Щупальца

Бетт будит внезапный грохот, доносящийся неизвестно откуда. Она резко дергается от неожиданности и приподнимается на локтях. Таки рядом нет, хотя они точно засыпали вместе. В комнате пусто. Казалось, будто время застыло и осталось лишь легкое колыхание моря за стеной и еле слышный шелест водорослей.  

— Таки? — голос сонный, слегка хриплый. Девушка произнесла имя громче еще раз, после того, как прочистила горло кашлем, однако ответа не последовало. Пришлось нехотя встать с кровати. Ей стало боязно за подругу: а если она поранилась, делая очередной эксперимент и сейчас лежит где-то без сознания? Или решила удивить ее и приготовить что-нибудь, но не справилась с кухонными принадлежностями? А может кто-то пробрался в дом? Она не стала одеваться, ведь нужно было скорее разузнать, что же произошло. Поэтому девушка, в одних черных слипах и топе (стандартная ее «пижама») спустилась на этаж ниже. 

— Таки! — снова крик в пустоту. Внизу не было ни души. Она заглянула в ванную — никого. В мини-лаборатории осмотрела механизм для подачи еды, мало ли, ученая чинила его и застряла внутри. Но и там было пусто. Бетт хотела уже было спускаться на этаж ниже, как оттуда донеся металлический щелчок. Ноги быстро, но аккуратно сами ринулись по лестнице вниз. На первом этаже она наконец находит Таки. Сонная, с очками "набекрень" она держалась одной рукой за предплечье и, увидев Бетт, слегка улыбнулась.  

— Вот ты где... Все хорошо? Я слышала грохот, — обеспокоено спрашивает веснушчатая. Девушка подходит ближе и, внезапно, из-за спины подруги появляются щупальца. Цвета под стать волосам ученой — фиолетовый основой и морской бирюзовый как дополнительный. Они стремительно ринулись к ней и детектив инстинктивно выставила руки вперед, но это не спасло — те ловко и легко маневрировали их.  

— Нет-нет, стой! — Таки не успевает что-либо сделать со своими, видимо, новыми друзьями, как подруга начинает смеяться. Щупальца щекотали ее. Они чуть ли не полностью покрыли собой тело бедняжки. Тентакли даже имели наглость залезть под топ и резинку слипов, вынуждая детектива убирать "шалунов," руками. Ученая на миг застыла, наблюдая такую интересную картину.  

— У-убери их! — сквозь смех пытается сказать ей Бетт. Таки, очнувшись, ладонями оттаскивает их от девушки и "веселье" постепенно утихает, — Что это? — с искренним восторгом и адреналином в крови из-за неожиданности, спрашивает подруга. Все лицо было красным от смеха и смущения.  

— Я что-то намешала и получилось это.., — она опустила взгляд вниз, но один из "негодяев", прильнул к щеке, слегка потеревшись об нее. Таки с грозным видом быстро отодвинула его от себя, что вынудило Бетт хихикнуть. 

— Это выглядит... Мило, — сказала она искренне, рассматривая их. В голове возникла безумно непристойная мысль, которую очень не хотелось выкидывать из головы.  

— Благо, от них можно легко избавиться... Наверное, — с нотками сомнения произнесла Таки. 

— Они тебе не нравятся? — с удивлением спрашивает Бетт. Один из щупалец, незаметно для хозяйки, приблизился к лицу девушки и начал играться с прядями волос. Детектив заулыбалась, наблюдая за действия беглеца. Таки, заметив это, оттащила его, из-за чего, веснушчатая на миг сделала грустный и недовольный вид. 

— Они могут быть опасны, — со всей серьезностью произнесла ученая.  

— Вроде бы ничего плохого еще не натворили. 

— Вот именно, что "пока". 

— Да ладно тебе, — Бетт с, легкой улыбкой на лице, юркнула за спину Таки. Ладони потянулись к новым друзьям. Они обвили ее руки и "впились" благодаря присоскам как у осьминогов. Двигаясь дальше вдоль предплечья, шалуны оставляли "засосы" — небольшие красноватые овало образные пятна. Ощущения необычные и даже приятные. Бетт хихикала, когда тентакли задевали чувствительные области на запястьях и сгибах локтей. 

