Щелчок.

— Думаю, ты догадываешься, зачем мы здесь? — Коши неспешно отхлебнул из кружки, его взгляд, острый как лезвие, пронзил пространство между ним и студентом, сидящим напротив. Глаза детектива, холодные и проницательные, выискивали малейшие детали, каждое движение собеседника. Чай в его руках дымился, словно символ невысказанного, что витало в воздухе. 

— Догадываюсь. Вам опять что-то нужно? — Красноволосый парень, слегка нервничая, смотрел прямо в глаза черноволосого, но его взгляд иногда скользил по стенам кафе, будто искал спасения или хотя бы точку опоры.

          Кафе, где они сидели, поражало своими размерами — оно было куда просторнее, чем то, где Коши был утром. 

— Верно, — детектив, не меняя выражения лица, открыл лежащую рядом папку. — Мыльков? 

— Да, — ответил студент, его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась лёгкая дрожь, которую он старался скрыть. 

— Когда родился? — Коши продолжал, его вопросы звучали как удары метронома — чётко и без лишних эмоций. 

— Четвёртого октября две тысячи триста двадцать седьмого года.

— Родители? — детектив не отрывал взгляда от бумаг, но его голос стал чуть жёстче, он уже знал ответ, но хотел услышать его из уст собеседника. 

— Их нет, — студент сделал паузу, его голос слегка дрогнул, но он быстро взял себя в руки. — Вырос в детдоме. 

— Мы кое-что узнали о Фиксе, — голос Коши звучал ровно, но в нём чувствовалась лёгкая напряжённость, словно за каждым словом скрывалось что-то большее. Беспи, сидя напротив, внимательно слушал, его взгляд был сосредоточен, будто он пытался уловить каждую деталь, каждый нюанс. Пальцы слегка постукивали по краю стола, выдавая внутреннее беспокойство, которое он старался скрыть. 

— Ты знал, что у него номер купленный? — вопрос прозвучал как удар — прямой и неожиданный. 

— Нет, не обращал внимания, — Беспи пожал плечами, его голос звучал искренне, но в глазах мелькнула тень сомнения. Он словно пытался вспомнить, интересовался ли он таким хоть когда-то?

— Очень, очень жаль, — Коши покачал головой, его тон стал чуть резче, словно он был разочарован, но старался это скрыть. 

— Мы с ним тоже поговорили. Он сказал прекратить с вами общаться, — Беспи произнёс это с лёгкой дрожью в голосе, будто боялся реакции. 

— Ну и? 

Студент замолчал, его взгляд устремился в сторону, будто он искал ответ на стенах кафе или в глубине своей души. Он явно колебался, думая, стоит ли говорить то, что у него на уме. Воздух между ними стал плотнее, словно каждый следующий шаг мог привести к чему-то необратимому. 

— Я не собираюсь прекращать с вами контакт, — наконец произнёс крашенный, его голос звучал твёрдо, но в нём слышалась нотка неуверенности. — Я хочу помогать. Только не говорите ему, пожалуйста. 

— Похвально, — Коши слегка наклонил голову, его губы растянулись в едва заметной улыбке, но в глазах читалось что-то большее — смесь одобрения и предостережения. Он словно давал понять, что ценит эту готовность, но одновременно предупреждал: игра, в которую они вовлечены, куда опаснее, чем может показаться. 

Тишина, повисшая между ними, стала почти осязаемой. Кафе, с его полупустыми столиками и приглушённым светом, превратилось в арену, где разыгрывалась невидимая битва доверия, страха и решимости. Красноволосый, хоть и чувствовал тяжесть этого момента, казалось, был готов идти до конца. А что ждало его впереди — оставалось только гадать. 

— Что ж, Беспи, а можно ваш паспорт? — детектив протянул руку.

— Да, конечно, — красноволосый протянул небольшую книжку в белой обложке, украшенной изображением котов. Обложка выглядела немного несерьёзно для такого документа, но Коши не стал комментировать. Он взял паспорт, открыл его и начал сверять данные, его глаза бежали по строчкам с привычной точностью. 

