Шиллинг счастья

_______________________________________________

Здесь было тихо. В воздухе витала сырость, а в углу медленно капала вода, образовывая небольшую лужицу. Понять, что происходит снаружи практически невозможно — из внешнего мира в камеру проникала лишь тусклая полоска солнечного света.

Зато снаружи бушевал новый век. Империя медленно сбрасывала с себя старую кожу устоев, ужаснувшись от недавних откровений. На улицах газетчики объявляли о реформах, падении социального неравенства и Палаты Лордов. Скоро в стране начнутся новые главы.

«Прекрасно, всё идёт в точности так, как я задумал. Остался лишь занавес».

Диктатура, которую выстроил Лорд Преступности, пала. Но толпе, получившей долгожданную свободу, требовалось финальное зрелище.

Шерлок Холмс спустился по винтовой лестнице и направился прямиком к камере монстра. Стражники расступались без слов, но если придётся, Шерлок прошёл бы и без разрешения. Забавно, что ради целей люди готовы пойти буквально на все.

— Ты припозднился, Шерлок, — тихо произнёс Мориарти, когда посетитель вошёл.

Даже в такой ситуации, будучи пристегнутым тяжёлыми кандалами, сидя на узкой железной койке Уильям выглядел как король на троне. Аристократский наряд был заменён на простую рубашку, а золотые волосы растрепанно падали на лицо, но взгляд и голос все ещё сохраняли ту гипнотическую мягкую надменность, которая и заставила Холмса броситься за ним в бездну.

— На улице льёт как из ведра, вплывь добираться не слишком удобно, — ответил Шерлок, присаживаясь на пол рядом с койкой. — К тому же твой братец Льюис уже битый час пытается прорваться к начальнику тюрьмы. Два преступных зрелища за день — это многовато. Кстати, Альберт держится спокойнее, но от его взгляда приставы сами скоро упадут в обморок. Но они оба живы и в безопасности.

— Это хорошо, — выдохнул Уильям. — Значит, остался только я.

— «Только ты»? Ты переиграл чёртову систему, Лиам. Ты заставил аристократов дрожать, ты отдал власть народу. Но ты ведь знаешь, что происходит, когда диктатора свергают?

— На главной площади, пользуясь хаосом и анархией, устраивают оргии? Надеюсь, не с моим участием? — усмехнулся Джеймс.

— Народ требует зрелища, но не такого. Завтра они потребуют твою голову на плахе. И самое паршивое — ты сам им эту голову протягиваешь. Зачем?

Криво хмыкнув, Лиам поднял руку, отвел чёлку от глаз, не обращая внимания на противный лязг цепи, и посмотрел на детектива с нескрываемой болезненной нежностью.

— Это единственный логичный финал, Шерлок. Если Лорд преступности просто исчезнет в пучине Темзы, он станет легендой. Мучеником. Или, что еще хуже, затаившейся угрозой. Но если меня осудит новый, честный суд… если закон, который теперь один для нищего и для графа, вынесет мне смертный приговор, люди поверят в этот закон. Моя смерть — это фундамент, на котором вы построите чистую Британию. И ты поможешь мне заложить этот камень. Ты — главный элемент обвинения.

И это было хуже всего. Объявить виновность — сделка совести и личного отношения, в которой долг перед обществом выигрывал. Но собственными словами казнить настолько... уникального, умного, красивого человека — это личное преступление детектива.

— Я ищу лазейку, Лиам. Я перерыл все твои дела. Я могу доказать суду, что каждое твое убийство спасло сотни жизней. Что ты действовал из крайней необходимости. Я могу выбить для тебя пожизненное.

— Нет, — Уильям резко подался вперед, цепи загремели сильнее. Он оказался совсем близко к Шерлоку, разделяли их лишь кандалы и пара футов комнаты. — Не смей, Шерлок. Пожизненное заключение для меня — это вечный соблазн для радикалов устроить бунт и добиться освобождения. Ты должен выйти к трибуне и доказать мою абсолютную вину в полном объёме. Ты должен уничтожить меня своим разумом и хладнокровием. Это то, ради чего я тебя выбрал.

— Я не хочу быть твоим палачом. Смерть не кажется выходом, когда видел её слишком часто за короткое время.

