Шанс (ч1)

Тонкое запястье, отяжеленное дорогим браслетом, шуршащим при каждом движении руки, смыкается, чтобы обхватить стакан, наполненный холодной жидкостью. Он отпивает немного, опуская глаза в пол, затем поднимает их на собеседника и снова кладет стакан на стол. 

— Нет, Чилль, я не поеду с вами, я таким не занимаюсь. — поправляет и так идеально уложенные светлые волосы.

— Чимин, нельзя все время быть таким строгим, нужно ведь веселится и наслаждаться молодостью! — девушка воодушевлённо улыбается, пытаясь заманить друга в авантюру очередной раз.

— Пить дешевое вино, курить траву и заниматься сексом — это наслаждение?

— Все вообще не так, ты слишком плохого мнения обо мне. — девушка хватает кусочек шоколада, она ужасная сладкоежка. 

— Не о тебе, о твоем окружении. Ты слишком добрая и не умеешь выбирать друзей. — Чимин редко подбирает слова, всегда говорит прямо, но не специально, это всё в мать.

— Мы веселимся не так, мы бесимся, танцуем, сплетничаем!

— Мы делаем это все и без них.

— Ты не понимаешь! В большой компании это в тысячу раз круче!

Чимин устало выдыхает, встает с кресла, поправляет блузку и убирает открытую бутылку виски на специальную полку для алкоголя. В его доме (в доме его родителей) все предметы лежат на своих местах, даже для пультов предназначена отдельная полочка, что уж говорить о бутылках. Двухэтажная вилла в двух километрах от моря, обставленная мебелью в стиле барокко, ведь его мать особая ценительница искусства во всём.

 — Я бы может и поддался твоим уговорам, но там ещё и будет этот придурок. 

— Чонгук что ли? Да ладно тебе, он очень хороший парень, кстати би. — подмигивает Чилль, заранее зная реакцию друга. — Ты просто ему понравился наверное, вот и ведет себя, как дурак.

— Дурак это мягко сказано, и нравится ему только он сам, ты видела как он облизывается перед зеркалом?

— Не нужно так о нём говорить, он мой друг вообще-то.

— Дружите сколько угодно, но я никуда не поеду. 

— Зануда, вот кто ты, Чимин.

Есть несколько причин, почему Пак Чимин так относится к Чон Чонгуку, и большинство из них вполне объективны. 

Flashback

Аромат свежих круассанов удваивается в три раза, когда ты ужасно голоден после четырех пар. Чимин всегда заглядывает в эту кофейню, владельцами которой являются друзья семьи, чтобы посидеть в тишине и насладиться вкусными десертами.

Но это был не такой день.

В кофейню зашли два парня: один очень высокий и худой, а второй среднего роста и с явно заметными мышцами, оба одеты как бродяги: пожелтевшие от старости майки, накрытые сверху черными кожаными куртками, темно-синие джинсы и кроссовки, которые не мыли наверное две недели. 

Чимин всегда относился к «таким» людям с брезгливостью и непониманием.

— Нам вон тот круассан и…а ты что будешь? — они ведут себя странно, подозрительно громко смеются и переглядываются, явно что-то хотят натворить.

— Я буду «трайл Дубайский» — говорит тот, что пониже, притом так громко, что Чимин слышит из другого конца кофейни.

— Трайфл? — переспрашивает бариста.

— Ага, вот его. — оглядывается по сторонам, сжимая губы, пока мужчина напротив называет сумму и предлагает разные способы оплаты.

Худой парень начинает копошиться в сумке, пока второй осторожно забирает пакет с выпечкой и медленно выходит из заведения.

Две секунды осознания, короткое «валим!» и оба исчезают из вида, под крики работника, вырвавшегося за ними.

И все таки верно говорила его мать: «Каков человек, такова и одежда», эти молодые люди с самого прихода в кафе выглядели неопрятно и непорядочно.

Чимин покинул кафе через пятнадцать минут, направившись в торговый центр, чтобы скоротать время до приезда водителя.