Доверяй, но проверяй.

— Держи, — через мгновение он вернул паспорт обратно. — Беспи, если хотите помогать, как насчёт сотрудничества? 

— Ой... не знаю даже, — студент смущённо опустил взгляд, его пальцы слегка теребили край стола. — Фикс говорил, что это дело профессионалов, а я просто учусь и вот... — его голос звучал неуверенно, словно он боялся сделать неправильный шаг. 

— Вас никто за отказ не осудит, не переживайте, — Коши слегка улыбнулся, его тон стал мягче, словно он пытался снять напряжение. 

Красноволосый парень ещё пару секунд молчал, его глаза бегали по столу, словно искали ответ на его поверхности. Он слегка прикусил губу, явно колеблясь, прежде чем наконец выдал: 

— Только если это останется в секрете до конца. 

— Это останется между нами. 

Воздух в кафе стал чуть легче, но напряжение всё ещё витало между ними. Беспи, хоть и согласился, понимал, что вступает на тонкий лёд. А Коши, в свою очередь, знал, что этот шаг может стать началом чего-то большего — или концом, если что-то пойдёт не так.

𓂀 𓂀 𓂀

— Я ему чётко сказал: «Не лезь не в своё дело», но, похоже, он туповат для таких простых вещей, — беловолосый парень раздражённо мечется из угла в угол, его движения резкие, будто он пытается вытряхнуть из себя накопившуюся злость. Гул лабораторного оборудования, жужжание приборов и мерцание экранов создают фон, который только подливает масла в огонь его нервозности. Каждый шаг отдаётся эхом в полупустом помещении, где царит холодный, почти стерильный порядок. 

— Ну так избавься от него, чего уж там, — рогатый, развалившись на стуле, бросает на своего коллегу недовольный взгляд. Его голос звучит спокойно, но в нём чувствуется лёгкая агрессия. Видно, что он уже устал от этой бесконечной нервозности. 

— Это не так просто, — пепельный резко останавливается, его глаза сверкают, словно он готов взорваться. — Он не просто любопытный студент, он... он слишком близко подобрался. Если мы сейчас начнём что-то предпринимать, это может привлечь лишнее внимание. 

— Лишнее внимание? — зеленоволосый усмехается, его голос звучит саркастично. — Ты серьёзно? Мы уже давно в центре внимания, просто никто не решается сказать это вслух. Если он такой умный, пусть сам разбирается с последствиями. 

— Ты не понимаешь, — парень снова начинает ходить, его пальцы нервно перебирают прядь волос. — Он не просто копает, он... он знает, как задавать правильные вопросы. И если он начнёт делиться своими догадками с кем-то ещё... 

— Тогда действуй быстрее, — рогатый резко прерывает его, его голос звучит как приказ. — Ты всегда слишком много думаешь. Иногда нужно просто сделать то, что необходимо, и не усложнять. 

Беловолосый замирает, его взгляд становится холодным, почти ледяным. Он смотрит на рогатого, словно взвешивая каждое его слово. 

— Ты прав, — наконец произносит он, его голос звучит тихо, но в нём чувствуется решимость. — Но, если что-то пойдёт не так, это будет на твоей совести. 

Рогатый лишь пожимает плечами, его лицо остаётся безучастным. 

— Совесть — это роскошь, которую мы не можем себе позволить. Делай, что должен. 

Тишина, повисшая между ними, становится почти осязаемой. Гул приборов, казалось бы, усиливается, словно подчёркивая напряжённость момента. Белобрысый снова начинает ходить, но теперь его шаги более размеренные, словно он уже принял решение. 

Игра началась давно, и ставки стали слишком высоки, чтобы оглядываться назад.

Прости, Беспи.

𓂀 𓂀 𓂀

За окном — непроглядная тьма, словно весь мир за пределами этой кухни исчез. Студент сидит за столом, склонившись над тетрадью. Его пальцы быстро выводят строки текста, а свет тусклой лампы освещает только его лицо и разворот тетради, оставляя остальную комнату в полумраке. Он сосредоточен, почти одержим, будто каждая строчка — это шаг к разгадке чего-то важного. 

