Щетина

NC-17

Князь чиж/Михал Юрьевич

Утро ворвалось в спальню робким февральским солнцем, пробивающимся сквозь щель между шторами. Андрей проснулся первым — так бывало редко, обычно Миша вставал раньше, но сегодня, видимо, сказалась вчерашняя нервотрёпка.

Он лежал на боку и смотрел на спящего Мишу. Тот спал на спине, запрокинув голову, чуть приоткрыв рот, и тихо посапывал. Светлые лучи скользили по его лицу, высвечивая каждую морщинку, каждую пору. И щетину.

Андрей заворожённо смотрел на эту щетину — тёмную, местами с сидиной, жёсткую, пробивающуюся даже на шее, на скулах, на подбородке. Андрей осторожно, едва касаясь, провёл пальцами по его щеке.

Колючая. Жёсткая. Грубая.

У Андрея перехватило дыхание. Он обожал это ощущение — когда Миша трётся щекой о его по юношески нежную кожу, оставляя лёгкое покраснение. Когда целует, и щетина царапает губы, подбородок, шею. Когда после бурной ночи на лице остаётся этот приятный след — напоминание о том, с кем он был и кому принадлежит.

Он провёл пальцами ниже, по линии челюсти, по шее, где щетина была мягче, но всё равно ощутима. Миша во сне пошевелился, что-то пробормотал, но не проснулся. Андрей улыбнулся и продолжил своё исследование — гладил, царапал ногтями, снова гладил.

В молодом организме разлилось знакомое тепло. Член начал твердеть, упираясь в горячее Мишино бедро. Андрей придвинулся ближе, прижался всем телом, вдыхая запах — смесь сна, пота, табака и чего-то родного, Мишиного.

— М-м-м... — Миша наконец открыл глаза, мутные спросонья. — Ты чего... щекочешься?

— Не щекочусь, — шепнул Андрей, касаясь губами его щеки. — Любуюсь.

— Чем? — Миша ещё не до конца проснулся.

— Тобой. Твоей щетиной. Как она колется. Как ты пахнешь. Какой ты... мой.

Миша прищурился, улыбнулся сонно и вдруг резко перевернулся, нависая над Андреем.

— Твой, говоришь? — хриплым утренним голосом спросил он, и этот голос пробил Андрея до крупных мурашек и тронул самый низа живота.

— Твой, — выдохнул Андрей, глядя снизу вверх.

Миша наклонился и провёл щекой по его груди, оставляя красный след. Андрей ахнул — щетина царапала нежно, дразняще, заставляя соски твердеть.

— Ещё, — попросил он.

Миша усмехнулся и провёл щекой по животу, спускаясь всё ниже. Андрей выгибался, хватая ртом воздух. Когда шершавая кожа коснулась головки его члена, он вскрикнул и дёрнулся.

— Миш... Миш, я хочу...

— Чего ты хочешь? — Миша поднял голову, глядя на него с хитринкой.

— Хочу сесть на твоё лицо, — выпалил Андрей, краснея. — Хочу, чтобы ты меня... языком... пока я буду сверху.

Миша моргнул, переваривая, и довольно оскалился.

— Какие у моего мальчика утром желания, — он лег на спину, похлопал себя по лицу. — Залезай.

Андрей не заставил просить дважды. Он перекинул тощую ногу, садясь на Мишу сверху. На мгновение замер, глядя вниз — в эти карие глаза, на щёки, на губы, которые сейчас будут делать с ним нечто невообразимое.

— Ты как? — спросил Миша, поглаживая его бёдра.

— Хорошо, — выдохнул Андрей.

Миша приподнял голову и приник губами к его члену. Андрей застонал, запрокидывая голову, опираясь руками о стену. Миша лизал, посасывал, покусывал, но главное — щетина. Она царапала нежную кожу яичек, внутреннюю сторону бёдер, и от этого по телу бежали мурашки, смешанные с огнём.

— Че-ерт... — простонал Андрей, начиная двигаться сам, насаживаясь на его рот. — Миш... так хорошо...

Миша мычал, не останавливаясь, и вибрация отдавалась в члене Андрея. Тот уже почти не контролировал себя — смазка текла обильно, капая на Мишино лицо, на щетину, на губы. Андрей видел это сверху — как блестят его щёки, подбородок, как языком он ловит каждую каплю, и от этого зрелища возбуждение зашкаливало.

— Я сейчас... — захныкал он. — Миш, я сейчас кончу...

Миша только сильнее сжал его бёдра, притягивая ближе, заглатывая глубже. Андрей вскрикнул, кончая ему прямо в рот, и ещё долго содрогался, чувствуя, как Миша аккуратно слизывает всё до последней капли.

Он сполз вниз, лёг рядом, тяжело дыша. Миша повернулся к нему — лицо было мокрым, блестящим, щетина слиплась от смазки, но глаза сияли.

