Шалава ебется с женатым соседом в попу пока его жена крепко спит рядом
![](/file/7cfcb2df157e4b5a0834d.gif)
Шалава ебется с женатым соседом в попу пока его жена крепко спит рядом
Шалава скачет на толстом члене парня лучшей подруги, пока она спит рядом
Изменщик наслаждается минетом от худой любовницы и насаживает на большой ствол её пилотку в позе наездницы, пока рядом спит его девушка.
Категории: Домашние Молодые Минет Жены Сперма Большой член Худые Любительское Раком Спящие Большой белый член
Для РКН, Жалоба | Правила
| DMCA | 18 U.S.C. 2257
©2022 pornoazbuka.top
Сайт с возрастным ограничением 18+. Незамедлительно покиньте сайт pornoazbuka.top, если вам нет
полных восемнадцати лет, или законы вашей страны проживания (пребывания) запрещают просмотр материалов
порнографического характера.
Ебет чужую жену с разговорами (568 видео)
8м:42с
65%
4 года назад
377 877
21м:35с
80%
3 года назад
69 616
25м:27с
67%
3 года назад
79 461
37м:03с
78%
5 лет назад
78 316
19м:27с
70%
3 года назад
91 762
1м:00с
60%
3 года назад
37 870
5м:39с
80%
3 года назад
40 636
19м:59с
58%
4 года назад
30 183
5м:05с
68%
4 года назад
163 228
18м:24с
83%
3 года назад
13 681
18м:56с
75%
4 года назад
51 391
20м:47с
60%
3 года назад
150 236
26м:05с
71%
3 года назад
56 451
22м:55с
68%
2 года назад
162 743
2м:46с
80%
3 года назад
32 761
11м:28с
69%
5 лет назад
195 089
18м:40с
61%
3 года назад
90 114
19м:25с
57%
3 года назад
72 250
24м:20с
64%
5 лет назад
49 674
10м:17с
67%
4 года назад
76 596
10м:47с
60%
4 года назад
69 883
10м:01с
66%
4 года назад
281 820
17м:50с
73%
4 года назад
168 086
22м:05с
61%
4 года назад
82 371
27м:33с
65%
4 года назад
114 640
22м:11с
76%
4 года назад
48 845
9м:16с
62%
3 года назад
117 101
24м:58с
68%
5 лет назад
83 850
53м:17с
75%
5 лет назад
234 750
11м:39с
70%
4 года назад
188 185
29м:17с
72%
5 лет назад
26 459
5м:35с
79%
3 года назад
22 080
6м:01с
81%
4 года назад
34 123
24м:41с
62%
4 года назад
23 312
20м:27с
65%
4 года назад
62 065
24м:37с
68%
4 года назад
35 155
18м:18с
68%
4 года назад
37 647
9м:06с
76%
3 года назад
19 746
2м:59с
69%
4 года назад
183 837
5м:17с
72%
4 года назад
24 320
Назад
Первая
...
01
02
03
04
05
06
07
08
09
...
Последняя
Вперед
2015-2022 russkoe21.com
Все права защищены.
Натуральные сиськи молодухи вываливаются из майки, пока она спит на диване
Для РКН, Жалоба | Правила
| DMCA | 18 U.S.C. 2257
©2022 pornoazbuka.top
Сайт с возрастным ограничением 18+. Незамедлительно покиньте сайт pornoazbuka.top, если вам нет
полных восемнадцати лет, или законы вашей страны проживания (пребывания) запрещают просмотр материалов
порнографического характера.
НАТАЛИЯ МЕДВЕДЕВА. МАМА, Я ЖУЛИКА ЛЮБЛЮ! Автобиография
Они кланялись тем кто выше Они рвали себя на часть Услужить пытаясь начальству Но забыли совсем про нас Оторвали куски России Закидали эфир враньём А дороги стоят большие Обнесенные...
У меня седина на висках,
К 40 уж подходят годы,
А ты вечно такой молодой,
Веселый всегда и суровый
Говорим мы с тобой как ровня,
Так поставил ты дело сразу,
Дядька мой говорил...