Таки же ощущала каждое прикосновение теплых и нежных рук девушки. Веснушчатая была без перчаток, что всегда нравилось осьминожке. Когда Бетт засыпает, та невольно любит рассматривать ее ладони. Все-таки, как-никак, ей и другим сородичам не принято обнажать эти части тела, а тут смотри, любуйся сколько влезет. Умиляла и "неидеальность" кожи: небольшие, еле заметные шрамы на тыльной стороне и по бокам запястья; родинки, которые Таки всячески мысленно соединяла, получая замысловатые узоры или что-то напоминающее буквы или цифры. Ногти короткие, аккуратные, с крохотными заусенцами на паре пальцев. Когда Бетт уже спала, она преподносила к ее руке свою ладонь и сравнивала их. 

Кисть Таки была более вытянутой, так же как и пальцы: длинные, худые и изящные. У девушки форма более квадратная; фаланги небольшие, хрупкие и утонченные. Кожа цвета нежно-розового персика; гладкая, эластичная и мягкая на ощупь. У нее же сиреневый перламутр, который всячески переливался под разным светом. Даже тогда, засыпая в кровати, рука сияла от тусклого блеска воды за окном. Ну, и, конечно же, приятная на ощупь шелковая кожа. Бетт обожала долгое время просто трогать ее везде — в особенности грудь и спину. Ей нравилось, как подруга не может оторвать руки от нее, постоянно обнимая, что в дневное время, что в ночное, когда спит.  

Ногти Таки были темно фиолетового оттенка — она их не красит, с рождения такие. Это удивило Бетт, когда осьминожка раскрыла такую подробность. 

"Я бы тоже хотела вечный маникюр" — с фальшивой грустью говорила она недавно, когда сидела на ней сверху в одном нижнем белье и рассматривала пальцы. 

Линии "судьбы", как рассказывала ей детектив, у всех уникальные. Так и есть, однако Таки однажды заметила, что одно из направлений у обоих было одинаковым. Эта милая деталь всячески всплывает в мыслях и заставляет ученую улыбаться. Она не говорила об этом Бетт — звучало бы странно и крипово. Но порой очень хочется поделиться такой милой и глупой находкой.  

Иногда девушка не сдерживается и, аккуратно и медленно, чтобы не разбудить, сплетает их пальцы, а после, постепенно засыпает. Так спокойнее. На утро, она всегда просыпается в крепких и теплых объятиях и руки, даже несмотря на смену позы, по-прежнему соединены. 

Ученая со спины наблюдала, как щупальца оставляют метки на теле подруги и как та от этого сияет, словно ей подарили ту самую игрушку на день рождения. 

"Такая странная..."— пронеслась мысль в голове. Таки невольно улыбнулась. Возможно именно это ее всегда и привлекало в ней: вся эта необычность и странность, что в характере, что в поведении. 

— Так, ну все, — ученая повернулась лицом к Бетт, вынуждая щупальца отлепиться от рук. Веснушчатая по-детски поджала губы, — Надо будет собрать пару кораллов и иглобрюхов, чтобы избавится от них... 

— Подожди! — Таки вопросительно посмотрела на девушку. Бетт начала переминаться с ноги на ногу, руки будто пытались что-то показать в нелепой, но милой жестикуляции, а лицо покрылось легким ярко-розовым румянцем. Ученая все еще не понимала, что хочет донести ей подруга, — Может оставим это до завтра? До утра еще далеко… Думаю, лучше пойти спать.., — она сделала жалостливый взгляд, который почти всегда срабатывал. И, видимо, в этот раз тоже. Таки выдохнула. 

— Ладно, ладно... Ты права, идем, — Бетт засияла после этих слов. Взяв в руки ладонь девушки, детектив "потащила" ее за собой наверх.  

Пока те шли щупальца изучали местность, прилипая к медным ступеньками и стенам. Пару раз пришлось остановиться, чтобы отодрать их от стекла, ведь самостоятельно они сделать этого не смогли. Но наконец, дойдя до спальни, Бетт первая плюхнулась на кровать, закатив глаза от удовольствия благодаря удобному и мягкому матрасу. Она сладко потянулась, выставляя ребра и грудь вперед. Милая и завораживающая картина. Девушка посмотрела на Таки: та стояла у кровати не зная куда себя деть.  