— Полезного в смерти много, скажет тебе любой дурак, — тихо пропел Уильям.

— Ты эгоист, Мориарти, — Шерлок протянул руку и накрыл теплой ладонью холодные пальцы Уильяма. — Ты все рассчитал для страны. Но ты совершенно не подумал, каково будет мне произносить твой смертный приговор.

Уильям не убрал руки. Напротив, он слегка повернул ладонь, переплетая свои пальцы с пальцами Шерлока воедино.

— Подумал. Именно поэтому я прошу об этом тебя. Потому что только ты сможешь пережить это… и только тебе я готов доверить свою жизнь. И свою смерть.

Шерлок ничего не ответил. Снаружи глухо шумел ночной ливень, но внутри было так тихо, что Холмс слышал каждую свою мысль. Воображение услужливо предлагало новые варианты, в какой-то момент Шерлок даже подумал о том, чтобы лично задушить Лиама и умереть самому как в извечных историях запретной любви.

«Какой бред. Хочу курить».

Маленький огарок свечи, принесенный Холмсом вопреки всем тюремным уставам, стоял на выступе стены. Недолго думая, детектив зажёг ее, колеблющееся пламя отбрасывало на стены длинные тени, заставляя железные цепи слабо поблескивать.

— Ты не должен был оставаться, Шерлок, — тихо сказал Уильям. — По протоколу допрос окончен три часа назад. Если Майкрофт узнает…

— Мой братец сейчас слишком занят тем, что переписывает законы этой чертовой империи, чтобы следить за мной, — перебил его Холмс, полез в карман, достал жестяную портсигарную коробку и открыл её. — Курить хочешь?

— Ну знаешь, мои руки… — он приподнял запястья, и цепь снова звякнула. — Мне будет трудно удержать её, не уронив пепел на брюки. На мне слишком много преступлений, Шерли, чтобы дополнять их ещё и порчей брюк.

Человека при желании даже закон не остановит, а уж курящего детектива, жаждущего разделить удовольствие с партнёром, тем более. Прикурить в сырой комнате было сложно, но после свержения власти это казалось сущей мелочью. Сделав короткую затяжку, Шерлок вынул сигарету изо рта и аккуратно поднес её к губам Уильяма.

Мориарти замер на секунду. Глаза удивлённо моргнули, но затем он наклонился вперед и сделал глубокий вдох, принимая сигарету из рук Шерлока.

— Помнишь нашу первую встречу? — спросил детектив?

— Ты был самым ярким пятном в унылом городе, Шерли. Знаешь, я ведь тогда впервые подумал, что встретил кого-то, кто равен мне. Кто может увидеть мир без этой дурацкой аристократической мишуры.

— И вместо того, чтобы стать моим другом, ты решил стать моим главным делом, — Шерлок затушил сигарету о каменный пол и отбросил фильтр. Его лицо внезапно стало предельно серьезным. — Зачем, Лиам? Почему ты не доверился мне раньше? Мы могли бы придумать другой путь.

Взгляд Мориарти ответил гораздо раньше слов. В глазах было слишком много боли человека, который нёс слишком тяжёлый крест. Настолько тяжёлый, что сброситься с ним в пасть смерти кажется не такой плохой идеей, особенно, если тот перестанет давить на позвоночник.

— Потому что это мой крест, Шерли, — Уильям впервые называл его так не в пылу погони, а здесь, в интимной тишине тюрьмы. — Суд над диктатором — это катарсис для толпы. Им нужно увидеть, что чудовище наказано. Только тогда они отпустят свое прошлое. Если я выживу официально, старый мир вернется. Льюис и Альберт… они заслужили право ходить под солнцем, не пряча лиц. Я выторговал им свободу ценой своей головы. И я не жалею.

— А я жалею! — Шерлок резко подался вперед, сжимая его ладони сильнее. — Мне плевать на толпу, Лиам. Мне плевать на людей и на всю эту чертову реформированную Британию, если в ней не будет тебя. Ты заставил меня полюбить этот мир, а теперь бросаешь меня в нем одного?

— Шерлок…

— Заткнись, — прошептал Холмс.

