Школьная школа (ау)
Допустим, что все персы – это школьники одного провинциального городка :D
Тайминги: ну, примерно 2013-2014 гг
И, да, это скорее набор микро-скетчей, чем цельный текст. А и ещё, чуть-чуть сохраняя канон, тут Мартоны скорее как бротп выступают, а как зачаток отп мелькают Душки :3
TW: ээээ грубый юмор и маты..?
✧･ﾟ: *✧･ﾟ:*:･ﾟ✧*:･ﾟ✧
Антон вопросительно поднял бровь, глядя на одноклассницу, что плюхнулась на пока что пустое место рядом с ним. Он её вчера на линейке и классном часу не видел и сегодня не ожидал узреть.
– Ты же не собиралась в десятый класс, – вместо приветствия сказал он.
– А ты не собирался больше быть старостой класса, – тут же огрызнулась явно невыспавшаяся брюнетка, указывая на скомканную в пенале красную повязку. – Однако смотри: второе сентября, а мы оба всё там же.
Звёздочкин невесело скривился. Он и правда на последнем звонке для девятых классов «по секрету» проговорился Красновой о том, что больше не собирается быть представителем их «стада».
– Меня… «попросили».
– Ну, так и меня тоже.
Маша и Антон синхронно вздохнули. Два самых жёстких и несгибаемых человека в их классе, которые не боялись спорить с учителями и даже директором, на поверку оказались не такими и жёсткими.
– Отец?
– ...Да. И у тебя?..
– Не-а. Папа-то норм отнёсся к уходу. Прикинь, мы с ним уже отвезли документы в колледж, но внезапно деда прознал обо всём и такой бугурт нам обоим устроил... Чуть ли не выселить из дома обоих грозил. Ну, мне-то без разницы, в приёмке сказали, что общагу при поступлении дадут, но папа заднюю дал. Ну... И в общем попросил, чтобы я осталась в школе.
– Понятно...
– А у тебя что?
Антон недовольно дёрнул плечом.
– Наталья Владимировна нажаловалась отцу, когда я в мае вернул ей повязку старосты.
– Чё?.. А ей какая нахуй разница, ты старостой будешь или кто-то другой? Вон, Настя хотела быть ею нынче. Да и нахуя эта «должность» вообще нужна, если ты в том году ничего особо и не делал?..
– Не матерись. И это только тебе так кажется. На все мероприятия, если желающих не было, таскался я. Дежурил в классе, если назначенные, особенно ты, сбегали, я. За классным журналом вечно я бегал. Тетрадки ваши у учителей забирать тоже я ходил. И за все ваши прогулы и косяки спрашивали с меня почему-то в первую очередь.
– Мда. Короче, залупа, а не должность. И тебя на эту залупу хорошенько так наса...
– Мария!!
Краснова усмехнулась, услышав раздражённое шикание от Антона. И как раз в тот момент, когда прозвенел звонок. Однако она не спешила уходить.
– Хочешь пойду и скажу ей, что нам такого старосту ещё на год нахуй не надо? И потыкаю других, чтобы сделали общее переголосование.
– Тут уже бесполезно… Но спасибо за предложение, – нехотя отказался Антон и бегло, вопросительно огляделся. Все расселись кто с кем хотел, а не как их в прошлом году рассаживали. Одна только Маша села на «назначенное» ранее классухой место – и иронично, что это место было рядом с тем, кто мог её утихомирить. «Видимо, по привычке», – думается Звёздочкину. Вряд ли брюнетка выбрала его по доброй воле. Хотя нет, есть одна причина, по которой к нему могли подсесть, и это…
– Учебником поделишься? – без зазрения совести с самыми честными глазами шёпотом спрашивает Маша, когда в класс с минутным опозданием заходит химичка. Да, либо ради списывания, либо ради учебников. Ну, конечно. Об этом стоило догадаться, учитывая, что вместо полноценного рюкзака у неё...