— Может переоденешься для начала? — нежным, уставшим и тихим голосом говорит Бетт. Осьминожка отвела взгляд, снова схватившись за предплечье, — Мне опять нужно отвернуться? — та легонько кивнула, — Л-а-дно, — и детектив послушно, но нехотя, переворачивается на другой бок, что-то бормоча себе под нос. Сзади слышится звон молнии, а затем тихая ругань. Видимо ее новые "друзья" опять шалят. Далее шелест одежды, открытие шкафа, снова шум ткани, а после, теплое прикосновение к спине. Она надела ту ночнушку. Пижамный наряд состоял из шорт, короткой сорочки, гетр до колен и перчаток по локоть. Ткань выполнена в пастельных тонах розового и голубого с белыми дополнительными элементами. Сам материал легкий и приятный на ощупь, словно перышко или пух. Концы изделий украшает замысловатое кружево, добавляя образу миловидность и очарование. Перчатки, гетры и сорочка были подвязаны сиреневой и белой лентой соответственно, формируя те самые, любимые Таки, бантики. 

Руки осьминожки ловко обхватывают талию Бетт, вынуждая вздрогнуть от неимоверно приятного прикосновения. Нежный поцелуй в затылок уже вынуждает закатить глаза и слегка вздрогнуть. Тот непристойный помысел все еще мучил ее, отсюда и такая реакция на обычные касания. От этой чертовой идеи белье было мокрым насквозь, что даже стало слегка стыдно: настолько возбудиться от одной лишь мысли надо еще постараться. Но, пока ученая не сделала свои ученые дела, нужно выжать максимум из этих штук, раз выдалась возможность. 

Бетт поворачивается лицом к подруге и, не церемонясь, сразу целует ее, проталкивая язык внутрь, вынуждая Таки тихо проскулить. Ловкие руки творили непристойности: сжимали бедра сквозь шорты, развязывали ленты той самой сорочки, за счет чего, лапали небольшую и прелестную обнаженную грудь. Детектив даже пару раз шлепнула девушку: сначала легонько, а затем сильнее, произведя громкий хлопок в пустой комнате. Ученая все пыталась отстраниться от поцелуя, желая глотнуть кислорода, однако ей никак не давали осуществить это. Она буквально задыхалась, тем не менее, возбуждаясь даже сильнее. 

Ладони осьминожки тоже не дремли: они первое время гладили и слегка сжимали кожу на спине и талии, нащупывая шрам на татуировке, а затем, подобравшись к резинке слипов, медленно, но верно, начали их снимать. Внезапно Бетт издает звонкий, короткий стон и слегка дергается. Обе отстраняются. Таки ничего не делала, чтобы заставить ее выдать такое, поэтому вопросительно посмотрела на нее.  

— Кажется твои дружки тоже хотят поучаствовать.., — тяжелое и сбитое дыхание не дает сказать слова громко и разборчиво, но оно и не нужно. Бетт снова взвизгнула. Таки заметила возле шеи подруги щупальце, которое массировало той затылок — эрогенное место девушки.  

— Я сейчас их уберу.., — раздраженно пробормотала ученая, начиная тянуться к спине. 

— Нет, нет! Пусть... Пусть продолжают.., — она буквально взмолила об этом, что сначала удивило осьминожку, но, взглянув в полные похоти глаза, она тихо выдохнула, а затем, хитро улыбнулась. Девушке было слишком хорошо, чтобы противиться ее словам. 

Губы вновь прильнули к другим, а свободная рука наконец сняла слипы, обнажая чувствительную и влажную от смазки промежность. Она легкими движениями подняла ее ногу и согнула в колени, затем сразу, чуть ли не полностью, углубила два пальца внутрь. Громкий и сладкий стон раздался по почти пустой комнате эхом, дико смущая обоих.  

Бетт никак не хотела отстраняться от сладких уст осьминожки. Причем буквально. Видимо, прежде чем провести “эксперимент”, Таки выпила свой фирменный, жутко сладкий медовый чай. Детектив придерживала голову подруги, чтобы та точно "не сбежала", попутно вплетая свои пальцы в ее мягкие разноцветные локоны. Вторая свободная рука норовила снять кружевные шорты. Как только Таки это почувствовала, она отстранилась от искусанных губ. 

