Шестьдесят восьмая часть

Арсений вернулся к Антону и Татьяне молчаливый и пробормотал, что-то вроде: «Мария и Александр присоединятся к нам позже», после пригласил прогуляться в саду.

Попов вёл себя достаточно спокойно, односложно отвечал на вопросы и сам не инициировал разговор. Антон продолжал общаться с королевой, постоянно косясь на Арсения, а та казалось не замечала странности в поведении сына. Подобное поведение супруга настораживало Антона, Арсений вернулся без Саши и Маши, ничего внятно не объяснил, а сейчас держится холодно.

Когда прогулка подошла к концу Арсений попросил Антона уединиться с ним и пройти в беседку, Татьяна согласилась их оставить и вернулась в замок. Александр и Мария так и не появились.

Поповы прошли в беседку, садясь на скамейку рядом друг с другом. Арсений сел к омеге вполоборота и окинул внимательным взглядом, а после заговорил.

—Почему ты не сказал мне про интимные отношения Саши и Маши? — отстранённо спросил он и прикусил губу.

—Они попросили не говорить, — растерянно пробормотал парень, отводя взгляд.

—Ты понимаешь, что они не могут принимать такие решения самостоятельно? У них нет такого права. Все их поступки отражаются на репутации семьи. Подобные действия могут подорвать наш авторитет в обществе. Никто не знает, что они не родные.

–Ходят слухи, что это так... — аккуратно возразил Антон.

—Слухи не имеют веса, пока нет официального заявления. А если они подтвердятся, то это тоже плохо, потому что потенциальный наследник престола по сути никто, случайный человек, не родной нам по крови.

—А омега может стать кандидатом на престол?

Арсений закрыл лицо руками, качая головой.

—Да, конечно, но... Аай... не важно, — он отмахнулся, не захотев объяснять, — как много ты не понимаешь и как много не понимают они, это кошмар, вы как дети малые, — он тяжело вздохнул.

—Но ладно ты, ладно Маша, но Александр? Он сын, альфа, если со мной что-то случится, он первый в очереди на трон! Как к этому можно так безответственно относиться?! Мало того, что он ничего не делает, как правитель и не интересуется жизнью страны в целом, так он ещё и репутацию подбивает. Ему как будто до сих пор пять лет, я думал он повзрослеет, начнёт брать на себя ответственность, но нет...

Антон печально смотрел на Арсения и тот поймал его взгляд и прикусил губу.

—Ну конечно, я сейчас выгляжу каким-то деспотом да? В глазах Саши тоже самое, но вы просто не понимаете. Просто у нас есть ответственность, обязательство перед нашим народом, мы не можем себе позволить делать то, что вздумается. Я несу это на себе с детства: ранние подъёмы, изнурительные тренировки, эти дурацкие научные труды и прочее! В то время как Саша спит, рисует, танцует, играет в театре и прочая чушь. Он конечно занимался, но символически. Да, престол это привилегия, но и бремя, которое я несу, один. Я всё это делаю один. Да, мне помогает Сергей, за что ему огромное спасибо, но в остальном... Я просто хочу, чтобы он за голову взялся, потому что если будет косячить он, то исправлять буду я. Ты понимаешь о чём я?

—Да, понимаю. У меня такого не было, но я понимаю о чём ты. У нас в семье было скорее наоборот, на Луизу возлагали надежды, она больше занималась танцами, игрой на фортепиано, пением, шитьём и туалеты у неё были дороже. Она выступала на светский приёмах, представляя семью. А я был на заднем плане... Поэтому мы считай были в одной ситуации, только роли разные, — он слабо улыбнулся, — но у тебя больше ответственности, как и привилегий.

—Да, это так, моё слово весит больше. Но обязанностей не меньше.

—Ты можешь отказаться...

—От чего?

—От престола.

—Ты нормальный? — прямо спросил Попов и хмыкнул.

—Если не хочешь, то кто тебя заставит?

—А если не я то кто? Иногда надо делать то, что не хочешь, просто потому что надо. Есть какие-то принципы, обязательства и прочее. 

—А как же Александр?...

—Там и говорить не о чем. Я отца подводить не собираюсь. К тому же я так долго шёл к этому, нельзя просто взять и остановиться.

Омега молча обнял Арсения, кладя подбородок ему на плечо и поглаживая по спине. Он мягко произнёс:

—Всё наладится, не переживай.

Попов прижался к нему в ответ, сгребая в объятия.

—Спасибо, прости за эту сцену.