—…но ты даже не дал мне попробовать! — слышится уже знакомый голос в переулке, мимо которого он шел.

— У тебя был свой хавчик.

— Но я хотел попробовать трафле!

— Трайфл, идиот.

— Пф, а сам то!

Это были те парни, своровавшие выпечку у Господина Чхве. 

— А купить не судьба, да? — набирается смелости Чимин, брезгливо осматривая парней, сидящих на грязном бордюре.

— О, так ты был там! — смеётся худой.

— Мы не идиоты, чтобы отдавать за десерты десятку. — приподняв бровь, отвечает второй, затем встает, подтягивает джинсы и становится напротив блондина.

— Нет денег — значит идите работать. 

— Оу…— второй парень тоже встает рядом.

— Так ты богатый сынуля. — не спрашивает, а констатирует, при этом нагло ухмыляясь. — Небось ещё в академии в соседнем квартале учишься?

— Да, учусь, а по вам видно, что вы нигде не учитесь и не учились. Я доложу о вас полиции.

— Слышь…

— Тише, Рю, не нервничай. — перебивает его брюнет. — Ты ничего и никому не скажешь.

— С чего это? — усмехается Чимин, поправляя кожаный рюкзак у себя на плече.

— Потому что я тебе понравился. — приближается ещё на шаг, опускает голову и почти соприкасается с блондином ботинками.

— Убирайся, животное! — Чимин хватает воришку за куртку и отбрасывает к стене, а после разворачивается и уходит.

— А у тебя красивая попа! — бросает вслед, заливаясь смехом со своим другом.

— Пошел ты!

После того дня Чимин начал понимать абсолютную ненависть своей матери к «люмпенам», как она их называла.

Но этим история ненависти к Чонгуку не закончилась. Они встретились снова совершенно внезапно. Чилль устраивала вечеринку в честь своего восемнадцатилетия и пригласила туда своих новых друзей, которые Чимину не нравились уже во время рассказов о них.

Он стоял возле стола с напитками и наливал себе лимонад, пока не почувствовал крепкий шлепок, осадивший собственную задницу. Тому, кто это сделал явно не поздоровится.

— Воу, она ещё и на ощупь сочная, да ты огонь! — выкрикивает уже знакомым голосом мужчина. Чимин даже на секунду теряется, обернувшись. Как это возможно?

— Ты? — ярость вспыхивает быстрее, чем он успевает себя сдержать. Цепкие кулаки несколько раз попадают по лицу и груди брюнета, пока их не останавливают.

— Чонгук? Чимин? Что случилось? — Чилль держит лучшего друга за плечо, пока тот яростно дышит, желая дать ещё пару затрещин наглому уроду.

— Что тут делает этот вор? — брезгливо отряхивает свою рубашку и поправляет уже испорченную укладку.

— Он лучший друг моего парня.

— Какого ещё парня?

Сзади девушки появляется худощавый силуэт, так же уже знакомый Паку.

— Мы сегодня начали встречаться. — радостно вещает Чилль, пока смеющийся соучастник-любитель-круассанов обнимает её за талию.

— Все, хватит. Я ухожу. — хватает сумку и быстрым шагом движется к выходу, пытаясь сдержать гнев.

— Куда же ты? А целоваться не будем? — Чонгук подливает масло в огонь, но остаётся ни с чем: Чимин с гордо поднятой головой выходит из дома, игнорируя всех.

— Пошел ты.

End of flashback

—…с этим дегенератом находится в одном доме сутки я просто не выдержу.

— Ты просто не обращай на него внимание, общайся со мной, с другими ребятами, вы вроде с Минхеком неплохо ладите. — все ещё видит явный отказ в лице напротив. — Чимин, ты никогда со мной никуда не ездишь, у тебя всегда отговорки, зато как с нашими гламурными одногруппниками, так сразу летишь! 

— Потому что среди нет наглых и нищих идиотов.