— Ты для этого сказала мне переодеться? Чтобы потом снова раздеть? — тон явно был шуточный, но нотки возмущения все еще присутствовали. Обе хихикнули. Неожиданно обе почувствовали движение в груди и, в мгновение позже, раздался тихий, восхитительный стон. Второе щупальце пробралось под топ веснушчатой. Он обвил своим кончиком ареол и сжал, устроив волну мурашек и тот сладкий возглас.  

Пока Бетт блаженно прикрывала глаза, осьминожка силой вернула ее уста к своим. Уже она игралась с языком веснушчатой, чувствуя, как от прикосновения к небу тело той вздрагивало. Ладонь двигалась туда-сюда, засаживая фаланги все глубже и глубже. Внутри было мокро и тепло, даже скорее горячо. Таки с блаженством наблюдала за вибрациями любимой, постанывая вместе с ней в унисон. Вскоре, девушка решила добавить и третий палец. Ученая почувствовала стенки влагалища: как они сжимаются и разжимаются в такт ее движений, как растягиваются с каждым толчком.  

Стоны все чаще и чаще мешали их поцелую, что даже немного бесило Таки. Однако, когда рука веснушчатой наконец-то спустила шорты и добралась до ее промежности, ей уже и самой было все равно. Бетт углубила пальцы внутрь, почти точно попадя по той самой точке с первого раза. Второй толчок же попал прямо «в яблочко». Таки сильно вздрогнула, заставив детектива ухмыльнуться сквозь поцелуй. Сладкие звуки удовольствия, порой чересчур громкие и ужасно непристойные, заполняли комнату.  

Третье щупальце внезапно начало окутывать собой руку Бетт, которая все глубже вталкивала пальцы в подругу. Она на миг вытащила их, чтобы понять, что сделает негодник. Таки, от пустоты снизу, жалобно простонала и посмотрела на детектива. Девушка же с заинтересованностью наблюдала за своей ладонью: кончик щупальца обвивал ее фаланги, оставляя красные овалы от присосок. Вдруг, резко и легко, пальцы вместе с тентаклем вошли внутрь. Осьминожка взвизгнула. Бетт слегка удивилась, ведь она ничего не делала, рука была расслаблена. А потом до нее дошло, что теперь всю работу выполняли их "новые друзья": они сами двигали ее ладонь. Бетт чувствовала как щупальца слегка скользили внутри, создавая дополнительную стимуляцию. Таки запрокинула голову назад и закатила глаза. Пальцы попадали точно в ту самую точку. Девушка ощущала, как все сжимается и пульсирует внутри; как вытекала смазка, когда фаланги на долю секунды покидали горячее место, пачкая простынь под ними; как с каждым блаженным толчком подруга приближалась к пику. Ученая даже перестала двигать свои пальцы, которые находились в Бетт, уж слишком ей было хорошо и не до этого.  

Голова резко прильнула к плечу красноволосой, уткнувшись в шею. Кожа покрылась волной мурашек от горячего дыхания у ключицы. Рука, вскоре, все-таки покидает влажную плоть и перемещается на талию веснушчатой, слегка болезненно сжимая ее. Бетт слышала каждый незначительный вдох, писк или любой другое блаженное мурчание из уст той, от чего захотелось прикрыть глаза: она обожала ее голос, особенно, когда он воспроизводил такие звуки. Ладонь детектива, которая была в волосах, медленно перебралась на затылок. Пальцы слегка касались чувствительного места, вынуждая вздрагивать Таки еще сильнее. 

— Хорошо, да? — шепчет она ей. Голос нежный, возбужденный, слышалось еле заметное рычание. Бетт обожала кидать какие-нибудь фразы в процессе их игр. Вспоминая себя несколько лет назад, когда у той были небольшие интрижки, ее совсем не возбуждали разговоры во время секса. Напротив, они дико не нравились девушке. Но, почему-то, с Таки ей хочется шептать грязные и до ужаса непристойные вещи, опаляя ухо горячим дыханием; умолять ту не останавливаться и наращивать темп, стонать ее имя во время долгожданного оргазма. Может потому что до рыбки у Бетт были исключительно молодые люди и дело в них? Или может потому, что Таки это Таки? Она вряд ли когда-то узнает ответ на свой вопрос, что, в общем-то, и не критично.   