— Долго ещё будешь тут сидеть? — резкий голос разрывает тишину, и красноволосый вздрагивает, словно его вырвали из другого измерения. Он медленно поворачивает голову, его глаза встречаются с холодным взглядом соседа, стоящего в дверях со скрещёнными на груди руками. 

— Прости, да. Я немного… — Беспи пытается объяснить, но его голос звучит неуверенно, словно он сам не до конца понимает, что делает. 

— Мне похуй, абсолютно, — Фикс перебивает его, его тон ледяной и безразличный. — Ты мешаешь. 

— Прости, — красноволосый опускает взгляд. 

— А что твоё «прости»? — пепельный делает шаг вперёд, его голос становится резче, почти агрессивным. — Ты думаешь, это волшебное слово, которое всё исправит? Сидишь тут, пишешь свои глупости, мешаешь всем, а потом просто «прости», и всё должно быть окей? 

Студент молчит, его губы слегка дрожат, но он не находит слов. Воздух на кухне становится тяжелее, словно каждый вдох даётся с трудом. 

— Ты даже не понимаешь, как выглядишь со стороны, — Фикс продолжает, его слова звучат как удары, каждый из которых попадает в цель. — Ты думаешь, ты особенный? Что твои «дела» важнее всего остального? 

— Нет, я… — Беспи пытается возразить, но его голос срывается. 

— Что ты? Ничтожный, — слова звучат как удар кинжалом, резко и безжалостно. Глаза Фикса горят холодным презрением, а губы искривлены в усмешке. — Может, поэтому тебя мама не любила? А? — он делает паузу, словно давая своим словам проникнуть глубже, достичь самых уязвимых уголков души. 

Красноволосый замирает, его тело словно каменеет. Рука, сжимающая тетрадь, дрожит, а в глазах мелькает что-то, что он отчаянно пытается скрыть — боль, страх, гнев. Он хочет что-то сказать, но слова застревают в горле, словно ком, который невозможно проглотить. 

— Что, молчишь? — голос Фикса звучит всё более язвительно. — Или правда так больно? Может, потому что это правда? Ты ведь сам знаешь, что ты никто. Никто и никогда. 

Беспи чувствует, как его сердце бьётся всё быстрее, а в груди разливается холод. Он хочет крикнуть, сказать что-то в ответ, но вместо этого лишь опускает голову, его пальцы сжимают тетрадь так, что бумага мнётся. 

— Уйди, — наконец вырывается у него, но голос звучит слабо, почти беззвучно. 

— О, теперь ты хочешь, чтобы я ушёл? — Фикс усмехается, его тон становится ещё более ядовитым. — А может, ты сам уйдёшь? Уйдёшь и не вернёшься. Потому что здесь тебя никто не ждёт. Никто. 

Красноволосый чувствует, как слёзы подступают к глазам, но он отчаянно пытается сдержать их.

— Я уйду, — он произносит это с трудом, его голос дрожит, но в нём слышится решимость. — Но не потому, что ты так сказал. 

Фикс хмыкает, его усмешка становится ещё шире. 

— И куда ты пойдёшь? Кому ты такой нужен, кроме меня? А... — он делает паузу, его голос звучит язвительно, словно он наслаждается каждым словом. — Ты же и мне не нужен. Куда ты пойдёшь? — он растягивает последние слова, будто играет на нервах, зная, что каждое из них бьёт точно в цель. 

— Да пошёл ты нахуй, Фикс! — голос Беспи звучит громко, резко, словно вырвавшийся наружу крик души. 

— Ооой, — блондин притворно удивляется, его губы растягиваются в саркастической улыбке. Он скрещивает руки на груди, словно наблюдая за спектаклем, который сам же и спровоцировал. — Ну вот, заговорил. А то молчал, как рыба. 

— Ты думаешь, ты такой умный? Ты думаешь, что можешь говорить мне такие вещи, и я просто буду терпеть? 