Когда друзья уходят, это плохо Они на небо, мы же здесь стоим И солнце светит как то однобоко Ушел, куда же друг ты там один И в 40 лет, когда вокруг цветёт Когда все только начинает жить...
Степь кругом как скатерть росписная
Вся в траве пожухлой от дождя
Я стою где молодость играла
Где мальчонкой за судьбой гонялся я
Читать далее.........
Мне парень сказал что я дядя Такой уже средних лет А я усмехнулся играя Словами, как ласковый зверь Ты думаешь молодость вечна Она лишь дает тепло Но жизнь товарищ бесконечна И молодость...
Наталия Георгиевна Медведева /14 июля 1958 — 3 февраля 2003/ — российская певица и писательница.
О том, что уже не утро и что испечены уже тонны хлебов, они же съедены, и ими испражнились уже на окружающий мир, сообщает мне своим карканьем черная морда телефона. Образца тысяча девятьсот «бабушкиного» года, он привинчен к стене коридора. Бегу. На ходу заматываюсь материным безразмерным халатом и прихватываю сигаретку. Сейчас я запросто курю в коридоре. С самого начала лета – можно ли назвать лето летом в этом городе? – соседи выезжают из квартиры. К морю, заливу, реке. Они готовы ехать к стоячему болоту, вообразив, что это озеро, лишь бы приблизить себя к природе.
Я остаюсь в городе, где вдыхаю пыль мостовых, по которым разъезжают поливающие их машины. Когда они их поливают?… Пахнет бензином «запорожцев», таких же убогих, как их владельцы – инвалиды Отечественной, производства, болезней. И бензином новеньких, блестящих «жигулей» частников, всю зиму хранящихся в сараях под названием гараж, находящихся за три, а то и за пять трамвайных остановок от жилищ. Я нюхаю пот, менструацию, чесночную отрыжку в общественном транспорте. Ворчливые старухи проклинают меня за длину юбки, и одна из них, не выдержав моего безразличия, называет меня шлюхой. Сексуальный маньяк забегает со мною в лифт и достает уже возбужденный и бордовый от механического дерганья член. Я отпихиваю его музыкальной папкой, набитой Шопеном и Бетховеном.
Я остаюсь в квартире с белыми запертыми дверьми, ключи от которых хранятся в кармане пальто, не надеваемого лет десять, в боте, в ящике тумбочки под бархоткой для полирования обуви. И этим летом меня не гонят на свежий воздух «попастись в огородике». Мне не угрожают и не лишают. Это лето – «ответственное» и «решающее».
Еще в прошлом году все орали, что наши дети должны получить полное среднее образование – десять классов, – а потом пусть решают, как и кем быть. В этом году нас обозвали акселератами и передумали. Вернее, дополнили: помимо среднего образования, пусть дети овладеют профессиями слесарей, токарей, операторов счетно-вычислительных машин, монтеров. И вот акселератам выданы аттестаты о получении неполного среднего образования – дорога в профессионально-техническое училище открыта. В ремеслуху! Мне, правда, предлагают музыкально-педагогическое училище. Без «у» не обойтись, а оно как раз больше всего раздражает. Я, видите ли, не соответствую школьным стандартам. Имеется в виду, что у меня размер обуви тридцать восьмой, что ли? Сейчас я согласна просидеть еще восемь лет – надо-то всего ничего, два годика – в ненавистной школе, где мои голые колени упираются в край парты. Но что говорить – из трех восьмых классов делают один девятый. Это значит, что пятьдесят пять молодых людей, и многие с меньшим размером обуви, чем у меня, должны покинуть стены здания познаний имени летчика Чкалова.
