Шахматы

Я представлял немного, будто у Алексея могли быть шахматы в которые он успел попробовать поиграть со всеми. Но почему-то лучшим партнёром в этом деле в итоге оказался вообще Шигалëв. (Мне просто нравится, что они оба теоретики, пусть и с абсолютно разными взглядами на людей и на жизнь. Кажется они никогда не будут согласны, но споры бы у них выходили самые гармоничные наверное... Вот на почве этого. И в целом уже человек в годах, не уважающий человечество, этакий даже немного мизантроп по взглядам, с сухой и жестокой обезличивающей людей идеей против довольно юного горящего своей идеей человеколюба, который однако же тоже готов на жертвы и риски... Звучит как классическое и тем не менее интересное противостояние).

Где-то ближе к модерну дело происходит скорей всего. По таймлайну уж не знаю ближе к какому каноничному моменту, но скорей всего последний Петербурге наш любимый, когда Шатов уже уехал в родной город N, оставив тройню куковать.

Поздний вечер, с собрания практически все ушли. Остались считай только эти трое. И как-то вот завязался разговор в моменте, потому что скорее всего Верховенский заметил у Кириллова доску и даже предложил сыграть партейку, "вспомнить своё студенчество".

Естественно Кириллов немного даже удивился, потому что по его мнению Петру более подходят какие-нибудь карты, "хотя бы потому что там жульничать удобнее". На это Пëтр ответит, что карты это больше удел папаши. А вообще между прочим в своё время Пëтр часто разыгрывал партейки с парой своих однокурсников, умея их вполне себе честно обыграть.

Ну и в общем Нилыч открывает доску, принимаясь доставать фигурки.

Одна ладья оказывается подозрительно заменена обычной старой деревянной катушкой.

Это с Америки... Иван Палыч оказался совсем не профессионалом и очень того уж стеснялся, тем не менее рванулся в бой с Алексеем Кирилловым как честный человек, будучи абсолютно не готовым к тому, что тот по его мнению начал выкидывать какие-то неизвестные ему "фокусы", переставляя фигуры как оно вроде бы не должно. И при том всё это молча, не давая несчастному, сгорающему от внутреннего стыда товарищу никаких поблажек.

Естественно в какой-то момент Иван Палыч ему высказался с негодованием, что это просто нечестно и вообще не по-людски.

На что Кириллов закономерно и без капли яда ответил, что не его это вина если Шатов не знает о каких-то вещах.

В чём же тогда смысл играть если он Ивана, как человека в данной ситуации уязвимого, так легко переиграет?

Алексей на это ответил, что он не знает ещё, переиграет или нет, потому что Шатов совсем непонятно и (дословно) "как попало ходит", отчего уже и предположить ничего нельзя.

Томить не стану, на этой почве у них разыгрался нехороший спор во время которого Шатов умудрился натыкать Кириллову тем, что тот "как попало разговаривает", но так уж и быть, как преподаватель Иван готов попытаться переучить. Алексей отказался и ответил что у друга всё равно ничего не получится... И в принципе получается что раз думают они слишком по-разному, как гуманитарий и как инженер, то наверное и вообще ничего не получится в игре.

И Ивану Павловичу тогда лучше будет попробовать сыграть, предварительно поучившись. А сам Кириллов не может его научить поскольку у них кажется никогда не будет достаточного понимания, а значит нужен мануал, а хорошего мануала у Алексея сейчас с собою нет.

Шатова обидело очень, что он будто специально во всей ситуации и так и сяк дурак. И может быть Кириллов наверняка специально это так заворачивает, что рассказать и показать будто бы не может...

В общем и целом Шатов взял и перевернул доску нахуй, тут же начиная очень неуклюже извиняться и помогать Алексею искать разлетевшиеся и раскатившиеся фигуры.

Вот в тот вечер они ту самую ладью и потеряли.

Началась в конце концов игра.

Пётр Степанович действительно оказался вполне себе неплох, особенно на фоне двухдневного недосыпа Алексея Ниловича, к тому периоду времени уже подсвихнувшегося от своей теории.

Алексею пусть и интересно, но в силу физического и ментального состояния довольно тяжело. К тому же порешили, что Пëтр будет играть белыми и следовательно ходить первым, поскольку в отличие от Кириллова Верховенский очень уж давно не практиковался.

Кириллов обычно и играет чёрными в силу собственной иногда губительной для него уступчивости и принципиальной порядочности. По моим идеям он пока с белых ходил только во время шахмат с Шигалëвым.