– А где... твой рюкзак?! – удивляется Антон, глядя, как Маша выуживает из обычного целофанного пакета с логотипом «Магнита» общую тетрадь на кольцах и вытаскивает погрызенную замусоленную ручку из заднего кармана джинс (как она только в таком виде мимо дежурных прошла незамеченной?..).
– М?.. Да хрен знает, я сумку свою чёт сегодня не нашла. У папы в машине или гараже, наверное, оставила.
– Так взяла бы другую какую-нибудь. У тебя же есть.
– Я взяла пакет. Первое, что под руку попалось. Свою функцию «донести тетрадь до этой залупени» он выполнил на пять с плюсом. В чём проблема-то?
Шатен скривился и отвёл взгляд. Было большое желание назвать Машу бомжикой с пакетиком, но его отвлёк учитель, который уже успел написать тему урока на доске.
– Маха!!! – прогремело на весь коридор, когда 10 «А» торопливой толпой вырулил из кабинета химии. Краснова аж об порог от неожиданного окрика запнулась и упала бы, если бы её за жилетку (в кои-то веки застёгнутую, а не болтающуюся словно тряпка) не ухватил выходящий из кабинета следом Звёздочкин.
– Ух, ля... Спасибо... – растерянно пробормотала она, поправляя одежду.
– Маха, ёпт! – В эту же секунду сквозь толпу прорвался невысокий растрёпанный шатен с ярко-зелёными раскосыми глазами. На лице высыпались все признаки переходного возраста, но, кажется, его это особо не беспокоило. – Ты чё, осталась всё-таки?!
– Дарова. Ну, как видишь.
Антон прохладно осмотрел Диму Побрацкого с ног до головы. Он и не знал, что Краснова «тусуется» с этим восьмиклассником…
– А чё так? Ты же хотела в автоколледж поступать.
Дима «Шашлык» за свою выходку той весной уже стал легендой всей школы. Причём не без помощи Антона, за что самому Звёздочкину до сих пор стыдно (да и уши фантомно по-прежнему горят, отец оттаскал его знатно тогда). А вот Маша, когда узнала об истории, хохотала до рези в животе и никак не желающих останавливаться слёз.
– Да-а-а... – протянула брюнетка. – Деда пизды дал и сказал, что я после девятого только через его труп уйду.
– А-а-а... Да, пиздец...
Тут Побрацкий замечает Антона и мрачнеет.
– А ты чё тут забыл?
Маша фыркает и оборачивается к однокласснику.
– Кстати, да, ты чё завис? Лети к своей любимой русичке.
– Слежу, чтобы ты не сбежала с урока.
– Сегодня я и не собиралась. Надо же взглянуть на «радостное» лицо Ирины Васильевны, когда она узнает, что я в десятый класс пришла.
– …Ой, – Дима внезапно дёргается, отступая на шаг в сторону. Троица, так и зависшая у кабинета химии, внезапно оказалась окружена такими же восьмиклассниками, у которых тут был следующий урок. Кажется, это параллель Побрацкого.
Антон замечает высокого нескладного парня с пышными чёрными кудрями, что раздражённо в упор сверлил Шашлыка взглядом. Если бы не квадратные очки, то он был бы… Шатен покосился на Машу. Чёрт, а если так подумать, они ж буквально на одно лицо. Родственники?..
– Вы знаете… Пожалуй, пойду-ка я. Всё равно звонок через пару минут, – как-то непривычно робко протянул Дима, пятясь спиной почему-то в ту сторону коридора, что вёл к столовой и библиотеке, а никак не к кабинетам.
Маша удивлённо оглядывается и замечает того же парнишку, что застыл словно соляной столп и смотрел так, будто взглядом хотел прожечь в Побрацком дырку.
– О, Олежка!.. Привет, – махнула она рукой парню.
Брюнет, проследив, как Дима спешно скрывается за одной из ближайших дверей, перевёл взгляд на неё и кисло улыбнулся.