— Мой парень тоже «нищий», как ты выразился, и знаешь что? Он в сотню раз лучше, чем все эти лицемеры. — Чилль озлобленно встает с дивана и быстрыми шагами движется к выходу из дома Паков.

— Подожди, я не это имел в виду…Чилль!

***

Чимин очень любит свою подругу детства, одноклассницу, сестру и самого близкого товарища, даже если она слишком добрая и наивная. На следующий день после их ссоры он написал ей и сообщил, что все же поедет на съемный дом, как бы сильно он сам этому не противился.

Чилль росла в такой же строгой семье, как и Чимин — их родители старые знакомые, сводившие этих двух до тех самых пор, пока парень не совершил каминг-аут. Подобные ночевки с компанией пьяной молодежи «не их уровня» были запрещены и у нее и у него, так что пришлось соврать, что они едут к одногруппницам делать домашку и останутся на ночь.

— Повезло, что твои и мои родители доверяют тебе. — хихикает Чилль, закидывая рюкзак на плечо.

— Тише, мы же ещё не ушли! — предупредительно шепчет Чимин, оглядываясь. 

Они выходят из дома под одобрительное прощание матери девушки и направляются в академию, возле которой их должны забрать. 

Не проходит и минуты, как два черных мотоцикла останавливаются у бордюра с незаглушенными моторами. Водители снимают шлемы и Чимину на секунду становится дурно. Конечно же это Рюзг и чертов Чонгук.

— Чимин, у Минхека сломалась машина, так что он не смог нас заб…

— Ты издеваешься? Специально заговаривала мне зубы? 

— Хватит вопить, садись давай, мы не на парковке стоим. — влезает Чон, показательно подвигаясь и освобождая место для пассажира.

— А для тебя разве проблема — нарушение закона? Я не сяду туда.

— Рю, езжайте, мы тут сами. — игнорирует Чон, а затем провожает взглядом мгновенно услышавшего его друга и девушку, скрывшихся на дороге. — А что так, боишься? 

— Даже не пытайся взять меня на слабо, гнусный воришка. — как бы он сам это не отрицал, но он слишком внимательно разглядывает парня перед собой. Честно говоря, во внешнем виде Чонгука особо ничего не изменилось с их прошлой встречи: все та же майка и всё та же кожаная куртка, только джинсы теперь черные и более узкие, особо подчеркивающие ширину накаченных бедер, когда Чон находится в сидячем положении.

— Незачем, я и так вижу, что принцесса вроде тебя до смерти боится любого транспорта кроме родительской машины с водителем. — насмехается Чонгук, поворачивая шею с явно скрываемым интересом.

— Да пошел ты. — уже собирается развернутся и уйти, но чужая рука, охватившая плечо, останавливает:

— Ты что, каждый раз будешь мне это говорить? — дурацкая у него улыбка, дурацкая, но заставляющая разглядывать каждый зуб. 

— Ты заслуж…

— Давай садись уже, а то вон та женщина подозрительно смотрит на тебя уже минуту. 

Чимин резко оборачивается и видит директора академии, которая помимо этого является ещё и первой новостной линией его матери. Она плохо видит, так что с каждой секундой подходит на шаг ближе к ним, вглядываясь в силуэт Чимина. 

— Черт! — запрыгивает на мотоцикл, отбирает у Чона шлем и ударяет по спине. — Быстрее, клянусь, я убью тебя, если мы не поедем сейчас.

— Погоди, что ты творишь…— издевается.— Ты вертишься, мы так упадём.

— Ты что, тупой? Я говорю быстрее!

— Во-первых, держись за меня, иначе как только я дернусь, ты останешься на асфальте. — на удивление Чимин сразу же слушает его, обхватывая холодными от волнения ладошками твердый пресс. — Во-вторых, подними ноги, иначе обожжешься. 

— Чонгук, умоляю, поехали! 

Рев мотора и уже через секунду они скрываются с улицы, на которой находится академия, будучи незамеченными директрисой. Чимин выдыхает, после чего осознает, что сейчас едет с огромной скоростью на мотоцикле с парнем, который какое-то время назад обворовал лавку знакомых его семьи.