Бетт хотела было продолжить закидывать подругу грязными словечками, однако не успела. Таки резко выгнулась, выставив грудь колесом. Громкий, но короткий стон легким эхом прошелся по комнате. Пульсирующая плоть сжала пальцы внутри, вместе с щупальцем, который даже во время оргазма продолжал двигаться, выжимая максимум удовольствия. Бетт чуть ли не закатила глаза от такой чудной картины. Нежная улыбка сама собой появилась на лице, украшенное красным румянцем на щеках и ушах. Взгляд был направлен на подругу, восстанавливающую сбитое тяжелое дыхание. Спущенная до талии сорочка обнажала грудь, переливающуюся на тусклом свету комнатных ламп. Шорты вовсе лежали на краю кровати, вот-вот нарываясь упасть на ковер из кораллов. На одной из перчаток развязался бант, из-за чего ткань опустилась, почти остановившись на запястье. 

Пыльцы вдруг ощутили легкий холодок. Щупальце вынуло их из влагалища и, спустя миг, отпустило, оставив кучу красноватых засосов. Бетт поднесла руку ближе к себе, дабы рассмотреть новую окраску кожи. Таки наконец начинает здраво мыслить и открывает глаза: теперь и она с детским интересом изучала ладонь. Ее же руки уже давно покоились на собственных бедрах. Внезапно, одно из щупалец появилась между ног Бетт. Оно приблизилось к ее лицу, вынудив округлить глаза от неожиданности таких действий. Таки пустила короткий смешок.  

— Видимо, ты им очень нравишься, — она прикрыла глаза и ехидно улыбнулась. Еще одно щупальце постепенно начало обхватывать бедро Бетт, медленно и присасываясь к коже. Другое, постепенно спиралью обвивало грудь. Силуэт тентакля хорошо виднелся через топ. Следующий слегка прикасался к волосам девушки, играя с локонами и теребя их. Веснушчатая посмотрела на подругу: та все еще хитро улыбалась.  

«Лыбиться значит…» — пронеслось в голове у нее. 

Щупальце, обвивающее грудь, наконец добралось до ареолы и резко сжало чувствительную кожу. Бетт взвизгнула, слегка выгнувшись корпусом вперед. Обнаженная и все еще жаждущая продолжения промежность, коснулась тентакля, стоявшего между ног, вызвав волну мурашек. Таки, все это время мирно лежавшая рядом, вдруг поднялась и повернулась корпусом к подруге, попутно полностью сняв с себя сорочку. Рука потянулась к ее щеке, вынуждая прильнуть к устам. Они целовались так, словно не делали этого вечность: страстно, безудержно, наполняя комнату непристойными звуками. 

Рука осьминожки прикоснулась к другой, свободной от щупальца груди поверх топа и начали с жадностью ее лапать. Как же она любила это делать. Тело Бетт в целом безумно привлекало ее. Таки нравились мягкие и податливые вещи, а грудь, бедра и сама девушка прекрасно удовлетворяли желания сжимать что-то нежное, тактильное и теплое.  

Надоедливая ткань мешала полностью насладиться процессом, поэтому ученая одним движением поднимает одежду вверх, обнажая чувствительную кожу. Теперь и она и ее новый друг заставляли Бетт тихо скулить от удовольствия и слегка выгибаться в такт их движений. Детектив прикрывала рот рукой, когда осьминожка наклонялась в сторону, чтобы прильнуть губами к ареоле и слегка прикусить нежную плоть. 

Щупальце, которое ранее подбиралось к бедру, уже полностью обвило его. Оно медленно начало отодвигать ногу в сторону, еще больше «открывая» чувствительную и пульсирующую промежность, которая так и жаждала, чтобы к ней наконец прикоснулись. Но случилось даже лучше, чем Бетт предполагала.  

Слабые и тихие звуки скулежа нарушил внезапный громкий вопль блаженства. Веснушчатая откинулась назад, выпятив грудь сильнее обычного. Тут даже Таки слегка испугалась такой реакции — она опять ничего не сделала, чтобы та отреагировала так.  