– Олежа на той неделе застукал Олю, свою сестру, с Димоном. И, ну, учинил обоим скандал, – шёпотом объяснила Маша, когда Антон выкроил на уроке русского минутку и всё же позволил себе полюбопытствовать.
– Застукал за... чем?
– Да целовались они просто. Ну, он и увидел это, а ещё банку энергоса и пачку сигарет в руках у Димы. С веником накинулся на него, а тот, видимо, от неожиданности даже сдачи не дал. Сбежал. Дима вроде даже говорил, что за ним где-то с километр бежали, – на последнем предложении Краснова весело хмыкнула, представляя себе эту картину.
Антон вздохнул, записывая текст под диктовку и думая, что на месте этого Олега он бы поступил точно также.
– А вы… родня, выходит?
– О, тоже заметил, да? Нас и правда всё детство путали, если выходили вместе гулять, а с возрастом эта дичь усилилась будто. Но нет, мы просто соседи. Душновы через дорогу от нас живут.
Душновы… Фамилия была знакомой.
– Антон, Маша, что обсуждаем? Всему классу, может, расскажете?
Парочка тут же с преувеличенно заинтересованными лицами опустила взгляды в свои тетради.
– Погоди, – через пару минут нарушил молчание Звёздочкин, – а это не тот ли, который в том году на всерос в Москву ездил?
– А хрен знает, я за таким не слежу. Вроде бы да, он.
– Неплохо…
– Единственное, что я точно знаю – это то, что он не выиграл там ничего.
– Краснова!
– Тем не менее. Дойти до этого этапа уже много стоит.
– И Звёздочкин туда же.
Маша, игнорируя замечание руссички, пожала плечами и обратно уткнулась в тетрадь.
Сама она на олимпиады школьные ходила только ради оценок, которые учителя обещали за участие и (ну, вдруг) победу. Правда, один раз каким-то магическим образом попала аж на областной этап, и их физик возлагал на неё большие надежды, но… Маша полностью по нулям получила. Учитывая, что она не особо и расстроилась, Звёздочкин подозревал саботаж с её стороны. Скорее всего, Красновой тупо не захотелось идти дальше, поэтому она натыкала ответы от балды и свалила восвояси. Очень в её стиле.
Антону опять пришлось пододвинуть к ней учебник, когда Маша вздохнула и повернулась к нему, но ещё не успела открыть рот. Не то чтобы он злился или был раздражён. Вместе за одной партой они сидят с пятого класса. Привык уже.
Да и их тандем был вполне действенным, полезным и даже местами приятным, хотя со стороны все думали, что это просто вынужденные мирно сосуществовать прилежный отличник и местная задира-троечница. Которая и не задира вовсе, а так, просто острая на язык, умеющая постоять за себя девчонка.
– Пойдёшь с нами до площади? Там сегодня какой-то движ, говорят, будет.
На улице погода, что говорится, пела. По пятницам как-то так везло, что уроков было всего шесть. Причём с последнего их сегодня внезапно отпустили. Антона, замершего в ожидании машины, на крыльце поймали Маша и её подруга из параллели Ангелина Ларионова. Шатен окинул взглядом других лениво выходящих из школы и сделал вывод, что на площадь идёт минимум десять человек.
– Нет, – выдохнул он, жалея, что так неосмотрительно позвонил водителю отца и предупредил, что закончил раньше. И правда ведь мог это время посвятить прогулке. – За мной сейчас уже приедут.
– Ох, наш царёк ждёт кортеж, – тут же фыркнула Геля, не упуская возможности подколоть. Странно, что девушка, с которой Антон почти нигде не пересекался, так сильно недолюбливает его и задирает. «Вот кто настоящая задира, а не Маша», – внезапно понимает Звёздочкин, продолжая свою мысль, которая пришла ему ещё в сентябре.
Краснова вздохнула. Пока они открыто не цапались, она в отношения этих двоих не влезала, считая, что сами разберутся. Не маленькие уже.