Чонгук лавирует между машинами, избегая пробки, поддает газ, улыбаясь каждый раз, когда блондин сильнее сжимает его туловище руками, вздрагивая. На светофоре он останавливается и специально валится всем телом на Чимина, сидящего сзади.

— Эй! — еле слышное через шлем, но все такое же недовольное. 

Зеленый, и он снова резко жмёт на газ, заставляя пассажира уткнуться носом в его шею. 

 — Придурок.

***

— Как тебе твой дебют? — хитро улыбается Чонгук, снимая с себя шлем, когда они оказываются в нужном месте.

— Дебют чуть не стал финалом. — отряхивает свои белые джинсы, наклоняясь. — Не смей!

— Я и не думал. — стоит позади с приподнятой рукой, которая уже собиралась ударить по чужой заднице.

— Вообще лучше не подходи ко мне. — в уже привычной для них манере выбрасывает Пак, быстрым шагом подходя к входной двери, будто не впервые в жизни попадает на такие тусовки.

Неприлично громкая второсортная музыка, куча довольных и малознакомых людей, пластиковые стаканчики, дешевая пицца и старый ремонт — ожидаемо, но все ещё неприятно.

— Вы быстро, мы тоже только приехали! — Чилль улыбается вошедшим, а её молодой человек тут же протягивает два стаканчика с непонятной жидкостью обоим парням.

— Я тебе ещё припомню эту поездку. — с улыбкой угрожает Чимин, не сразу принимая в руки стакан. — Что это?

— Водка с соком. — Рюзг так же как и все остальные в этом доме, совершенно не стесняясь обнимает Чилль, водя губами по её шее. Через минуту подруга извиняется и удаляется с ним, сказав, что они хотят перекусить.

— Попробуй, может хоть добрее станешь. — хмыкает Чонгук, и, не дожидаясь колкого ответа блондина, хмыкает и уходит к своим знакомым.

Здорово, и что теперь делать? 

Раз уж он тут, надо познакомится с кем-то, ну или хотя бы найти Минхёка — единственного знакомого из этой толпы.

Всего в доме человек двадцать — это ближайшие друзья Чонгука и Рю, и стоит признаться, они выглядят ещё хуже, чем эти двое, да и ведут себя так же.

— Ой, ребят, это Чимин — Чилль представляет толпе Пака и те приветственно присвистывают, разглядывая нового знакомого. Ну конечно же они заметили, что он не один из них: по одежде, по походке и брезгливому взгляду на все.

— Ну-с, была одна фифа из академии, теперь две. — говорит какой-то парень, стоящий рядом с Чонгуком, а брюнет специально как можно громче смеётся, поддерживая любые подколы в сторону Чимина.

Несмотря на их явные различия в интересах и образах жизни, Чимин все-таки находит общий язык с многими, только приходится пить с ними за компанию дешевое, но сильноалкогольное пойло. Честно говоря, эти ребятам все равно, с кем общаться, если есть водка.

—…а так, я конечно устал от вечного контроля и всего такого…— он и сам не знает, как оказался в обществе людей, которых вчера считал сбродом, изливающим душу.

— Ребят, там драка! — вещает невысокий и самый младший в этом доме парень.

Пьяные и уже сонные, все бегут на улицу, желая узнать, что произошло. На земле лежит парень, его лица не видно, а на нём Чонгук, бьющий его лицо последние разы, пока их пытаются разнять.

Ничего не ясно, оба орут друг на друга матом, а после Чон уходит с территории под руку с лучшим другом, пытающимся нормально с ним поговорить и прояснить ситуацию. Чимин увязывается за Чилль, которая судя по всему идет за ними.

— Что произошло? — девушка выглядит напуганной, глядя на Чонгука, вытирающего кровь с щеки.

— Ничего. — Чон прикладывает стакан со льдом к ссадине, облокачиваясь на кухонную столешницу.