— З-зачем же так резко.., — жалобно послышалось из уст Бетт. Ученая в недоразумении посмотрела ниже и поняла причину. Тентакль, некогда находящийся между ног Бетт, уже красовался в самом влагалище. Понять, на сколько глубоко он был, не получилось, но, судя по девушке, достаточно, чтобы вызвать такую реакцию. Таки с удивленным лицом усмехнулась и вернула взор на подругу. Губы вновь прильнули к другим, запуская наглый язык внутрь. Их поцелуй резко прерывается стоном, тихим, но явно от удовольствия, которого девушка ждала слишком долго. Тентакль начал двигаться: медленно, умеренно, вынуждая первое время вздрагивать от каждого толчка, ведь в последний раз Бетт занималась сексом с парнем бог знает когда, для нее это было как в “первый раз”. В уголках глаз появились капли слез, но не от боли, а от нахлынувших эмоций, чувств, удовольствия и действий. К этому всему еще и добавляется экзотичность: неизвестное место в непонятном мире, с какой-то чудачкой, в которую она втюрилась по уши. Бетт все устраивало более чем. 

Таки с интересом первые пару минут наблюдала за столь непристойной картиной. Щупальце двигалось туда-сюда, вынималось из влагалища полностью и снова резко входило, внутри оно извивалось, что было видно невооруженным глазом, медленно, но верно наращивая темп. Стоны звучали то громче, то тише, постоянно мешая поцелую. Ученая сама начала слегка поскуливать в такт подруги, уж очень она выглядела довольной. Таки продолжала мять грудь еще немного, а затем, в голову пришла идея. Рука медленно начала спускаться ниже, что поначалу детектив не заметила, но как только пальцы прикоснулись к пульсирующему клитору, Бетт вновь взвизгнула. Ее дрожащая ладонь потянулась к промежности.  

— П-подожди, я же так-, — снова стон — громкий и блаженный. Таки чуть было не закатила глаза от чудесного возгласа. Рука Бетт так и не сумела "остановить" подругу, однако не потому, что сил не хватило. Щупальце, играющее с волосами, резким, но легким движением обвило запястье и потянула вверх. Со второй ладонью сделали то же самое и, теперь, детектив была обездвижена со всех сторон, не считая правой ноги. От таких действий бабочки в животе порхали как бешеные у обоих. 

Таки медленно массировала клитор, наблюдая за закатанными глазами и выгибающиеся грудью. Она не хотела, чтобы Бетт кончила так быстро, поэтому двигала пальцами лениво и беспричинно, то вовсе убирала их на насколько секунд, вызывая у подруги жалобный стон, говорящий о том, что их стоит вернуть обратно. Таки только начала и явно никуда не спешила. 

Девушка решила поэкспериментировать: попытаться вставить палец во влагалище вместе с тентаклем. Она поймала темп и резко просунула фалангу внутрь. Бетт будто болезненно и коротко взвизгнула. Рука сама собой вынулась, услышав возглас.  

— Прости! — пискнула она. Буквально. Голос был тонким и тихим, но Бетт все услышала.  

—  Нет-нет, все хорошо, —  ей удалось сказать это достаточно четко, пока очередной стон не перебил ее, — Можешь- Можешь сделать это еще раз? 

— Разве тебе не было больно?  

— Нет, вовсе нет, — веснушчатая улыбнулась. Лицо было красным и в капельках пота. Глаза стеклянные и затуманенные, а уголок рта был покрыт прозрачной слюной, которая медленно стекала вниз по подбородку. Таки, не выдержав, вытерла ее одним движением пальца свободной руки и тоже нежно улыбнулась. Даже щупальце перестало двигаться, давая девушкам эту милую и короткую передышку. 

Уста прильнули к другим: нежно и, одновременно, страстно, уже в который раз, изучая друг друга. Рука Таки ласково проводила ею по ребрам и животу, медленно спускаясь ниже к желанной промежности. Тентакль вновь начал извиваться и двигаться туда-сюда, вынуждая Бетт стонать сквозь наглые губы подруги, которые совсем не позволяли этого делать. 

И вот, палец снова входит внутрь. Девушка вздрагивает от нахлынувшего удовольствия, смешанного с каплей боли. Но от этого даже приятнее. Таки начинает двигать им в такт щупальцу, иногда слегка отставая, что даже сильнее вынуждало выгибаться. Девушка уже давно отстранилась от губ веснушчатой и с интересом наблюдала, то за собственным пальцем: как фаланги появляются и снова исчезают во влагалище; то, как пышная грудь вздрагивала от каждого толчка и выгибалась вперед, когда тентакль входил достаточно глубоко; то, как глаза любимой закатывались от блаженства, давая видеть лишь белки, как пухлые уста создавали восторженные и непристойные звуки, со словами "Да! Пожалуйста, еще!". 

