«ШТИРНЕР БЛЯТЬ, ГИГАНТ ФИЛОСОФИИ»

Блять, чем больше читаешь Штирнера, тем больше понимаешь, какой это был гигант. И я сейчас не про какого то «великого мудреца» которому надо поставить памятник и поклоняться. Наоборот именно Штирнер первым бы, наверное, послал нахуй саму идею поклонения философу. Я говорю о масштабе его мысли. В 1844 году выходит «Единственный и его собственность» книга, которая буквально пытается вытащить человека из-под власти всех этих ебаных абстракций, которыми он привык объяснять собственную жизнь.

И вот здесь начинается самое интересное. Штирнер не просто говорит «религия хуйня» Это было бы слишком примитивно. Он идёт намного глубже. Он смотрит на человека и спрашивает а что изменится, если ты просто заменишь Бога на государство? Или Бога на человечество? Или религию на мораль? Или религию на политическую идеологию? Ты вроде бы отказался от старого хозяина, но потом сам себе построил нового и начал ему поклоняться.

Именно это Штирнер связывает с его знаменитыми «призраками» идеями и абстракциями, которые человек начинает воспринимать как нечто высшее и обязательное для себя. И получается охуенная ситуация человек сам создает понятие, а потом это понятие начинает господствовать над ним. Государство создано людьми но теперь человек существует ради государства. Мораль придумана людьми но теперь человек считает себя обязанным уничтожать собственные желания ради морали. «Человечество» придумано как абстракция но теперь конкретный живой человек должен жертвовать собой ради этого огромного мифического «человечества».

И вот тут Штирнер реально начинает выглядеть как философ, который, сука, забежал слишком далеко вперед. Потому что его интересует не просто вопрос «во что ты веришь?» а вопрос «почему ты вообще позволяешь своим убеждениям становиться хозяевами над собой?»

При этом его эгоизм это далеко не подростковое «мне похуй на всех» Вот это, блять, одна из самых тупых трактовок Штирнера. Его философия намного сложнее. Он не просто призывает человека быть злым, жадным или асоциальным. Даже современные справочные описания его философии подчеркивают, что его позицию точнее понимать как антиморализм, а не просто как отрицание любых человеческих отношений.

И чем дальше читаешь «Единственного» тем сильнее понимаешь Штирнер вообще не хочет давать тебе новую святую книгу. Он не говорит «Вот моя абсолютная истина, теперь подчиняйтесь ей». И в этом заключается парадокс его философии. Он уничтожает саму потребность в новом абсолюте.

Ты можешь прочитать Штирнера и сказать «Я теперь штирнерист».

А потом возникает вопрос а нахуй тебе вообще становиться «-истом» если ты только что прочитал философа, который заставляет тебя подозревать любые готовые идентичности? Вот где начинается настоящий Штирнер.

И поэтому меня всегда забавляет, когда его пытаются превратить в какого-то философского Джокера «ШТИРНЕР РАЗРЕШАЕТ ВОРОВАТЬ, УБИВАТЬ И ДЕЛАТЬ ЧТО ХОЧЕШЬ».

Да блять, откройте книгу. Там гораздо больше философии, чем в этих мемах. И вот именно поэтому я считаю Штирнера одним из самых охуенно рациональных радикальных мыслителей XIX века. Не потому, что он был каким-то сверхчеловеком, который никогда не ошибался. А потому, что он обладал совершенно ебаной привычкой доводить вопрос до основания. Если человек говорит «Это правильно» Штирнер спрашивает «Почему?» Если человек говорит «Так должно быть» он спрашивает «Кто сказал?» Если человек говорит «Это свято» он спрашивает «А почему я должен считать это святым?»

И если после всех этих вопросов от твоей позиции остается только «ну потому что так принято» Штирнер уже фактически выиграл спор. Но самое интересное для нас сегодня почему этот философ вообще снова стал заметен. И здесь нельзя не вспомнить русскоязычных популяризаторов и исследователей Штирнера.

Например, Владимира Орлова. Его появление в медийном пространстве вокруг Штирнера важно хотя бы потому, что он вытаскивает эту философию из пыльного академического шкафа и делает ее частью живого разговора. Это уже не просто имя из истории анархизма Штирнер становится темой, о которой можно спорить, говорить, записывать лекции и строить собственные интерпретации.

