подростковая жизнь». Хотя Антонелли ни на секунду не считал это крутым, наоборот, в особо долгие ночи очень корил себя за то, что последовал за «толпой». Ну а что тут поделать, если пропустить одну-две сигареты после шести уроков, параллельно обсуждая следующий учебный день. Благо, ветвистые клёны очень удобно выстраивались в непреступную, от глаз преподавателей, стену, за которой и не разглядишь, чем подопечные занимаются после или вместо уроков.

Но жизнь Кими перевернулась самым неожиданным образом, когда в этой компании примелькался он: Олли Берман. Парень из параллельного класса, который через друзей друзей однажды оказался на этой площадке. Заобщались они довольно быстро, во всём находятся общие темы: от сторонних интересов до мнений об учителях.

Тёплые, наивные чувства начали клубиться в Антонелли почти с самого начала, но достигли своего апогея через два года. Весной, за пару недель перед выпуском, стало понятно, что других шансов больше не будет.

А потому, собрав все силы в кулак, Кими перепрыгивал лужи, почти переходя на бег. Сегодня выдался идеальный момент признаться – поредевшая за годы компания почти в полном составе решила остаться у себя дома. Утром он написал сообщение Берману с просьбой поговорить, и вот, чувствуя, как тёплый весенний воздух заполняет лёгкие, взгляд пал на детскую площадку. Где на скрипучей карусели сидел объект тайного обожания.

Перед глазами пролетали все моменты, которые могли что-то значить: когда Олли обнимал дольше, чем нужно было, когда засыпал на плече, да даже сейчас его лицо мгновенно распалось в улыбке при виде Кими. Всё это заставляло сердце биться так, будто он выпил с дюжину энергетиков.

— Привет, — растерянно проговорил он, садясь рядом. Карусель жалобно скрипнула под ним и чуть провернулась в бок.

— Дарово, — Берман тут же притянул его в объятия. — На счёт чего ты хотел поговорить? А то вид у тебя, будто ты гостайну сейчас озвучишь.

Антонелли рассмеялся, сжав в руках телефон. Чёрт, а он и не думал, что так сильно будет заметно его волнение.

— Ну, не настолько всё серьёзно, конечно, — он прокашлялся, посмотрел на время, немного помолчал и, отчаянно поняв, что момент признания оттянуть нельзя, сказал: — Слушай, ну ты мне это... люблю я тебя, короче... вот.

Щёки тут же обжёг румянец, а всё нутро сжалось до одной точки. В сторону Бермана он боялся и взглянуть. Глаза отчаянно бегали по разбитому асфальту, по облезлой горке, по прилегающим домам. Всём таким большим, таким грозным по отношению к Кими, что хотелось расплакаться и убежать.

— Кими, ну ты и дурак, конечно, — в тоне Олли было что-то нечитаемое, а потому Антонелли вынудил перевести взгляд на него.

— Это не взаимно? — тихо проговорил он, будто готовясь к удару.

— Взаимно, конечно. Ты раньше признаться не мог? А то я всё наше общение чуть ли не на Таро гадал, — Берман тут же обнял остолбеневшего парня. — Господи, я так рад.

На лице Кими тут же засияла улыбка, и он прижался к нему как к спасательному кругу. Столько пролитых слов, вынесенных мозгов Ландо и страхов кануло в небытие в этот момент.

— То есть всё то, о чём я думал, и было намёками? — сказал он, отстранившись.

— Я не знаю, о чём ты думал, но когда я уснул у тебя на плече, это был точно не дружеский жест. Я и подумал, что ты меня отшил тогда, потому что промолчал поутру.

— Какие же мы ебланы, — отозвался Кими.

Май цвёл в воздухе запахом сирени, экзамены наступали, а двое парней на площадке и не думали об этом всем. Будто вся вечность впереди...