— Ты невероятный, — выдохнул Миша и поцеловал Андрея в губы размазывая соль и влагу.

— Это ты невероятный, — Андрей провёл пальцами по его мокрой щеке, чувствуя, как колется щетина. — Я так люблю твоё лицо. Особенно когда оно вот такое... после меня.

— После тебя оно самое счастливое, — усмехнулся Миша.

Они полежали ещё немного, приходя в себя. Потом Андрей сел на кровати, потянулся.

— В душ? — предложил он.

— Ага. И бриться пора, — Миша потрогал свое лицо. — А то зарастаю, как леший.

— Не надо, — сказал Андрей. — Мне нравится.

— Тебе нравится? — усмехаясь передразнил Миша.

— Очень. Но и гладкий ты мне нравишься. Давай сегодня побреемся вместе.

Миша улыбнулся и чмокнул его в нос.

— Пошли, вместе так вместе.

---

Ванная у Миши была просторная, с большой раковиной и зеркалом во всю стену. Андрей любил здесь находиться — пахло Мишиными гелями, шампунями, его парфюмом.

Они встали рядом у раковины. Миша первым намылил лицо пеной — густой, белой, пахнущей мятой. Андрей смотрел, как он распределяет её по щекам, подбородку, шее, как пена скрывает эту жёсткую щетину, делая его лицо мягче, но от этого не менее мужественным.

— Люблю смотреть, как ты бреешься, — признался Андрей.

— Почему? — Миша взял бритву, сполоснул под водой.

— Не знаю. Это так... по-взрослому. По-мужски. Ты становишься таким сосредоточенным, серьёзным.

Миша провёл бритвой по щеке, снимая пену. Андрей заворожённо следил за движением лезвия, за тем, как открывается гладкая кожа.

— Теперь твоя очередь, — Миша протянул ему бритву. — Хочешь попробовать?

Андрей кивнул. Он выдавил пену на ладонь, нанёс на лицо. У него щетина была ещё мягкой, почти незаметной — только над губой и на подбородке пробивался лёгкий пушок.

— Давно бреешься? — спросил Миша, наблюдая.

— Не очень. С год примерно. Но всё равно каждый раз боюсь порезаться.

— Не бойся, я рядом, — Миша встал у него за спиной, положил руки на плечи, глядя в зеркало. — Давай, показывай класс.

Андрей неуверенно провёл бритвой по щеке. Получилось кривовато, но без порезов. Миша усмехнулся.

— Можно я помогу?

— Помоги.

Миша развернул его к себе, взял бритву и начал аккуратно водить по его лицу, снимая остатки пены. Андрей замер, глядя снизу вверх, чувствуя, как твёрдая рука направляет лезвие.

— Готово, — сказал Миша через минуту, споласкивая бритву. — Смотри, какой красивый.

Андрей повернулся к зеркалу. Лицо было гладким, чуть розовым после бритья. Но главное — сзади стоял Миша, обнимал его за плечи, и оба они отражались в зеркале.

— Мы красивые, — поправил Андрей. — Вместе.

Миша поцеловал его в светлую макушку.

— Вместе, — согласился он.

Они смыли остатки пены тёплой водой, и Миша вдруг прижал Андрея к себе, зарываясь лицом в его гладкую щеку.

— Ты теперь совсем нежный, — прошептал Андрей. — Как персик.

— Скажешь тоже. Персик тут только ты, — засмеялся Миша.

Они стояли в ванной, мокрые, пахнущие пеной и друг другом, и целовались долго, нежно, не думая о времени. За окном вставало солнце, начинался новый день — обычный и одновременно особенный, потому что они были вместе.

— Знаешь, — сказал Андрей, отрываясь от его губ. — Я так счастлив, что иногда мне становится страшно.

— Почему страшно?

— Потому что вдруг это сон? Вдруг я проснусь, а тебя нет?

— Я здесь, — Миша взял его руку и приложил к своей груди, туда, где билось сердце. — Чувствуешь? Это я. Реальный. Твой. И никуда не денусь.

Андрей улыбнулся, чувствуя под ладонью ровные удары.

— Тогда всё хорошо.

— Всё хорошо, — подтвердил Миша. — А теперь пошли завтракать. Я есть хочу.

— Блины? — с надеждой спросил Андрей.

— Блины, — кивнул Миша. — Но готовить будешь ты. А я буду рядом прямо, здесь — Миша юркнул за, по-юношески узкие, плечи и положил свои широченные ладони на поясницу.

— Дышать в затылок и отвлекать?

— И отвлекать, — довольно ухмыльнулся Миша.

— Тогда мы позавтракаем очень не скоро, — засмеялся Андрей.

— Ничего. У нас сегодня выходной.