– Вы идёте там?! – крикнул кто-то из ожидающей девчонок толпы.
Ларионова и Краснова встрепенулись и поспешили следом за компанией. Последняя только махнула рукой на прощание и характерно скривила губы. Это означало, что фотки, если там будет что-то интересное, вечером скинет.
А сейчас…
У него есть небольшая передышка перед репетитором, которую можно было бы потратить на отдых.
– Чё?.. – ощутив болезненный тычок в бок, Маша тут же ощетинилась и недовольно покосилась на Побрацкого.
– Смари, – свободной от сигареты рукой Дима указал куда-то в сторону. – Эти душнилы окончательно спелись. Теперь и домой парочкой ходят.
Брюнетка проследила за направлением руки восьмиклассника и с некоторым удивлением уставилась на неспешно выходящих из школы Звёздочкина и… Душнова? Причём оба выглядели вполне довольными жизнью несмотря на бесконечно тающий ноябрьский снег и в целом отвратную погоду. Во всяком случае у Антона Маша давно не видела такой расслабленной и искренней улыбки. Да и Олег (или Лёша?.. Какое у него там правильное имя? Во дворе его почти все Олегом звали, хотя вроде бы он уточнял, что его не так зовут), вечно затюканный очкарик, как-то уж слишком эмоционально и открыто вёл диалог.
– Эт как? – вырвалось у Маши прежде, чем она обдумала мысль. Из головы даже вылетела осторожная мысль о том, что Антону как излишне ответственному старосте не стоило бы сейчас видеть у гаражей сбежавшую с последнего урока Краснову.
– Уже вторую неделю вместе по школе шатаются, – насмешливо фыркает Дима, выдыхая вместе с морозным паром клубы сигаретного дыма. – Голубки.
– Чё-ё-о-о?! Серьёзно???
– Бля буду. Я на той неделе в библиотеку ходил, нашёл дома учебник, который в шестом классе просрал. Мне сказали поставить его на полку к остальным, Она ещё в самой жопе, оказалось, была. Так вот. Там же стоит среди стеллажей небольшой стол – ну, ты его знаешь наверняка, за ним часто сидят и списывают домашки, пока библиотекарша не видит. Так вот. Эти двое сидели за ним, книгами обложились, типа их не видно, и о чём-то как девки сидели шушукались.
– Хм… – Маша, ёжась от ледяного ветра, стряхнула пепел с сигареты и задумчиво проводила взглядом «парочку». – Может… учились?
– Ага, конечно. Чё, им делать больше нечего?
– Так отличники же оба. Антон, как минимум, весь в репетиторах. Да и вообще – ты видел, чтобы они сосались?
– А ты чё, их защищаешь?!
Краснова равнодушно пожала плечами.
– Да не, похую в целом. Просто я Звёздочкина с первого класса знаю, это… Как-то не в его духе. Думаю, что всё же они тупо зубрили чё-то сидели. Может, к одному репетитору ходят. Кстати, и Душнов на факультативе по биологии с нашими аж сидит. Хуй знает к чему, но готовится.
– А, да?.. Стоп. А ты откуда знаешь?
– Контрольную переписывала.
Маша выдохнула всё тот же морозный пар вместе с облегчением и сигаретным дымом. Врать у неё плохо получалось, так что сейчас просто нереально повезло проехаться на доверии Побрацкого к старшей подруге.
Всё же Звёздочкина предупредить стоит. Хотя бы за помощь с той же контрольной, на которую он на том факультативе умудрялся давать подсказки. Пусть Антон хоть сто раз пидор, но, наверное, стать объектом травли, особенно по такой причине и особенно с его-то отцом, было бы не очень «приятно». Да и Душнова жалко, ему тут вообще ещё три с половиной года батрачить.
И да, Михаил Душнов в этом плане ничуть не лучше Эдуарда Звёздочкина.
«Успеваю!..».