— А что ты сделаешь? — Фикс поднимает бровь, его тон звучит насмешливо. — Уйдёшь? Ну так уходи. Только куда? Кто тебя ждёт? Кто тебе нужен? 

— Мне не нужен никто, — студент делает паузу. — И особенно не нужен ты. Ты просто... ты просто пустое место. 

— Ой, как страшно, — он произносит это с прежней язвительностью, но в его глазах мелькает что-то неуловимое — может, сомнение, а может, раздражение. 

— Если тебе никто не нужен, и я пустое место для тебя, почему ты так хватаешься за меня? А? Думаешь, я не замечаю, как ты пытаешься ухватиться за моё хаори, когда тебе страшно? Ты же у нас всего боишься. Как пугливый зверёк… — он растягивает последние слова, его глаза прищуриваются, словно он пытается разглядеть каждую эмоцию на лице красноволосого. 

— Я не хватаюсь за тебя. И я не боюсь. Просто... — он делает паузу, его голос дрожит, но он продолжает, — просто иногда кажется, что ты единственный, кто понимает. Но это ошибка. Ты не понимаешь. 

Фикс смотрит на него, его лицо остаётся непроницаемым, но в глазах мелькает что-то, что он не хочет показывать. 

— Ошибка? — он произносит это с лёгкой усмешкой, но в его голосе уже нет прежней уверенности. — Может, ты просто боишься признать, что нуждаешься в ком-то? Даже в таком, как я? 

— Нет, — Беспи резко обрывает, его голос звучит твёрдо, но в нём слышится неуверенность. Ложь. Он лжёт себе сам. — Я не нуждаюсь в тебе. И никогда не нуждался. 

— Тогда почему ты всё ещё здесь? 

— Потому что... — студент делает паузу, его глаза устремлены в пол. — Потому что иногда даже пустое место кажется лучше, чем полная пустота. 

— Как мило, щас блевану, — Фикс произносит это с отвращением, его голос звучит резко, словно он пытается скрыть что-то за маской цинизма. Он берёт в руки кухонный нож, его пальцы сжимают рукоять с такой силой, что костяшки белеют. Затем он резким движением вкладывает нож в руку студента. — Докажи тогда. 

— Что? — красноволосый смотрит на нож, который теперь лежит в его руке, как на что-то чужое, опасное. Его пальцы слегка дрожат, а в глазах читается смесь шока и непонимания. — Что ты хочешь, чтобы я доказал? 

— Ты говоришь, что я пустое место, что тебе всё равно, — Фикс делает шаг ближе, его голос звучит тихо, но с такой интенсивностью, что каждое слово будто прожигает воздух. — Так докажи. Докажи, что ты не боишься. Докажи, что тебе плевать. 

Крашеный смотрит на нож, затем на Фикса, его дыхание становится прерывистым. Он чувствует, как холодная рукоять ножа будто прилипает к его ладони, а в груди поднимается волна паники. 

— Это... это глупо, — он произносит это с трудом, его голос звучит неуверенно. — Ты просто играешь со мной. 

— Нет, — Фикс резко обрывает его, его глаза горят. — Это не игра. Ты хочешь быть сильным? Хочешь доказать, что ты не нуждаешься ни в ком? Тогда сделай это. 

— Я не... — студент пытается отступить, но Фикс блокирует его путь, его взгляд неотрывно следит за каждым движением. 

— Ты боишься? — Фиксот произносит это с лёгкой усмешкой, но в его голосе слышится что-то большее — вызов, почти отчаяние. — Ты всегда боишься.

Красноволосый сжимает нож в руке, его пальцы дрожат, но он не отпускает его. Он смотрит на Фикса, его глаза полны смеси страха и гнева. 

— Я не боюсь, — он произносит это тихо, но с такой силой, что даже Фикс на мгновение замолкает. — Но я не стану играть в твои игры. 

Он бросает нож на стол, металл звонко ударяется о поверхность, и звук эхом разносится по комнате.

Блондин разворачивается и уходит, оставляя красноволосого одного в полумраке кухни. За окном по-прежнему темно.

25 сентября 2347 год.