Он не стал слушать очередные логические доводы. Именно они привели к революции и тюрьме, именно они готовы были забрать Преступного Лорда навсегда.

— Завтра на суде, — прошептал Шерлок, перебирая светлые пряди на затылке Мориарти, — я скажу все, что ты просил. Я уничтожу гения преступности. Я зачитаю им такой приговор, что они будут аплодировать стоя.

Уильям закрыл глаза, вдыхая родной запах табака, одеколона и сырости дождя, исходящий от пальто Холмса. Теперь он был спокоен за план.

— Спасибо…

— Но запомни, Лиам, — Шерлок наклонился к самому уху, голос понизился до едва различимого шепота, от которого у Уильяма по коже пробежали мурашки. — Диктатор умрет на эшафоте. Общество получит свой урок. Но тебя… тебя я им не отдам. Поверь мне, это будет мое лучшее раскрытое дело. Мы выберемся отсюда. Вместе.

— Ну ещё поцелуй меня, — усмехнулся Мориарти.

— После и поцелую, — пообещал Шерлок.

Уильям ничего не ответил. Свеча на выступе стены испустила последний синий огонек и погасла, погружая камеру в абсолютную, густую темноту. Но в этой темноте было странно комфортно — они сидели на полу, переплетя пальцы, готовые встретить самый тяжелый рассвет в их жизни.

* * *

Порой хочется стать социофобом, даже если им не являешься. Сотни людей — от лордов до рабочих в суконных тряпках — заполнили трибуны. В воздухе стоял гул, перерастающий в яростный рев каждый раз, когда подсудимый шевелился. Любой на месте Уильяма будет чувствовать себя некомфортно, но Лорда Преступности подобная мелочь сломать не может.

Посередине зала стояла деревянная клетка, в которой и отбывал минуты перед судом опаснейший преступник. Альберт и Льюис сидели на скамье для свидетелей чуть поодаль. Они обещали Уильяму принять его волю, но сдерживаться от грустных сожалеющих взглядов в сторону брата не могли.

— Вызывается свидетель обвинения — мистер Шерлок Холмс! — провозгласил глашатай.

— Мистер Холмс, — судья выдержал паузу и продолжил речь, — Вы являетесь человеком, который раскрыл личность Лорда Преступности и проследил его путь от первых шагов до краха. Суд готов выслушать ваше заключение. Был ли подсудимый движим безумием, или же его действия — это спланированный террор против короны?

— Уильям Джеймс Мориарти — самый опасный, гениальный и расчетливый преступник, которого когда-либо видела эта земля. Каждое его действие не было безумием. Это была система, — Шерлок методично, шаг за шагом, выстраивал железную стену доказательств вины Уильяма, не оставив в итоге ни одного шанса на оправдание. — ... Исходя из всего вышесказанного, у закона нет и не может быть смягчающих обстоятельств. Подсудимый виновен в государственной измене, массовых убийствах и заговоре против империи.

Судья медленно поднялся, ударил молотком и огласил приговор:

— Суд выносит вердикт. Уильям Джеймс Мориарти признан виновным по всем пунктам. Наказание — смертная казнь через повешение. Приговор привести в исполнение через трое суток.

Зал взорвался торжествующим криком. Толпа ликовала. Среди всех радостных людей взгляд детектива был прикован лишь к жертве, которая едва заметно, одними губами, произнесла: «Спасибо, Шерлок».

* * *

— Три дня, — Льюис резко опустил ладони на стол, отчего тот аж скрипнул. Его голос, обычно тихий и сдержанный, сейчас звенел от едва подавляемой ярости. — Суд дал ему три дня до эшафота. Холмс, ты обещал, что твоя речь на суде закрепит за ним статус виновного, но я не думал, что ты самолично затянешь петлю на его шее с таким упоением!

— Успокойся, Льюис, — Альберт, сидевший в кресле чуть поодаль, медленно выпустил струю сигаретного дыма. — Шерлок сделал именно то, о чем просил Уильям. Чтобы толпа поверила в закон, Лорд Преступности должен был быть осужден без единого шанса на милосердие. Нам нужно было абсолютное, безупречное признание его вины. Теперь, когда закон удовлетворен, пришло время для нашей игры.