Честно говоря, половина моих одноклассников, хотя бы внешне, очень подходит к петэу. И вид этих будущих слесарей-монтеров вызывает желание пройтись по ним быстрой пулеметной очередью. Или хотя бы бежать от них. Вот мне и предлагают нечто элегантное, что обеспечит мне «светлое» будущее – эмпеу. «Это очень выгодно», – слова доброжелательной соседки. Ну да, конечно, – по окончании училища (его еще закончить надо!) устраиваешься сразу же в несколько детских садов музыкальным воспитателем и проводишь свои дни в загадывании муззагадок деткам – обоссанным и сопливым дебилам. «А это какое животное, деточки?» – девочки запрыгают зайчиками, мальчики залетают самолетами, в то время как я буду наяривать партию Иуды из «Джизус Крайст – суперстар»!
Но для того чтобы это свершилось, я должна половину пусть и не настоящего, но лета, ходить на подготовительные курсы, оплачиваемые моей мамой. К худенькой женщине, живущей в трехкомнатной квартире. Может, она и живет в ней, потому что в свое время училась в эмпеу? Три дня назад закончились экзамены в обычной школе – я засунула в бак с грязным бельем передник, на левой стороне которого были написаны формулы-шпаргалки. Неделю назад я грела руки в варежках – их я так и оставила на подоконнике – перед последним экзаменом в музыкальной школе. И что же, опять?
Ответственность этого лета – выбор пути, обеспечивающего мне жизнь «самостоятельной женщины, гордо несущей голову». В четырнадцать лет я должна «овладевать» профессией для «будущего», для «спокойной старости», для «пенсии»! А как же сейчас? А вот тогда, лет в пятьдесят, и поживешь!
Ну что могло быть у Зоей? Заранее все знаю. Зося, она же Надя, вот оставлена в школе. На второй год, правда. Комедия! Да ее надо было с почестями, с салютом выпроваживать. Она же не давала им покоя с шестого класса: когда заявилась в черном капроне, когда выкрасилась в блондинку, когда вытаращила накрашенные уже глаза, пораженная тем, что у Пифагора есть штаны, и они во все стороны равны; когда послала историка в присутствии тридцати одного тринадцатилетнего учащегося на хер, причем сделав его из Борисыча – Абрамычем. И вот Зосе не надо думать о своем будущем, они за нее решили и подумали. Она все так же будет ходить в школу – прогуливать. Через пару месяцев после начала учебного года им-таки придется ее выставить, вручив аттестат. Она к этому все усилия приложит. Вот тут и таится ее великое комбинаторство: в петэу-то поступать уже будет поздно! Остаток года она посвятит любви к Павлу, подрабатывая в каком-нибудь магазинчике. Может, в той же булочной, где и ее мамаша. И всего четыре часа в день – она ведь несовершеннолетняя.
Зосины истории я слушаю уже полтора года. Она ранняя. «Он овладел ею!» – так пишут в романах? По-моему, она сама изнасиловала его, Павла, в тринадцать лет. А может, родилась она без девственной плевы? Сколько я ее знаю, вид у нее всегда был бабий. Маленькая, пухленькая, мордочка деревенская. Голова в плечи втянута – будто начнет сейчас идиотский танец, когда коленками чуть ли не в подбородок себе бьют. Значок учащейся петэу очень естественно смотрелся бы на ее небольшой грудке. Несмотря на мою ненависть к петэушникам, я делаю ей исключение. За то хотя бы, что она против. Неважно даже кого – школы, учителей, родителей, прыщавых одноклассников – против.
Она приходит. На коротенькой ее шее – засос. Все то же – никак не может забеременеть, чтобы получить медсправку и тогда – разрешение на брак. Бедный ее Павел сам, по-моему, не рад, что связался с малолеткой. Хотя и сам он не очень-то взрослый – восемнадцать. Зачем им жениться, что они, так не могут? Им негде. Если они поженятся, им сразу дадут отдельную жилплощадь. Вот сейчас Зося должна бежать домой и стирать простыни с кровати сестры. Они с Павлом предпочитают заниматься любовью на ее постели. Ну, а сестричка Зосина, обнаружив однажды на своей простыне подозрительного вида пятна, закатила родителям истерику. Со слезами и угрозами покинуть отчий дом, «если этот разврат не прекратится!» Мы с Зосей думаем, что ей просто завидно и обидно. Ну как же – сестра-соплячка опередила ее в познании запретного плода. Сама она на этот шаг никак решиться не может.