Кириллов в принципе склонен в честном поединке оценивать своего противника слабее и неопытнее себя, а потому сей благородный жест является в его сознании всего-навсего уравниванием шансов. Некоторые могут воспринимать это как снисходительность и гордость, но опять же, Алексею важно знать об опыте оппонента, а таковой часто у его товарищей оказывается меньше чем у него самого. Там больше даже не столько уважение, сколько рассчёт, укоренившийся со временем как принцип.

Концовку партии я так пока и не придумал, потому что есть и ещё одно событие, с которым не могу определиться.

Мы доселе не затрагивали Николая Всеволодовича, который между прочим до сих пор там с Петром и Алексеем сидит, молча наблюдая за этим внезапно развернувшимся представлением.

Кириллов и со Ставрогиным когда-то в своё время пробовал играть. И как оказалось тот в некоторых местах играет даже дурнее Шатова. Но он Алексею и сразу признался, что не смыслит в этом деле абсолютно ничего. На это Кириллов ему тогда всучил свой старенький задрыпанный мануальчик, который Ставрогин в тот период время от времени почитывал больше от скуки, так что всё равно из разу в раз будто даже специально проигрывался за исключением некоторых случайностей.

Постепенно они так играть с Кирилловым совсем почти и перестали. Николай кстати стал в деле лучше, но впоследствии признался, что шахматы его никогда особо не интересовали и соглашался он больше из уважения к самому Кириллову.

А вот теперь он лежал в свете настольной лампы и одним глазом посматривал.

Кириллов безусловно игрок хороший и наверное действительно куда лучше Петра, но очень уж расстроены его нервы и слишком он в шагах своих не уверен.

Верховенский совершает какого-то подозрительного рода ход, двигая обычную фигуру по-особенному. Алексей было возмущается, что не помнит такого рода правила, но Пëтр Степанович принимается спокойно убеждать его в обратном, чётко отчеканивая слова одно за другим. Даже умудряется приводить в пример личностей, которые на каких-то турнирах к подобному движению прибегали.

Алексей чувствует, что что-то не то, но слишком слабо это чувство и доказать он не ощущает себя способным. Тяжесть от бессонных ночей мутит голову, выбивая оттуда воспоминания. Добрая половина черепной коробки занята теорией, идеей.

По бледным щекам и вспотевшему лбу можно легко понять насколько Кириллову сейчас дурно. Но как упорно он это пытается перешагнуть, смотря округлыми чёрными глазами в сощурившееся лицо напротив.

Алексей молча решает продолжить игру.

Николай Всеволодович смотрит теперь в сторону двоих не мигая. Он знает, что Пётр откровенно говоря Кириллову соврал. Потому что сам Ставрогин помнит отлично тот момент из своей жизни, когда спрашивал Алексея по поводу такого же точно движения, и тот сам же отвечал, что такого способа ходить нет и никогда не было.

И сам Кириллов это же забыл, кидаясь в честный бой с мухлëвщиком.

Ставрогин не спешит предупреждать.

Ему интересно.

В конце концов честная игра с Верховенским это не настоящая с ним игра, не отражающая всю его "цель оправдывает средства" натуру.

А Кириллов несмотря на общую разбитость и спутанность сознания всё ещё сильный кажется противник, пусть к его же сожалению и с принципами.

Теперь это не партия в шахматы, а целое театральное представление.

И вот тут наступает развилка для меня как для автора.

Во-первых когда Ставрогин скажет о мухлеже?

Может сказать прямо во время партии если Кириллов начнёт слишком сильно сдавать и Пётр по тому поводу сделается слишком довольный, что вызовет у Николая желание "спакостничать".

Может сказать после партии вне зависимости от того кто победит.

Может вообще не сказать и носить потом ещё в себе долго-долго как ещё одно поганое воспоминание в своей коллекции, чтобы только потом это выдать Алексею или Петру.

Во-вторых я так и не определился кто должен победить. Оба варианта нравятся мне одинаково, но всё же больше склоняюсь в сторону победы Петра если только Ставрогин не скажет против него слово прямо во время партии.

***

И пара совсем маленьких безделиц-хэдов в дополнение.

Дошло, что на обратной стороне шахматных досок бывают ещё и нарды, и Федька Каторжник мог пытаться подшофе учить Кириллова в них рубиться в качестве "равнозначного обмена" за то, что Алексей ему ночами Апокалипсис читает.

---

Ещё почему-то хэдканоню Лизе Тушиной любовь к шахматам или скорее шашкам. И вероятно она вынуждает дражайшего Маврикия с ней играть.

"Маврюша, шашки!"

И Маврюша идёт в шашки, потому что кто ж ещё с ней поиграет в конце то концов.