И, конечно, есть Дмитрий Хаустов. Вот здесь уже совершенно другая история. Хаустов написал вступительную статью к русскому изданию «Единственного и его собственности» 2017 года «Единственный и его автор: Макс Штирнер в истории философии» И это важно, потому что Хаустов рассматривает Штирнера не просто как мемного «эгоиста» а пытается поместить его в более широкий контекст истории философии и проблематики субъективности.

И мне, если честно, именно это и нравится в современной популяризации Штирнера когда его наконец перестают показывать как карикатуру. Потому что Штирнер заслуживает нормального разговора. Можно охуенно любить его. Можно его ненавидеть. Можно считать его философию противоречивой. Можно доказывать, что его эгоизм разваливается под собственными аргументами. Можно вообще сказать, что он ошибается. Но сначала, сука, нужно понять, что именно он говорит.

А вот это уже проблема многих людей, которые знают Штирнера исключительно по цитатам из интернета. Они видят слово «эгоизм» и сразу думают: «А, ну все понятно, человек просто за себя» Нет. Штирнер делает намного более неприятную вещь: он заставляет тебя посмотреть не только на чужие убеждения, но и на свои собственные. Ты думаешь, что ты свободный?

А точно? Почему ты придерживаешься именно этой морали? Почему считаешь эти вещи правильными? Почему тебе важно соответствовать определенному образу себя? Почему ты называешь какую-то идею своей, если она была вложена в тебя обществом, семьей, религией, политикой или культурой? И вот тут Штирнер начинает ебать мозг уже по-настоящему. Потому что очень легко сказать «Я свободный человек» Гораздо сложнее спросить себя: «А от чего именно я свободен?» Именно поэтому его философия до сих пор вызывает столько споров. Она неприятна не потому, что просто говорит «делай что хочешь», а потому, что заставляет сомневаться в тех основаниях, которые мы обычно даже не замечаем.

И, блять, вот почему чем больше читаешь Штирнера, тем больше понимаешь, что он действительно был гигантом. Не святым. Не пророком. Не непогрешимым гением. И уж точно не человеком, которому нужно поклоняться.

А гигантом именно в том смысле, что он взял и задал вопросы, которые для его эпохи звучали настолько радикально, что многие до сих пор пытаются нормально разобраться с последствиями этих вопросов. А такие люди в философии встречаются не каждый день.

И если Владимир Орлов помогает кому-то вообще впервые узнать о Штирнере, а Дмитрий Хаустов помогает увидеть его в контексте истории философии, то, блять, уже хорошо. Потому что Штирнеру гораздо полезнее живой спор и нормальное чтение, чем очередное превращение в картонного «анархиста, которому все можно».

Так что если вы реально хотите понять, почему вокруг этого мужика до сих пор столько шума откройте «Единственного и его собственность». И прочитайте сами. Потому что в конечном итоге Штирнеру вообще нахуй не нужны ни Орлов, ни Хаустов, ни я, ни любой другой популяризатор, который будет объяснять вам, что он «имел в виду».

И еще отдельно хочется сказать про Шадова. Я смотрел его видео, эссе и лекции о Штирнере, и мне нравится именно то, что он тоже показывает Штирнера не как какого-то интернет-мемного «анархиста, которому все можно» а как реально гиганта философии. Блять, и чем больше ты слушаешь подобные разборы, тем сильнее понимаешь масштаб этой мысли. Штирнер это не просто очередной автор из XIX века, которого можно засунуть в один абзац учебника по анархизму. Это философ, с которым приходится реально разбираться, спорить, возвращаться к его тексту и снова переосмысливать то, что ты вроде бы уже понял.

Я сам смотрел видео, эссе и лекции Шадова, и именно через такие материалы еще сильнее начинаешь замечать, насколько Штирнер ебануто глубокий мыслитель. Не в смысле «он всегда прав» а в смысле масштаба вопросов, которые он ставит. И когда Шадов говорит, что Штирнер это гигант философии, я, если честно, понимаю, о чем он говорит. Потому что достаточно действительно начать читать «Единственного и его собственность», а потом слушать серьезные разборы, чтобы понять перед тобой не просто радикальный эгоист, а человек, который попытался буквально разобрать до основания отношение человека к идеям, обществу, морали, государству, религии и даже к самому себе.