Обычно будильник срабатывал вовремя. Да и сегодня он тоже сработал, просто Антон его отключил и случайно заснул. Всё же переписки до трёх утра – не самая лучшая затея, когда нужно вставать в шесть. Повезло, что утром своим звонком его разбудила Краснова с просьбой распечатать реферат для литры – у неё, оказывается, внезапно закончились чернила в принтере, а все уже либо вышли из дома, либо послали одноклассницу в пешее эротическое. Накануне вечером о подготовке домашки она, конечно, не побеспокоилась.
– Антон, – к спешно скидывающему уличную обувь и столь же спешно натягивающему сменку, показушно цокая каблуками, подошла их классная руководительница. – Доброе утро.
– Доброе, Наталья Владимировна.
– У вас что сейчас будет?
Звёздочкин, желающий успеть до звонка, раздраженно думает, что можно так-то и самой посмотреть расписание. Оно буквально у поста дежурного учителя вывешивается, поэтому прежде чем подходить к Антону, можно было уделить пару секунд и взглянуть на список. Но вслух парень, конечно, ничего такого не произносит.
– Английский.
– Ага, поняла... У вас разные группы. А потом?
Антон на секунду поднимает взгляд на учительницу, думая, о ком на этот раз пойдёт речь.
– ...География.
– Это хорошо... В общем, Антон. Есть важное задание для тебя на сегодня. Скажи, ты же дружишь с Машей Красновой, так?
Шатен не отвечает сразу, чуя подвох.
С одной стороны, они с Машей общались неплохо, её отношение к нему (в отличие от других) со времён начальной школы оставалось неизменным. Он ей и доверял чуть больше, чем другим, это да.
С другой стороны, их дружба не особо была «дружбой» за пределами школы. Кроме как по учёбе она ему почти не писала, а Антон не знал, о чём ещё они могут поболтать – все темы ему казались не то мелочными, не то глупыми. Хотя да, признаться, иногда хотелось поговорить по душам обо всяком, как это было, например, сегодня с Олегом. Маша с её своеобразной манерой речи, мощным «уличным» бэкграундом и при этом извечной склонностью к рефлексии и философствованию часто выдавала интересные мысли. Её было приятно слушать.
Но что-то Антон поддался на то самое «Машино» философствование. Сейчас было важно понять, что Краснова опять успела натворить и на что его хотят подписать.
Хотя беглый взгляд по лицу классной руководительницы позволил понять простую истину: ответ Антона, кажется, особой роли не сыграет – уже заочно подписали.
– ... Можно и так сказать, – осторожно ответил он, спешно скидывая уличную обувь в мешок и буквально впихивая его и свою одежду гардеробщице в руки.
Наталья Владимировна с лёгким вопросом чуть сщурилась, но промолчала на эту проскользнувшую неуверенность в голосе Антона.
– Попробуй узнать, что у неё такое случилось. Но не говори, что это для меня спрашиваешь.
– ...В каком плане? Вы о чём?
– Ну, в семье, может, чего случилось. Она молчит как партизан. Я пыталась поговорить с ней, но Маша только огрызается в ответ.
Антон, зная Краснову, не удивился. Она, как и многие одноклассники, «классуху» недолюбливала как раз за то, что та постоянно пыталась в душу лезть и неуместным морализаторством занималась. И ещё за то, что при любом удобном случае Наталья Владимировна звонила отцу или, если особо хотела насолить, деду Маши.
– А что случилось? – поинтересовался Антон, беспокойно дёрнувшись с желанием поторопиться на урок. Учительница мягко махнула рукой на прозвеневший звонок, мол, не спеши.
– Скажешь, что я задержала, – дополнила жест она. – Маша, она... – женщина немного понизила голос, чтобы пробегающие мимо дети не слышали их разговор. – Ворует еду. И это длится уже с октября.
Антон ожидал услышать что угодно, но не это.
– Чего?..
– У маленьких, у начальной школы. Приходит в столовую между вторым и третьим уроком и отбирает у них обеды. Я за ней уже давно наблюдаю.