— Нет, я же вид…

— Чилль, пойдём, я сам тебе все объясню. — Рюзг берет девушку за руку и уводит из кухни, явно зная больше, чем все остальные.

Несмотря на посторонний шум и музыку, Чимин все равно слышит неловкое, звенящее молчание между ним и Чонгуком. Брюнет глубоко дышит и периодически бросает взгляд на оставшегося с ним парня.

— Ну, и что произошло? — если бы он был трезв, ему было бы все равно, но в данных условиях он стал любопытным. Да, именно так, все из-за алкоголя.

— Старые обиды. — сухо отвечает Чон, шмыгая носом. 

— Поэтому ты избил того парня? Странная причина. — опрометчиво так разговаривать со злым и пьяным мужчиной, который весит килограмм на 20 больше чем ты, но и Чимин не ссыкло.

— А тебя это разве касается, а? — заводится за секунду, чего и следовало ожидать. Толчок от столешницы и он оказывается в шаге от блондина. — Почему интересуешься? Переживаешь обо мне или о нём?

— Что, прости? Ты сам себя слышишь? — вытягивает обе руки и толкает собеседника в грудь, чтобы перестать делить с ним один воздух. — Я даже не знаю этого парня.

— А вот он тебя знает. Его зовут Минхёк.— кивает Чон,  снова хватая стакан с уже растаявшим льдом и прикладывая его к ссадине. Чимин даже не успевает спросить в чем дело, как Чон спешным шагом покидает дом.

— Что за хрень?

***

В ближайшие десять минут Чимин не может найти никого: ни этого загадочного придурка, ни Чилль, ни её придурка (да, отныне он будет называть этих сиамских близнецов только так). 

Блондин выпивает последнюю рюмку и медленно идет к выходу, все ещё надеясь разглядеть где-то знакомые лица, но так и не находит. Он уже набирает циферки, чтобы вызывать такси, когда слышит звук приближающегося мотоцикла. Вглядываясь, он все больше и больше различает в водителе Чонгука. Да, это он, к сожалению.

— Садись, отвезу тебя домой. — говорит уже без привычного сарказма, даже слегка устало.

— Я вызову такси. — прикладывает телефон к уху, пока Чон не встает с мотоцикла и не выхватывает его. — Ты с ума сошел? 

Блондин продолжает борьбу за свой телефон, пока Чонгук не отбирает его окончательно, воспользовавшись тем, что сильнее. Чимин предпринимает ещё одну попытку забрать телефон у ухмыляющегося дурака, но в конечном итоге поскальзывается и падает прямо в лужу.

Одна секунда и плохому настроению Чонгука приходит конец: он смеётся и улыбается во все тридцать два зуба, даже не думая помочь Паку встать. Его белые джинсы за секунду превращаются в отличный холст для грязи, облепившей его с ног до головы. 

— Ты специально это сделал! —накидывается на него с кулаками, желая подпортить эту дурацкую ухмылку.

— Тише, тише, запачкаешь! — продолжает смеяться, а после отходит от пытающегося как-то исправить ситуацию Чимина и садится на байк. 

— Меня теперь ни одно такси не возьмет! — уже более истерично топает ногой, хватаясь за лицо, тем самым и его пачкая грязью.

— Так и быть, не оставлю тебя, садись. —стучит по сидению сзади себя и заводит мотоцикл.

Чимин колеблется недолго: делать нечего, нужно уже поскорее вернуться домой, помыться и забыть этот отвратительный вечер навсегда. Он осторожно подходит к Чону и уже собирается перекинуть ногу, как его останавливают:

— Нет, нет, нет, так не пойдёт. — ловит удивленный взгляд. — Ты мне тут все испачкаешь, так садится нельзя.

— А что предлагаешь? Раздеться? — говорит злым сарказмом, но тут же понимает, что судя по всему Чон этого и ожидает. Ладно, он и так сегодня опозорился, почему бы не позориться до конца. Нужно просто добраться домой.