Таки резким, но нежным движением вставила второй палец. Бетт уже была достаточно растянута, поэтому, от такого трюка, та лишь сильно дернулась. Была совсем на грани. 

Осьминожка краем глаза заметила движение: свободное и наглое щупальце двигалось в сторону промежности подруги. Таки с интересом наблюдала за ним, пока Бетт и вовсе не знала о планах негодяя. Она подумала, что он хочет стать "третьим", чтобы видимо, порвать ее окончательно, но не тут то было.  

Тентакль подобрался к анальному отверстию и резко вошел внутрь. Громкий, болезненный и, одновременно, блаженный взвизг раздался по комнате. Бетт широко открыла глаза уставив взгляд в потолок. Такого она точно не ожидала почувствовать. Щупальца и руки осьминожки перестали двигаться. На мгновение, слышались лишь тяжелое дыхание девушек и бульканье воды за окном. Таки с беспокойством смотрела то на "истыканную" промежность, то на лицо подруги. Внезапно раздался звук, похожий на короткую усмешку, а уголки уст продемонстрировали ехидную улыбку. Веснушчатая посмотрела на ученую. Взгляд соблазнительный, бесстыдный и слегка безумный. 

— Ну? — произносит Бетт. Тихий кокетливый тон и заводящее, привлекательное выражение лица вынудили осьминожку на мгновение отвезти взгляд в сторону. "Извращенка" — пронеслось у Таки в голове. Даже если Бетт и было больно, то подобное, наоборот, возбуждало только больше. Склонность к мазохизму была с ней с самого рождения. То головоломки, ломающие мозг, то постоянные синяки и мозоли от тренировок, то работа 24/7 и то, что происходит сейчас. 

Тентакли сразу поняли намек. Щупальце, отвечающее за более узкое отверстие, вошло еще глубже, вынудив Бетт резко откинуть голову назад и вновь громко простонать. Второй дружок тоже начал движения внутри, соприкасаясь через плоть со своим собратом. Девушка выгибалась так, словно уже получала оргазм, но до него еще было достаточно времени. Таки все эти секунды просто наблюдала за разворачивающиеся картиной. Она невольно прикрыла рот рукой и слегка закатила глаза. Неимоверно приятно и возбуждающее смотреть, как любимый тебе человек получает столько удовольствия, так еще и “таким способом”. Ее ладонь прикоснулась к низу живота подруги. Она чувствовала как щупальце "прорывается" сквозь кожу и извивается. Девушка гладила это место, вынудив Бетт, с трудом, но все же взглянуть на осьминожку. В глазах слезы, из уголков рта стекает прозрачная и переливающаяся на свету слюна, лицо красно-розового цвета, на щеках и лбу маленькие, еле заметные капельки пота.  

Таки не выдержала и, поднявшись и уперев руки на кровать возле плеч веснушчатой, поцеловала ее. Мокро, страстно и жарко. Тентакли даже на миг замедлили темп, чтобы девушки смогли насладиться друг другом. Красноволосая продолжала сладко постанывать сквозь поцелуй, из-за всех сил сдерживая громкий возглас, чтобы дать Таки наиграться с ее языком. 

Одна из рук осьминожки медленно начала вновь изучать тело Бетт. Сначала нежные и легкие прикосновения к шее и ключице. Затем ласкание пышной груди, все также мягко и непринужденно. После медленные, ветвистые движения по торсу. Щупальца начали увеличивать тем, что было понятно по вздрагивающему животу под запястьем. Бетт все труднее и труднее было сдерживаться от неимоверного желания откинуть голову назад и выгнуться во все ребра.  

Наконец, Таки приблизилась к промежности. Легким движением большого пальца она сразу нащупывает клитор и слегка давит на него. Веснушчатая все же не выдерживает и запрокидывает голову назад, ударяясь об изголовье кровати, заставляя Таки пустить короткий сострадательный смешок.  