Парень не нашёлся, что на это сказать. Маша могла с его точки зрения иногда делать не особо правильные вещи – например, могла вписаться в полушуточную потасовку по причине «просто кулаки чешутся», но она всегда оппонентов сознательно выбирала из числа тех, кто тоже был готов «почесать» свои кулаки, а слабых Краснова никогда не задирала – но вот воровство... И тем более у маленьких детей, которые объективно слабее неё.
Антон просто не мог поверить в такое.
– Она ведь деньги на обеды как раз в октябре перестала сдавать, – с какой-то противной плаксивостью вздохнула Наталья Владимировна. – Поэтому я уверена, что она тогда это начала. Мне просто донесли не сразу. Поговори, пожалуйста, с ней, узнай, что случилось и, если можно, убеди прекратить. Я её отцу уже звонила, но там пока тихо. Попробую сегодня с её дедом поговорить.
– ...Ладно.
– Поговори с ней как староста и как друг. Если у неё какие-то проблемы в семье, нет денег на еду, то, ну, объясни, что воровство – это всё равно не то, чем должны порядочные люди заниматься. Тем более она девочка!
Антону даже стало интересно, как Краснова будет объясняться. Ни для кого не секрет – их классная иногда приукрашивает события. Но что именно здесь было выдумкой, пока что оставалось загадкой. Одно было ясно точно – Маша красть и тем более открыто отбирать еду у маленьких не станет.
– С днём рождения!
– Ты крадёшь еду?
Реплики прозвучали одновременно. Маша и Антон были в разных группах по английскому, они столкнулись в коридоре уже около кабинета географии. Да так и замерли на месте, застигнутые врасплох словами друг друга.
– ...Чё, бля? – первой отреагировала Краснова, чья доброжелательность от поздравления моментально стёрлась с лица.
– ...Спасибо... – с нотками рассеянности поблагодарил Антон. Три часа сна и в целом выматывающий график со всеми репетиторами давали о себе знать – он взаправду забыл о собственном дне рождения... Впрочем, если бы его с утра хоть кто-то поздравил, то, может быть, Антон был бы собраннее. Но родители уколесили куда-то в «командировку» ещё три дня назад, от них ни слуху ни духу, а горничная пришла бы только к девяти утра.
Внезапно Звёздочкина кольнула некая обида. Как так вышло, что о дате помнила только его соседка по парте? Не то чтобы Антон любил свои дни рождения и ждал их с нетерпением, но обычно такой пустоты в плане поздравлений не было... Хотя ладно, день только начался, может, он накручивает себя.
– Давай поговорим. В кабинете. Только тихо. Пожалуйста.
Краснова явно хочет громко и с возмущением высказаться, но, окинув взглядом Антона, всё же просто кивает и покорно следует за старостой.
Ходить вокруг да около тот не стал. «Классуха», конечно, убеждала его, что Маше не нужно знать о состоявшемся разговоре, и просила действовать, что называется, исподтишка, но Звёздочкин был иного мнения и честно выложил всю суть того диалога.
– Всё так и сказала. Поменьше мата, пожалуйста, и давай потише, – сразу же предупреждает поток обсценной лексики Антон.
– Бля-я-я... – Маша закрывает глаза рукой, всё же частично послушавшись и говоря достаточно тихо, не привлекая внимание шумящих одноклассников. К счастью, их парта была угловой, около неё никого желающего погреть уши не крутилось. – У неё совсем уж крыша протекает.
Звёздочкин возражать не стал. В их классе Наталью Владимировну особо никто не уважал, даже родители учеников. И было за что.
– Так что происходит на самом деле?
– Ты чё, думаешь, я реально ворую?!
– Нет, поэтому и спрашиваю.
– Бля, да я просто... У, сука... Она ещё и деду же растрезвонит, блять... Ладно, папа в курсе, но деда... Мне же пизда...
Краснова опять со стоном прикрыла лицо. Примечательно, что её щёки покрылись неровным румянцем. Стыдно?..