Джинсы остаются на лужайке возле дома, туда же летит и блузка. Чимин подтягивает боксеры, оборачивается и замечает на себе заинтересованный взгляд.

— Трусы же можно оставить? — отряхивает руки и возвращается к мото.

Чонгук в ответ лишь усмехается и оборачивается к дороге. Чимин садится небыстро, потому что все ещё боится этого средства передвижения. Перекинув обе ноги, он придвигается ближе к Чону и, как и в прошлый раз, обхватывает его торс. Уже холодные бёдра касаются мотоцикла, пока водитель не оборачивается, чтобы убедится в готовности пассажира.

Они едут не так быстро, как днём, молчат и наслаждаются ночью. Дорога пустая, окна в многоквартирных домах не наполнены светом и только витрины магазинов напоминают, что они здесь не одни. Чимин голой грудью ощущает трение своей кожи о чужую куртку, но почему-то не хочет отстраниться. 

Виднеются дорогие дома и идеальные газоны, а значит они уже в его районе. Если родители не спят, если они увидят его в таком виде, то ему точно несдобровать, но сейчас совсем не хочется об этом думать. Чонгук останавливается у его дома и глушит мотор. Оба встают с мотоцикла и подходят к калитке, оглядываясь.

— Погоди, откуда ты знаешь, где я живу? — вдруг осознает блондин. Чонгук не спешит отвечать, улыбается и опускает глаза на его ноги. — Чилль, да? Ох уж эта девчонка…

— Тебе совсем не холодно? — разглядывает его Чон, удивляясь. 

Честно говоря, Чимин и забыл, в каком виде он сейчас стоит посреди улицы в четыре часа ночи, да и притом с Чон Чонгуком.

— Холодно, но не хочу домой. — признается он, глядя в блестящие от чего-то глаза ныне даже не раздражающего собеседника. 

Чонгук молча снимает с себя куртку и накидывает на него, будто соглашаясь, что ему не надо сейчас уходить. Она отдаленно пахнет дезодорантом, почему-то засевшим в носу, сигаретами и ветром, запах приятный, особенный, потому что пропитан природным ароматом Чона.

И снова молчание, только уже другое: приятное и обжигающее грудь. Два шага, и попа Чимина соприкасается с забором, а нос находится в двух сантиметрах от чужих губ. Воздуха снова не хватает, сердце бьется слышными в ушах молотками, тело расслабляется и плавится, желая быть обласканным впервые а жизни. Блондин дышит так глубоко, будто только пробежал марафон, закрывает глаза приоткрывает рот, готовясь к чему-то совершенно срывающему крышу.

Пять секунд тишины и он открывает глаза по одному, замечая беззвучно смеющегося Чонгука. Чертов придурок.

— Только посмотрите на него, — уже не скрывая издевается над ним. — ты только и ждал этого, да? А такого недотрогу строил из себя.

— Пошел ты!  — резко дергает калитку и гневно поднимается по мраморной лестнице.

— Эй, стой. 

Извинится же, да? Он же попросит прощения и исправит этот позор? 

Чимин с надеждой оборачивается и вопросительно смотрит на брюнета.

— Куртка. — ему приносит наслаждение злость очаровательного парня.

Чимин за секунду осознает сказанное и так резко, как только может, стягивает с себя вещь и швыряет её во владельца.

— Сладкая попка! — выкрикивает вслед, продолжая неистово довольствоваться победой. 

Несмотря на дикую злость, парень заходит в дом настолько тихо, чтобы даже шаги не были слышны в воздухе. Он падает на кровать, наплевав на душ, и смотрит в потолок, отчего-то начиная улыбаться и краснеть. Это первый его такой сумасшедший вечер, и всё из-за одного дурацкого парня.

На телефоне загорается «Чилль», но он не берет трубку, потому что не в настроении сейчас это всё обсуждать. Так и завершилась долгожданная вечеринка.

Оставь реакцию и отзыв, мне будет приятно 🤍

jikolina