Зося выдувает три чашки «нескафе», выкуривает полпачки сигарет. Читает наизусть какую-то пошлятину, из которой я запоминаю, что кто-то хотел «припасть губами к чашечке колена». Она ругает «сеструху-суку» и «мать-матыгу». С возгласом «пиздец!» она убегает домой на своих пухлых, но пряменьких ножках. Не надо Зосе ничего решать этим летом. Все ей ясно – замуж за Пашку, «огрызок», булочная. Тоскаааа!
Часть стены, к которой привинчен телефон, имеет плачевный вид. Раза три в год этот кусок обклеивают новыми обоями, не соответствующими оригинальным. Кто-то из соседей собирался даже щиток из плексигласа приколотить. Все – от мала до велика – усиленно трут, подпирают всеми частями тела, расковыривают до штукатурки, пачкают жирными, только что потрошившими куру, пальцами стену вокруг телефона. Свидетельство того, что народ наконец-то дорвался до аппарата – одного на одиннадцать человек. У всех вдруг оказалось столько родственников и друзей, столько всего необходимого немедленно рассказать. Начиная с рецепта приготовления фаршированной рыбы и до сообщения, что у мужа третий день нет «стула».
Кусочек обоев опять надорван. Я тяну его – штукатурка сыплется на пол вместе с пеплом моей сигаретки. Подношу ее к краю бумаги – выгоревшая бабочка начинает медленно тлеть.
– …Ну, пожалуйста! Я ведь тебе тоже одалживаю!
– Ладно. Только я не собираюсь ждать тебя целый день – мне на урок.
Надеть самой нечего, а тут – одолжи. «Когда кончатся эти постоянные обмены тряпками?!» – материно возмущение.
Ольга – самая моя близкая подруга – самая непунктуальная. Сказала «сейчас» – значит, часа через полтора. Туфли ей мои необходимы. Сама я их надела всего пару раз. А чего стоило мне их приобретение? Даже мама моя не знает, сколько они стоят. Ее месячной зарплаты – сто двадцать рублей. Обожающая меня тетка пообещала деньги, если сдам хорошо экзамен в музшколе. Я сдала. В дипломе – «хорошо», у тетки минус сто пятьдесят. Сейчас у меня будут минус туфли, но плюс какая-то кофточка от Ольги.
Ольга никогда не ходила в музыкальную школу. И на фигурное катание ее бабушка не водила. И в театральной студии она тоже не играла. «Не состоял, не был, не принимал…» Кроме спортивных организаций: плаванье, баскетбол. А в прошлом году она совсем ума лишилась и меня подписала под жуткое дело – гребля! Всю осень и зиму мы с ней прогребли, и нас чуть не уебли. Подсознательно мы, видимо, этого и хотели. Гребцы клуба «Буревестник» – здоровенные и похотливые ребята – окружили нас заботой и любовью. Студенческие вечера, свиданья, вечеринки на дому… К началу весны мы с Ольгой обратили внимание на девушек, посещающих клуб. Они оказались такими же здоровыми, как и ребята, и мы испугались за свои фигуры. К тому же занятия становились не просто увлечением, а серьезным делом – от нас стали требовать регулярной посещаемости, соблюдения режима, улучшения результатов. А какие у нас могли быть результаты, когда во время разминки – бег полчаса – мы залезали в кусты и шмалили там сигареты. Тренерша в течение полугода звонила мне домой, Ольгиной матери на работу – все уговаривала вернуться, сулила будущее чемпионок. Но была весна, и мы искали побед на другом поприще.
С Ольгой я знакома с семи лет. С ней мы крутились колесом в ее дворе, изображая двух обезьянок после фильма «Айболит-66», с ней мы разрабатывали план организации тайного общества и подрались из-за разногласий по поводу подписей под присягой – я была за кровь. С Ольгой мы занимали первые места на всех конкурсах молодых талантов, с ней мы рыдали над фильмом «Подсолнухи», ей я читала из сборника Ахматовой про сероглазого короля… Ольга идет в петэу.