– Маша.
Брюнетка обречённо подняла взгляд на Антона.
– Да не ворую я! Они сами мне еду отдают, – видя недоумение на лице соседа по парте, Краснова опять вздохнула и начала рассказ. – Я на мотоцикл начала копить ещё тем летом, помнишь, говорила тебе? Сейчас мне из-за школы никто не хочет подработку давать. Даже листовки стоять раздавать не выходит. Карманные мне оказались увеличивать... Ну, и вот я придумала откладывать в копилку деньги, которые мне дают на обеды, а самой ходить к началке и просить ту еду, которую они сами не едят. Типа половина всё равно выбрасывается. Например, те же рыбные котлеты – их пиздюки...
– Не матерись.
– Ладно, дети. Дети к ним не притрагиваются. Котлеты всё равно выкинут же, поэтому я и перекидываю к себе. Или суп. Суп же все наливают сами из общей кастрюли. И кто-то из детей, если суп не хочет, просто мне тарелку отдает, а я наливаю, сколько надо, себе уже сама. Классухи из началки ни слова мне не сказали ни разу против. В последнее время даже сами начали показывать, кто и что не ест. Там одна девка из третьего класса, прикинь, пиццы не ест из-за сыра, не нравится он ей. Так я её порцию и забираю себе.
Антон вздыхает. Для него это выглядит как очень стыдная вещь, сам бы он так делать не стал. Но парень тут же напоминает себе, что у всех разный уровень достатка, и если Маша не придумала других способов, то...
– Мда...
– Блять, а почему это воровство-то, сука?!
– Не матерись. Я поговорю с Натальей Владимировной. Тут явно ошибка.
– Скажи ей, чтобы она шла – нет, блять, бежала! – нахуй и прекратила тыкать свой нос в чужие дела. А то знаешь, чё она мне предъявила вчера?! Просто с ходу назвала меня побирающейся нищенкой! Хотя, блять, хули я нищенка?! У меня есть деньги, просто я нашла им более оптимальное применение, чем эти сраные обеды! Я же тоже не всё подряд ем, у меня тоже часть тупо бы в мусорку улетала!!
– Маш...
– Ну, было стыдно поначалу, да. Но за что уплочено, то должно быть проглочено! И я же не объедки забираю! Я только целые, нетронутые порции беру!! Блять, она моему отцу с того месяца на мозги этой хуйн...
– Ладно, ладно, я понял... – выдохнул Антон. Он чувствовал себя невероятно уставшим. Голова уже который день гудела от недосыпа, от шума, от учёбы... Казалось бы, не тот возраст, чтобы страдать от мигрени, но, судя по всему, это она и начиналась.
Краснова тоже выдыхает и внезапно переводит тему, говоря о том, что следующим уроком будет история. Там они как раз на последней парте сидят, так что... Она прикроет, ему надо бы поспать – в мешках под глазами картошку можно уже таскать.
– Серьёзно?..
– Да, он сам мне сказал. Типа, ещё тем летом, в июле начал ходить.
– Пиздец...
Маша, краем уха услышав мат в диалоге двух одноклассниц, засевших на своём излюбленном окне, чуть повернула голову и начала греть уши. У неё к пятому уроку разрядился телефон, а просить у кого-нибудь позалипать в игрушку уже было не «по возрасту» (да и, честно говоря, никто бы не дал). Курить она бегала на прошлой перемене. А следующим уроком было МХК, по нему обычно ничего не задавали. Потому Маша, за неимением других дел, сидела и скучала.
– А зачем это ему вообще?.. Его родители спокойно же могут оплатить место хоть в МГУ, хоть в Гарварде. Нахрена отбирать бюджетные места у тех, кому это нужнее?
– Я ему это же сказала, а Звёздочкин такой: «Тебя это не касается, не лезь, куда не просят»!
«А-а...» – мысленно протянула Маша, сразу разобравшись, что и к чему.
– Прям так и сказал?!
– Да.