Шерлок же стоял у окна, повернувшись ко всем спиной. Во рту дымилась сигарета, которая была не такой прекрасной, как та, что была скурена на двоих в ночь перед судом, а взгляд был устремлен куда-то сквозь капли дождя на стекле.

— Твой брат прав, Льюис, — не оборачиваясь, глухо произнес Шерлок. — Если бы я оставил хотя бы малейшее сомнение в его виновности, Майкрофт не смог бы запустить протокол. Толпа бы караулила Тауэр круглые сутки. А теперь они спокойны. Они празднуют победу.

Из глубокой тени в углу комнаты раздался тяжелый, размеренный вздох. Майкрофт, до этого момента молча изучавший документы, поднялся, подошёл к столу и выложил на него маленький бархатный футляр. Внутри находилась крошечная стеклянная ампула с прозрачной, едва светящейся в полумраке жидкостью.

— Это разработка нашего секретного медицинского ведомства. Вытяжка из редких видов восточных трав и синекольчатого осьминога. В строго выверенной дозировке она вызывает полный паралич нервной системы. Дыхание падает до одного вздоха в десять минут. Пульс не прощупывается. Для любого врача, даже для доктора Ватсона, Шерлок, это будет выглядеть как биологическая смерть от удушья. Время действия — ровно двенадцать часов. Затем наступает фаза регенерации.

— И как это попадет к Уильяму? — спросил Льюис. — Охрана Тауэра проверяет даже хлеб.

— Это моя забота, — Шерлок наконец повернулся. — Завтра утром у меня будет финальное свидание с заключенным перед казнью — якобы для подписания протокола об уничтожении его архивов. Я передам ампулу.

— А эшафот? — Альберт подался вперед, вглядываясь в лицо детектива. — Петля ломает шейные позвонки, Шерлок. Никакой яд не спасет его от удара при падении.

— Падения не будет, — Холмс подошел к столу и ткнул пальцем в чертеж виселицы, который он раздобыл через свои каналы. — Палач — наш человек, обязанный Майкрофту жизнью. Он завяжет узел так, что петля зафиксируется на подбородке и затылке, не ломая кости. Под эшафотом будет установлена скрытая гидравлическая подушка, которая смягчит рывок, когда откроется люк. Толпа увидит тело, которое провисит положенные пять минут. Затем его снимут, констатируют смерть и погрузят в закрытую повозку для бедняков.

— Которую перехватим мы, — закончил Льюис с улыбкой. — Мы увезем его в порт. Корабль до Нью-Йорка отплывает под позывными торгового союза в полночь.

— Именно, — кивнул Майкрофт. — Помните, господа Мориарти. Для всей мировой истории Уильям умрет послезавтра в восемь часов утра. На виселице. Если хоть одна живая душа в Лондоне узнает, что Лорд Преступности выжил, это уничтожит все реформы, за которые вы проливали кровь. Мой брат отправляется с вами в Америку. В Англию Шерлок Холмс больше не вернется. Вы готовы похоронить свои имена ради его жизни?

Альберт поднялся и протянул руку Шерлоку:

— Мое имя и так принадлежит прошлому, мистер Холмс. Я готов.

Льюис молча вложил свою ладонь поверх их рук:

— Я сделаю все. Только верните мне брата.

Шерлок сжал их ладони, чувствуя, как внутри него запускается сложнейший, самый опасный план в его жизни. Ложь, которую они собирались скормить всему миру, должна была стать идеальной.

— Выдвигаемся, — тихо сказал Шерлок, забирая ампулу со стола и пряча её во внутренний карман пальто, прямо к сердцу. — У нас осталось слишком мало времени до рассвета.

* * *

Народ ждал этого зрелища, даже туман и промозглость не смогли удержать людей от созерцания: они забили улицы, взобрались на крыши кэбов и фонарные столбы.

Толпа ждала конца хаоса. Они хотели увидеть, как закон, о котором им твердили полгода, наконец-то сомкнет пальцы на шее чудовища.

Гул внезапно перерос в оглушительный, торжествующий рев. Из ворот Тауэра показалась процессия.

Уильям шел медленно, словно боялся, как и любой нормальный человек, но лицо… лицо оставалось абсолютно спокойным, почти безмятежным. На нем не было страха. Он смотрел на ревущую толпу с легкой, едва заметной печалью, которую никто не смог бы расшифровать.