Затем снова громкий стон блаженства. По тону ученая сразу поняла, что подруга вот-вот кончит. Она с удовольствием смотрела бы на это “шоу” еще пару часов, но ей стало жаль Бетт, сколько бедняга уже терпит. Большой палец начал двигаться из стороны в сторону быстро увеличивая темп. Грудь выгибалась все сильнее и сильнее. Таки не могла понять куда ей интереснее смотреть: на красное, в слезах удовольствия, личико или на завораживающие, собственные движения рук и щупалец. Выбор сам собой пал на лицо, наконец достигшее оргазма. Грудь колесом, тело завибрировало, бедра начали вилять из стороны в сторону, но щупальце крепко схватило одно из них, как раз на такой случай. Вторую ногу же слегка придерживала Таки, залипнув на соблазнительное лицо подруги.  

Прошло около минуты или даже больше, прежде чем Бетт наконец перестала вздрагивать, оставляя лишь высоко поднимающуюся грудь, восстанавливающее дыхание. Тентакли в одно движение покинули тело девушки, вынудив, напоследок, тихо проскулить от неожиданной пустоты. Руки Таки уже давно покоились на талии веснушчатой, нежно и медленно поглаживая кожу вокруг большим пальцем, который снова пытался нащупать шрам на татуировке. Бетт подняла голову. "Ах, это лицо" —  пронеслось у осьминожки в голове. Пухлые губы, в уголках которых остался след от сладкой слюны, в глазах долгожданное умиротворение. Тон кожи стал розовым, оставляя красными лишь милые щеки, которые так и хотелось взять и потискать.  

Таки в одно движение прильнула ближе к подруге и слилась с ней в нежном, медленном, после подобных игр, поцелуе. Они лениво соприкасались губами, языки без всякого интереса переплетались, но сколько же чувств было в этих ласках. Наконец оторвавшись, обе посмотрели друг на друга, а затем улыбнулись. Таки прижалась к девушке еще сильнее, а та крепче сжала ее плечи, медленно передвигая руки на лопатки. 

— Ты точно не хочешь их оставить?, — спрашивает Бетт слегка хриплым голосом.  

— Теперь я убеждена на сто процентов, что оставлять их точно нельзя, — осьминожка усмехнулась, однако тон говорил о серьезности данного заявления. Веснушчатая слегка поникла, выдавив из себя громкий вдох. Обе были вымотаны, поэтому буквально пара минут и девушки погрузились в сон.  

Следующие пару дней Таки искала противоядие, когда в то же время Бетт пыталась вразумить подругу их оставить. Но все оказалось тщетно: от тентаклей больше проблем, чем пользы. С ними весело, безусловно, но в быту они постоянно мешали: то по нажимают кнопки в механизме, то разольют подготовленный чай для завтрака, то из раза в раз щекочут хозяйку, выводя ее из себя. Бетт хотела было провести с ними "профилактическую беседу" спустя пары дней плохого поведения, однако проснувшись, Таки в постели не было. Она поднялась, накинула куртку на плечи и вышла. С дендрария доносился сладкий запах меда и еле слышный шелест листвы. Не долго думая, ноги сами собой ступили на ступеньки. Поднявшись, Бетт удивилась Таки, точнее, ее спине. Повседневный костюм был будто новым, никаких швов или заплаток, а что самое важное — щупалец больше не было, их словно след простыл. Осьминожка не заметила подругу, пока та не подошла к ней в плотную и не обняла со спины. Девушка вздрогнула почувствовав теплое и легкое прикосновение губ к шее.  

— Привет, — отозвалась Таки тихим и спокойным голосом.  

— И куда же они делись? — напрямую спрашивает Бетт таким же тоном: мягко, почти касаясь устами уха.  

—  Сами исчезли. Проснулась рано, смотрю, а их нет. Заснуть дальше не смогла и будить тебя не хотелось, поэтому пошла собирать вишню, —  она указала ладонью на цветущее дерево.  

— А костюм? 

— Костюм новый сделала, — Бетт вздохнула и почувствовала как девушка улыбнулась.  

— Жаль конечно, но.., — губы ласково прильнули к шелковой шее для поцелуя, а руки сильнее обхватили тонкую талию, — Так мне, все-таки, больше нравится.  

Таки хихикнула. Бетт представила ее смущенное лицо — такое милое, ласковое. Щеки сияли еще больше, благодаря легкому голубому румянцу. Губы очаровательно скривились в подобие неловкой улыбки — именно она больше всего нравилась веснушчатой. Брови сделались домиком, глаза слегка сузились, а зрачки начали бегать туда-сюда, не зная, за что зацепить взгляд.  

— Поможешь вишню собрать?