Шанс

Это было утро, когда Саша закрыл за собой дверь квартиры, где его никто не ждал. За плечами остались развод и офисное кресло, в котором он разучился дышать. Яр просто устал хоронить близких: за два года он потерял слишком многих, город напоминал ему кладбище воспоминаний. С Сашей они купили старенький автодом по объявлению, пошаманили с его обустройством и, бросив всё, уехали.

— Чем дальше город, тем лучше пейзаж, — шутливо заметил Саша, отклеивая от лобового стекла стикер техосмотра и ласково сжимая руль их шанса на светлое будущее. Ярик промолчал. Он просто смотрел, как в зеркале заднего вида гаснут фонари ставшего ненавистным спального района и впервые за долгое время не чувствовал тошноты.

В фургоне было всё необходимое для их маленькой скромной новой жизни: туалет и душ; оборудованная небольшая кухонька с газовой плитой; отопительная система на дизеле, простенькая, но зимой точно не замерзнут; два удобных дивана, со столиком между, который можно было убрать, разложить один из диванов и сделать трехспальное ложе (Саша пошутил, что теперь то они уж точно как муж и жена); пара шкафчиков, гитара и свобода.

Свобода пахла бензином, купленной в фургон мебелью и жаренной прошлой ночью картошкой. У них не было плана, зато были спальники, запас тушенки и утыканный цветными булавками атлас — места, которые им хотелось посетить. «Давай первым делом в Китай» предложил Ярослав, держа красную булавку, когда они только-только купили атлас. Саша скептически поднял брови, но… Согласился.

***

До Китая ехать было всего четыре дня. Город Чжалайнор, недалеко от русской границы, встретил их непривычной весенней жарой и густым туманом.

— Я раньше такого не видел, — замечает Ярик, совершенно по-детски прилипнув носом к стеклу у пассажирского сидения. Саша усмехается.

— В таких пустяках таится чудо.

— Здесь даже деревья растут как-то странно, — вновь дает оценку местности Ярослав, когда они останавливаются на окраине городского парка и вылезают из машины. Как бы оба не любили дорогу, ступить на твердую землю было благостью.

— И птицы поют на другом языке, — Саша вдыхает полной грудью, наслаждаясь новым утром.

Они доходят до центрального озера, не повстречав почти никого по пути. В целом, не удивительно, навряд ли было много желающих погулять в пять часов утра в будний день по парку. Саша наблюдает за тем, как Ярик бросает монетки в воду. А потом садиться на влажную от росы траву рядом, плеснув в Ярослава зачерпнутым в ладошку озером.

— Ты как? — интересуется все-таки Казьмин, пытаясь разглядеть эмоции на лице друга.

— Фиолетовый.

— Что? — Саша с искренним непониманием смотрит на Ярика.

— Саш, синий — это когда грустно, красный - когда радостно. Так вот, я сейчас, кажется, фиолетовый, потому что красно-синий.

Их приключения только начинались. Позже они засыпали под звездами астраханской степи, чинили проткнутое колесо на обочине крымской трассы, учились заново радоваться мелочам: горячему чаю на морозе, случайному попутчику с гитарой, тишине без будильника. И счастливой жизни рядом друг с другом.