Шерлиамы

Шерлиамы

Кегля (!)
AU: Студенческая


Быть преподавателем никогда не было очень лёгким делом. Быть преподавателем высшей математики в университете — ещё сложнее. Быть преподавателем высшей математики в университете, где преподаёт постоянно нервирующий тебя коллега — почти невыносимо. Но признаться себе в том, что этот коллега тебе симпатичен, труднее всего вышесказанного. И вряд ли когда-нибудь кто-то из них двоих вслух произнесёт то, что подразумевает каждое их беглое взаимодействие, даже несмотря на то, что брюнет иногда позволяет себе затащить Уильяма куда-нибудь подальше от чужих глаз (да хоть бы в кабинет самого математика) и покрывать его поцелуями, пока рубашка не будет держаться на божьем слове, а лица обоих не будут напоминать спелые помидоры. А профессор Мориарти и не возражает.


Подписывая очередную бумажку, Уильям героически сражался со сном. Прошлой ночью из-за университетской бюрократии удалось выкроить лишь жалкие три часа на сон, и теперь профессору казалось, что лучше бы он не спал вовсе, чем вот так насмехался над организмом. Когда стопка справа наконец вся перекочевала налево, уже с его подписью, мужчина вздохнул и встал с мягкого чёрного кресла. Потянулся до мелкой дрожи по всему телу, зевнул и спрятал документы в файл. Из окна, наполовину скрытого белыми жалюзи, лился мартовский солнечный свет. Ещё не слишком жарко, чтобы сетовать на палящие деньки, но уже и не так холодно, чтобы изо дня в день мечтать о лете. Мужчина включил кофемашину и оставил завариваться капучино, а сам медленно принялся ходить от одной стены кабинета к другой. До лекции по математическому анализу, которую Уильям должен был сегодня провести у первокурсников, оставалось всего около двадцати минут. Но Шерлока, ввалившегося в кабинет, это вовсе не останавливало.

— Утра, Лиам, — роняет он со своей обычной самодовольной ухмылкой, подходя к остановившемуся около стола коллеге. Кофемашина уже замолкла, а горячий капучино уже ожидает, пока хозяин кабинета наконец притронется к бодрящему напитку, но этого не происходит. Вместо этого Уильям лишь выпрямляется (не ударять ведь в грязь лицом перед коллегой, показывая свою неровную осанку?) и не сводит внимательного взгляда с Холмса. Тот очень скоро оказывается всего в двух десятках сантиметров от блондина. Глаза последнего остаются привычно полуприкрытыми (ученики всегда гадают: так уж профессор не высыпается или просто пытается выглядеть загадочнее?), а руки легко придерживаются за край стола, надеясь спиной не повалить стоящий прямо позади него компьютер. Холмс демонстративно смотрит на серебристые часы у себя на запястье и, отмечая, что до лекции у них целых двадцать минут (как будто он не проверил это перед тем, как заявляться сюда), стремительно сокращает издевательски маленькое расстояние между ними.

Левая ладонь историка тут же запутывается в мягких локонах Уильяма на затылке, а правая держится за бордовый галстук, притягивая ближе тело коллеги. Тот и не сопротивляется. Только позволяет Холмсу распустить свободнее его галстук и не нарочно выправить из брюк края рубашки. Нынешний облик Мориарти разительно отличается от того собранного, точного, всегда одетого с иголочки преподавателя, на которого бросают полные либо восхищения, либо осуждения косые взгляды. Сейчас от него не осталось и следа. Укладка, которая ещё была безупречной несколько секунд назад, теперь стала напоминать скорее тот ужас, с которым математик просыпается каждое утро. Тонкие пальцы ложатся на челюсть, которая, вопреки ожиданиям, не разрезает кожу, а ложится мягко, словно нежный хлопок.

Не успевает Уильям сполна насладиться ощущением губ Шерлока на своих, как тот отстраняется, срывая с уст тихий, рваный выдох. "Шерлок.." Спускается ниже, прокладывая дорожку из поцелуев по линии челюсти, подбородку. Прикусывает нежную кожу и тут же, словно послушный щенок, облизывает покрасневший след от зубов. Не сдержав ещё один резкий вдох через нос, Лиам сжимает край стола свободной рукой так сильно, что белеют костяшки пальцев. Все мысли в голове спутываются в невнятный клубок, и Шерлок искусно играет с этим клубком, как дерзкий котёнок, а Мориарти лишь подаётся вперёд, ища большего, больше горячо желанных касаний, больше этой сладостной пустоты в голове, больше Шерлока. Кончики ушей горят огнём, стоит Холмсу пощекотать горячим дыханием кожу на шее. Пшеничные ресницы трепещут, когда Уильям Мориарти, гордость профессорского состава, плавится под касаниями Шерлока Холмса, непонятно как ещё не вылетевшего из университета за многочисленные выговоры со стороны администрации. Блондин отклоняет голову назад, обнажая чувствительную часть тела ещё больше, и историк не медлит воспользоваться возможностью, оставляя ещё несколько влажных следов на деликатной коже, чем крадёт ещё один прерывистый вдох. Кажется, он готов послать куда подальше необходимость отпускать коллегу на лекцию.. как вдруг до чуткого слуха доносится еле слышный стук. Кажется, за дверью профессора Мориарти ждёт гость. С огромным недовольством оба преподавателя отходят друг от друга. Крикнув короткое "минуту!", Уильям подтягивает галстук, который пару секунд назад держался на шее одной лишь молитвой, распрямляет пиджак, мелко дрожащими пальцами пытается пригладить взъерошенные волосы. Вроде бы выходит.. сносно. Повернувшись, он видит уже готового Шерлока. Будто бы не он несколько секунд назад чуть ли не залезал своему коллеге под рубашку. В его образе остаётся эта небрежность, но все уже привыкли к ней как к части самого Холмса. Уильям же такой привилегией не обладает. Именно поэтому вошедший вскоре декан одаривает математика таким вопросительным взглядом, в то время как его коллегу удостаивает одним лишь кивком. Понемногу успокоив дыхание и сердцебиение, Лиам участвует в диалоге, который и стал целью визита декана, а краем глаза замечает, как Шерлок ускользает из кабинета, оставив на столике около двери какую-то бумажку.

Report Page