СЕСТРЫ ХРУПКОСТЬ И НЕЖНОСТЬ

Первое комплексное исследование необычной и увлекательной темы как в российском, так и зарубежном искусствознании: Елена Черняк «Дети Возрождения. Семейный и детский портрет в европейской живописи XV-XVI веков» (Москва: Кучково поле Музеон, 2024, тираж 750 экз.).

В соцсетях некоторые называют главными своими ценностями «семью и детей», другие – «искусство и творчество», третьи – «душевность и доброту». Всем трём категориям граждан несомненно понравится книга кандидата искусствоведения Елены Черняк «Дети Возрождения. Семейный и детский портрет в европейской живописи XV-XVI веков». Эта книга настолько хороша, что дух захватывает: глубокое содержание поддержано предельно качественным оформлением и запредельного качества печатью. Хотите – в подарок, хотите – любимым себе.

Елена Черняк защитилась в МГУ им. М. В. Ломоносова, стажировалась в Музее Виктории и Альберта (Лондон), сотрудничала с легендарной галереей Уффици (Флоренция), читала лекции в университете Ка'Фоскари (Венеция). Изобразительный материал – европейская живопись XV-XVI веков – изучен ею вдоль и поперёк, и потому не устаёшь удивляться раритетам и пропущенным тобою шедеврам фактически на каждой странице, даже если более-менее знаком с художественной культурой той эпохи. Кажется, Елена Черняк выбрала определённый ракурс – семейный и детский портрет - единственно для того, чтобы себя дисциплинировать. Однако, благодаря её узко специализированной монографии вы легко составите представление о господствующих тенденциях и доминирующих стилях эпохи. Впрочем, о маргиналиях узнаете тоже: интересно рассказывается о первых женщинах-художницах.

Сейчас все любят и ценят фотографии, а в прежние времена те, кто мог себе это позволить, прибегали к услугам живописцев. Тут тебе и групповые семейные портреты, и парные, и одиночные. Текст историчен, аналитичен, вначале намеревался процитировать его здесь по максимуму. Но, заворожённо перелистывая книгу в тридцатый или сороковой раз, осознал, что даже невероятно качественное исследование Елены Черняк не выдерживает соседства с поистине «волшебными картинками». Навскидку перечислю несколько имён, которые звучат подобно сладостной музыке, и прежде всего потому, что их носители умели, простите за вульгаризм, - «нарисовать и раскрасить» человека так, что спустя столетия человек больше, чем «живой»: он загадочен и чист душой, которая совершенно непостижимым образом, в некоем мерцательном режиме предъявлена где-то здесь же, на полях вполне себе реалистического портрета:

Ганс Мемлинг и Бернхард Штригель, Франческо Косса и Паоло Веронезе, Тициан Вечеллио и Аньоло Бронзино, Софонисба Ангвиссола и Джованни Баттиста Морони, Ганс Гольбейн Младший и Мартин ван Хемскерк, Неизвестный мастер и Неизвестный художник, Неизвестный венецианский художник и Неизвестный английский художник, Доменико Гирландайо и Лавиния Фонтана, Доменико ди Микелино и Франческо Франча, Лукас Кранах Старший и Алонсо Санчес Коэльо, Микеланджело Меризи да Караваджо и Аннибале Карраччи, Джованни Франческо Карото и Гвидо Маццони, Франц Хальс и Юдит Лейстер, Джованни Антонио Больтраффио и Бальдассаре д’Эсте…

И всё-таки приведём пару абзацев из вступительной главы, где ещё хоть как-то можно выбирать (далее, работая непосредственно с изобразительным материалом, Елена Черняк восходит на такую высоту, что выбирать уже не приходится):

«Обмен портретами в ходе планирования брачных союзов вели практически все европейские государства, в то время как потенциальным суженым могло быть всего лишь несколько месяцев от роду. Благодаря таким “помолвочным” подаркам нередко происходило заочное знакомство жениха и невесты, когда оба были ещё детьми. Например, пятилетняя Елизавета Валуа была приучена ежедневно приветствовать своего жениха Эдварда, принца Уэльского, на портрете, висевшем в её спальне.

Но, конечно же, портреты маленьких детей служили и частным целям. С помощью этих изображений родственники получали информацию о внешности ребёнка, его здоровье, степени семейного сходства, если они находились далеко и не могли увидеть новорождённого своими глазами. Именно поэтому образы иногда сопровождались письмами со словесными описаниями внешности малышей или, наоборот, призывами не полностью доверять портрету и уверениями, что ребёнок уже подрос либо получился не столь удачно, в то время как в жизни он намного красивее».

И ещё:

«Фиксация сведений о ребёнке имела особое значение в контексте демографической ситуации того времени: в среднем, 80-85% малышей умирали, не достигнув пятилетнего возраста, поэтому самые первые годы жизни были и самыми опасными. Около 50% детей не доживали до своего совершеннолетия. Современники осознавали хрупкость жизни ребёнка и стремились запечатлеть его облик на портрете, сохранявшем в веках нежные и быстро меняющиеся черты…»

У каждого читателя случатся здесь свои, нет, не фавориты, но внезапно подселившиеся в его сознание или даже подсознание полотна.

«Портрет Рануччо Фарнезе» (1542) Тициана Вечеллио, «Портрет Франческо Сассетти с сыном Теодоро» (ок. 1488) и «Портрет старика с внуком» (ок. 1490) Доменико Гирландайо, «Семейный портрет» (1598-1600) Лавинии Фонтана, «Семейный портрет» (ок. 1558) Софонисбы Ангвиссолы, «Портрет мужчины с сыном» (ок. 1545-1550) Джованни Баттисты Морони и ошеломляющий, будто бы написанный нашим современником «Портрет хирурга с сыном» (1544) Лоренцо Лотто – вещи, которые пребудут с автором этого беглого обзора навсегда.

Книга «Дети Возрождения» касается самых заветных струн человеческой души.

Автору обзора её фактически не с чем сравнить.