Уже на подходе к виселице его взгляд скользнул по рядам оцепления и сразу нашел Шерлока. Мориарти едва заметно кивнул.

«Все идет по плану, Шерли. Наш суд завершается».

Палач грубо схватил Уильяма за плечо и подвел к центру помоста, прямо под нависающую петлю.

Толпа затаила дыхание.

— Уильям Джеймс Мориарти! — выкрикнул судебный пристав, разворачивая свиток. — За измену короне и массовые убийства вы приговариваетесь к смерти через повешение. Да помилует Бог вашу душу.

Уильям закрыл глаза. Под действием яда Майкрофта его тело уже становилось ватным, сознание медленно уплывало в спасительную темноту, притупляя любые тактильные ощущения. Ему почти не было страшно. Последнее, что он зафиксировал перед тем, как мир погас, был силуэт Шерлока Холмса.

Палач резко дернул за рычаг.

Деревянные створки люка с грохотом распахнулись, тело рухнуло вниз, качнулось из стороны в сторону и застыло, безжизненно вытянувшись над землей. Голова безвольно упала на грудь.

— Лорд Преступности мертв! — пронеслось по площади. Толпа не могла сдержать эмоции ликования, люди обнимались, кто-то плакал от облегчения. Диктатор был свергнут. Приговор был исполнен.

Только Холмс стоял неподвижно, чувствуя, как по спине струится холодный пот. Эти пять минут, пока тело Уильяма по протоколу качалось на веревке, были самыми страшными в его жизни. Разум работал на пределе: он считал секунды, анализировал угол наклона головы Уильяма, следил, чтобы никто из судейских врачей не подошел слишком рано.

Когда тело наконец сняли и погрузили в закрытую повозку, Шерлок медленно выдохнул.

Первый этап безумного обмана был завершен. Лондон получил свое правосудие, а Шерлок Холмс — шанс спасти того, кого любил больше жизни. Повернувшись спиной к ликующей площади, он быстрыми шагами направился в сторону портовых доков, где его уже ждали Льюис и Альберт с противоядием.

«Главное — успеть, главное — успеть», — думал Холмс с тревогой и надеждой на хороший исход.

* * *

Шум Атлантического океана не был похож на глухой, вечно напряженный гул Темзы. Здесь вода так и говорила: ты свободен, живи на полную катушку, не думай ни о чем. Солнце медленно поднималось над побережьем Лонг-Айленда.

В небольшом уединенном доме, затерянном среди песчаных дюн остались лишь воспоминания от истории старого мира. Она осталась там, погребенная под фальшивыми газетными некрологами и криками горожан.

Льюис о чем-то негромко спорил с Альбертом на кухне, обсуждая покупку местных лошадей. Братья Мориарти учились жить заново. Быть обычными людьми.

Сзади скрипнула деревянная дверь. Шерлок не обернулся, он по звуку шагов давно понял, кто это.

— Ты снова не спишь на рассвете, Шерли, — тихо произнес Уильям.

— Привычка, Лиам, — Шерлок потянул его за руку, заставляя сесть рядом с собой на деревянную ступеньку. Уильям послушно опустился, устраивая голову на плече детектива. — Мой разум все еще пытается анализировать этот чертов климат. Здесь слишком чисто. Никакого смога. Детективу тут решительно нечего делать.

— Тебе придется переквалифицироваться, мистер Холмс. Например, в пчеловода. Или в садовника.

— Только если ты будешь помогать мне выращивать эти дурацкие розы, — Шерлок повернул голову и коснулся губами виска Уильяма, чувствуя, как тот расслабляется в его руках. — Знаешь... Льюис сегодня готовит чертовски приличный завтрак. Кажется, американская мука ему нравится больше английской.

— Потрясающий вывод, детектив, — ехидно ответил Мориарти.

— Ну так, в ситуации любой могу найти я верный ход.

— Ага. Женушка моя всегда все знает наперёд.

Прошлое было позади. Приговор был вынесен, закон восторжествовал, но истинное правосудие для них двоих началось только сейчас — здесь, на краю земли, где они наконец-то могли просто любить друг друга.