Шахматы.

Утро

Они уснули прямо на крыше, обнявшись и укрывшись всё тем же старым пледом. Проснулись они на рассвете. Продрогшие, затекшие, но невероятно счастливые.

— Мы идиоты. — прошептал Готье, стуча зубами.

— Ага, — согласился Скэриэл, растирая его замёрзшие руки. — Идём вниз.

— Не хочу.

— Опять?

Готье улыбнулся и чмокнул его в щёку.

— Ладно, пошли. Но ты меня понесёшь.

— Обнаглел?

— Немножко.

Скэриэл закатил глаза, но встал и подхватил Готье на руки. Тот обвил его шею руками и уткнулся носом в плечо.

— Знаешь, — пробормотал Готье сонно. — я теперь всегда буду ждать тебя. Где угодно. В любую погоду.

— Я знаю. — тихо ответил Скэриэл, целуя его в макушку.

Он спускался по пожарной лестнице, прижимая к себе своё счастье. Он думал о том, что шахматы всё-таки не такая уж скучная игра. Потому что именно из-за них он нашёл того, кого будет любить всегда.

— Сыграем сегодня вечером? — спросил Готье.

— В шахматы?

— А ты хочешь во что-то другое?

Скэриэл усмехнулся, представив, как они сидят вдвоём за доской, переставляют фигуры и иногда отвлекаются на поцелуи.

— Хочу, конечно! — сказал он. — В шахматы. Только ты меня сегодня не обыгрывай.

— Почему?

— Потому что я хочу выиграть поцелуй.

Готье засмеялся и поцеловал его сам. Прямо посреди лестницы, рискуя свалиться вниз.

— Ты уже выиграл, — прошептал светловолосый. — Давно...

И это было лучшим началом их длинной истории.

.・✫・゜・。..・。.・゜✭・

Дом.

Они переехали через полгода после того, как начали встречаться.

Готье сначала отнекивался. Говорил, что рано, что каждый должен жить своей жизнью, что вместе слишком сложно. Но Скэриэл просто смотрел на него своими щенятьими глазами, и Готье сдавался. Всегда. Во всём.

Квартира нашлась маленькая, но уютная. Две комнаты, кухня, балкон, на котором Готье сразу же повесил кормушку для птиц. Теперь он каждое утро таскал туда хлебные крошки. В один момент его внимание привлекла одна птица, которая прилетела каждый день и была странно ласковой на фоне других. Готье решил назвать друга Килли. Скэриэл ворчал, что пернатые оккупанты мешают ему спать, но сам потихоньку подсыпал семечки, когда Готье не видел.

Они обустраивались долго и со вкусом. Скэриэл тащил в дом всё мягкое. Пледы, подушки, пушистые коврики. Готье приносил строгие чёрные светильники и полки с книгами. В результате их жильё превратилось в странный, но удивительно гармоничный микс уюта и минимализма. Скэриэл называл это «наш стиль». Готье закатывал глаза, но улыбался.

Самое смешное случилось с шахматами.

— Поставь их на видное место. — попросил Готье в первый же день.

— Зачем? Ты же знаешь, я их ненавижу.

— Потому что это наше начало.

Скэриэл молча взял доску, отполировал её до блеска и поставил на самую красивую полку в гостиной. Рядом с фотографией, где они вдвоём : Готье смеётся, запрокинув голову, а Скэриэл смотрит на него так, будто весь мир сошёлся в одной точке.

Иногда по вечерам они всё-таки играли. Готье садился напротив, хитро щурился и делал первый ход. Скэриэл делал вид, что пытается выиграть, но на самом деле просто смотрел, как падает свет на белые волосы, как шевелятся губы, шепчущие «так, а если сюда пойти...», как длинные пальцы осторожно касаются фигур.

— Ты опять не смотришь на доску! — замечал Готье, не поднимая глаз.

— Смотрю.

— На меня смотришь.

— Ты красивее любой доски.

Готье краснел. Всегда. Каждый раз. Даже спустя полгода совместной жизни. Скэриэл считал это своим личным достижением.

-----------------

Быт проходил медленно, но верно.

Готье оказался тем, кто вставал рано и варил кофе на двоих. Скэриэл тем, кто мог проспать до обеда, если не разбудить, но зато пёк потрясающие печеньки по выходным.

Готье мыл посуду сразу, Скэриэл мог оставить её «отмокать» на сутки. Готье ворчал, Скэриэл извинялся и тут же забывал. В конце концов они купили посудомойку и конфликт был исчерпан.

Носки Скэриэла валялись по всей квартире. Готье собирал их в корзину для белья, молча и с каменным лицом. Однажды Скэриэл застал его за этим занятием и расхохотался:

— Ты как мой брат! Джером тоже ненавидит, когда я не кладу вещи на свои места.

— Я как твоя совесть, которая пытается воспитать тебя, но безуспешно. — буркнул

Готье, но в уголках его гул дрожала улыбка.

Скэриэл подошёл, обнял со спины и уткнулся носом между лопаток.

— Я тебя люблю.

— Знаю.

— И носки буду разбрасывать дальше.

— Только попробуй.

Но Скэриэл знал: Готье будет собирать их всегда. Потому что это их. Потому что этот беспорядок — часть Скэриэла. А Скэриэл — часть Готье.

-------------

Вечера они проводили вдвоём.

Иногда смотрели фильмы. Готье любил романтику и плакал в конце, Скэриэл делал вид, что ему всё равно, но по факту тихонько прижимал его к себе и гладил по голове.

Иногда просто лежали на диване и молчали. Готье читал, устроившись на груди у Скэриэла, а Скэриэл перебирал его волосы и думал о том, как ему повезло.

Иногда Готье засыпал прямо так. С книгой в руках, раскрыв рот, смешно сопя. Скэриэл тогда осторожно забирал книгу, укрывал его пледом и долго смотрел на спящее лицо. Такое беззащитное. Такое родное. Такое своё.

Он никогда не думал, что сможет быть счастлив. Что кто-то захочет быть с ним. Колючим, молчаливым, вечно всем недовольным. А Готье хотел. Готье смотрел на него и видел что-то, чего не видел никто. Готье согревал его изнутри одним своим существованием.

— Спасибо, — шептал Скэриэл в темноту, касаясь губами виска спящего Готье. — Спасибо, что ты есть.