Четыре года она не проучится, не выдержит. Так что полного среднего образования у нее не будет. И уж, конечно, по специальности работать не пойдет – оператор счетно-вычислительных машин! Смех! Ольга: «Что мне даст десятилетка и институт? Это приблизит мое личное счастье, что ли?»
Я: «А что тебе даст комиссионный магазин, в который ты устроишься? Мужа – приобретателя магнитофона „Сони“, фарцовщика». Она: «У них хоть бабки есть…»
«Три девицы под окном пряли поздно вечерком…» – это не о нас. Шили мы иногда, и то не сами. Я бабушку насиловала, Ольга – соседку. Зося донашивала одежду старшей «сестры-суки». Родителей своих мы считали врагами. Вероятно, из-за того, что те все время пытались доказать нам обратное. Странным, однако, образом – нас не пускали, нам не разрешали, не давали. Мы наказывали родителей за такое непонимание и вместо обещанных одиннадцати часов являлись домой в час, в два, а то и в четыре ночи, заставляя мам своих не спать, поджидая у окон и в подъездах. Бегать на угол к телефону, перезваниваться: «Ваша пришла?» – «Нет. Они за город поехали, может, на электричку опоздали?» – «Какой загород? Они в театр собирались!» За такие обманы родители, в свою очередь, наказывали нас – модно пошитые одежды прятались в ящик с картошкой, в грязное белье, в пианино. Нас – «подлая, наглые твои глаза, ленивая лошадь, неблагодарная свинья…» – не выпускали из дома, запирая в комнатах, оставляя угрожающие записки и ночные горшки. За неимением последних, двоими из нас использовались хрустальные вазы чешского производства.
Сверстников своих мы считали недоделками, точно не зная, в чем их недоделанность. Но уже хотя бы в том, что наш рост к четырнадцати был 1 м 74 см, в то время как они, особенно мальчишки, еле дотягивались до наших подбородков… Поэтому, наверное, все реже Зося в нашей с Ольгой компании – маленькая она. А женщины, говорят, до двадцати трех растут. Школьным вечерам в обществе коротышек мы предпочитали свидания со студентами последних курсов института им. Лесгафта, катания на машинах фарцовщиков, знакомства с фирмой. Молочные коктейли заменялись шампанским советским, полусухим, которое можно было выпить в кафетерии ресторана «Москва», известном под названием «Сайгон».
Уж кого там только не было! Забулдыги – вино продавали в разлив; бородатые художники – непризнанные гении; наркомы, заглатывающие все вплоть до седуксена, – моя мама принимает это лекарство, когда плохо спит, а они – ничего, не засыпают; бляди, специализирующиеся на фирме, ну и, конечно, фарца. Помахав в «Сайгоне» тридцатисантиметровыми клешами, точно скопированными со штанов заезжающих на уик-энд нажраться финнов, мы направляли свои стопы в «Ольстер» – бар на Марата – или в гости к другу. По возрасту друг годился в папы и имел два имени. Данное ему родителями – Виктор и друзьями – Дурак.
Дураком Дурак не был. Он умудрялся зарабатывать деньги на всем. Даже на полотенцах, которые давал в пользование «снимавшим» на ночь койку дружкам со своими случайными пассиями. Нас с Ольгой Дурак любил, всячески поощрял и образовывал, лелея, по-моему, мечту о развратной ночи втроем. Разжигая огонь в наших и так горящих глазах, зачитывал вслух «Цветы зла» и тем стимулировал наше желание «съедать по сердцу в день» и совершенствоваться в ролях «величья низкого» и «божественной грязи».
Учитывая все же наш возраст и не совсем еще растленные души, бил и по слабому нашему месту – тайной друг от друга мечте о единственной любви до гроба – и, прищуриваясь на наши голые но
Фото с Andrea Sixth
Порно видео с Lucky Starr (Лаки Старр)
Русская телочка трахается с парнем и сводит его с ума движениями на члене