– Пипец… Блин, а это как-то не походит на него. Обычно Антон более... э-э-э... Как же это слово?.. А! Дипломатичен. Чё это он вдруг стал огрызаться?..
Маша не стала вмешиваться. Разговоры о поступлении в универ с наступлением весны начали звучать всё чаще, чем скорее раздражали, а не мотивировали сделать собственный выбор. И тут неожиданно объектом обсуждений стал Антон Звёздочкин, который вопреки своей обычной молчаливости и скрытности внезапно рассказал кому-то из одноклассников (сейчас уже источник слухов было не найти – никто не хотел признаваться) о цели попасть на бюджет. А дальше всё как снежный ком покатилось.
Что Козловой, что Бакулевой (последняя до сих пор была в обиде на Звёздочкина за то, что тот осенью «отобрал» роль старосты) доказывать Маша ничего не собиралась. Во-первых, подслушивать чужие разговоры неприлично. Во-вторых, сам староста не обрадуется тому, что она невольно участвует в процессе распространения сплетен о нём.
Брюнетка невольно окинула рассевшихся вокруг двери кабинета информатики одноклассников. Антона тут не было, то ли в столовку ушёл, то ли опять в библиотеку, где в неизменной компании Душнова доделывал домашку для очередного репетитора. С октября он совсем перестал куда-либо выбираться с классом, полностью погрязнув в учёбе. Маша с легкомысленностью в голосе предлагала сбавить обороты, ведь ЕГЭ только спустя полтора года, но разве ж её слушали?..
Может быть, девочки со своей стороны и были в чём-то правы, но максимум процентов на десять.
Все знали Эдуарда Звёздочкина, всё же он был главой их города. И то, что он часто решал вопросы за деньги – это были даже не слухи. Это был железобетонный факт. Все всё прекрасно знали, но почему-то покорно молчали. Даже удивительно, как у него в таких условиях умудрился вырасти сын с обострённым чувством справедливости.
Хотя и догадывались об этом качестве Антона явно немногие. Если в детстве всё было незаметно, неразличимо, то с возрастом отношение сверстников к нему постепенно начало меняться. И уже вполне себе заметно. Детьми они были равны, все искренне радовались тому, что Звёздочкин мог запросто купить на всю компанию огромную пачку чипсов или килограмм конфет и бутылку нормальной, не дешёвой газировки. А если вдруг забывал кошелёк дома и не мог, то никто от него с презрением не отворачивался, все просто, как само собой разумеющееся, скидывались на вкусняшки.
С возрастом эти отношения окрасились в лесть, подобострастие или раздражение. Антонова же природная сдержанность стала восприниматься не как скромность, а как высокомерие и заносчивость богатенького сынка. Неудивительно, что Звёздочкин начал больше ограждаться от остальных и замыкаться в себе.
«Людей формируют не только они сами, но и их окружение», – сказал однажды по телевизору какой-то умный человек, а Маша случайно запомнила и иногда примеряла цитату на себя или своих знакомых, оценивая, насколько та правдоподобна.
Антон, на публике остающийся обворожительным, благовоспитанным отличником с влиятельными родителями за спиной, внутри был замкнутым одиночкой, которого никто даже не пытается понять и который постоянно пытается хоть как-то выбраться из тени отца.
Поступление на бюджет – одна из таких попыток. Маша, разумеется, не спрашивала напрямую, но она почти уверена в этом. Звёздочкин наверняка хочет доказать, что способен поступить сам, своим умом, без родительских денег.
«Хотя тоже тут двояко всё – к репетиторам-то он сейчас явно не бесплатно ходит», – тут же думается Красновой, совсем случайно обратившей внимание на противоречие.
Видимо, вот так вот сразу «вынырнуть» у Антона не выходит, а он всё же пользуется своим «стартовым капиталом». Ну что ж, удачи ему…
И, пожалуй, его другу, Душнову, на которого из-за общества Звёздочкина слишком уж нехорошо косятся.