СЕМЬ МИНУТ В РАЮ.

Уведомление приходит в 22:47, когда они вдвоем — Минхо, развалившийся на диване с телефоном в руках, и Чан, жующий яблоко и читающий что-то с экрана ноутбука, — слышат синхронный звонок своих устройств, и это сообщение от Джисона с эмодзи шампанского и текстом: «Сегодня вечеринка в моем доме, все свои, алкоголь рекой, приходите», — после чего Минхо закатывает свои карие глаза, фыркает и говорит, что эти сборища всегда заканчиваются чьими-то слезами или разбитой мебелью, но Чан уже поднимается с места, его белые волосы падают на лоб, и он улыбается той своей мягкой улыбкой, которая всегда разоружает Минхо, тихо добавляя, «Хан расстроится если мы не придем, и к тому же пицца намного лучше, чем наш вчерашний рамен», — на что Минхо встает, поправляя черную футболку, и с деланой неохотой кивает, потому что он никогда не может отказать Чану, когда тот смотрит на него с такой теплотой, и они выходят из квартиры, уже через пять минут ловя такси, где Чан садится сзади и сразу же притягивает Минхо к себе за плечи, вдыхая запах его шампуня, хотя Минхо для вида сопротивляется, но его тело уже расслабленно ложится на плечо Чана, а водитель в зеркало видит только двух парней, которые слишком близко друг к другу для простых друзей.

На вечеринке у Джисона уже шумно — басы музыки вибрируют в полу, разноцветные огни мелькают на лицах, и Чан, взяв два стакана с виски, протягивает один Минхо, шепча на ухо шутку:

— Гей энергетика тут так зашкаливает, аж стены розовые,кххх.

отчего Минхо давится смехом и толкает его локтем в бок, но потом они выходят на балкон, где холодный ночной воздух обжигает легкие, и Чан прикуривает сигарету, передавая ее Минхо, пока их пальцы соприкасаются на дольше секунды, и Минхо затягивается, выпуская дым в небо, а Чан встает позади и обнимает его за талию, утыкаясь носом в макушку, и так они стоят несколько минут, пока кто-то изнутри не кричит, что пицца приехала, и они возвращаются в комнату, где Чан отрезает кусок с пепперони и кормит Минхо прямо с рук, облизывая жир с собственных пальцев и смеясь, когда Минхо краснеет, и они пропускают первые три раунда какой-то игры, потому что Минхо хочет досмотреть сериал на телефоне, а Чан просто сидит рядом, перебирая его черные пряди, но потом Хан впивается в них взглядом и кричит, что без них игра не та, и они садятся в круг — Крис через одного человека от Ли, и бутылка начинает свое вращение.

Бутылка крутится раз, второй, третий — Хо выпадает какая-то девушка с розовыми волосами, и он заходит в комнату с каменным лицом, сидит ровно семь минут, не прикасаясь к ней, и когда дверь открывается, он выходит такой же безразличный, пожимая плечами на вопросы Бана, который только усмехается и гладит его по спине, потом бутылка указывает на самого Чана с какой-то блондинкой, и он делает вид, что ему интересно, но внутри двери он просто смотрит в потолок, считая секунды, и когда возвращается, Минхо шепчет ему:

— ну и как там?))

а Крис отвечает:

— стены были интереснее.

и все продолжается — еще пары, еще чужие люди, еще эти дурацкие семь минут, пока в очередной раз бутылка, закрученная рукой Феликса, не останавливается и ее горлышко не упирается прямо в грудь Бана, а донышко — в колено Ли, и по кругу пробегает вздох, а Минхо чувствует, как внутри все сжимается, потому что Джисон уже открывает дверцу маленькой гостевой спальни и подталкивает их обоих внутрь, говоря:

— мальчики, ну-ка, ну-ка, семь минут, есть правило. Не убейте друг друга.

и дверь захлопывается за ними с щелчком, оставляя только полумрак и звук собственного дыхания, и старший делает шаг к младшему, его белые волосы почти светятся в темноте, карие глаза горят, а губы уже приоткрыты, чтобы произнести первое слово.

Бан берет Мимо за запястье, прижимая его к холодной стене, и его ладонь ложится на талию Минхо, пальцы впиваются в ткань футболки, пока он наклоняется так близко, что их носы почти касаются, и начинает говорить низким, хриплым шепотом, от которого у Ли подкашиваются ноги:

— Ты думал, я буду смотреть на тебя весь вечер и ничего не делать? Неет, ты же знаешь, Крис хочет и Крис получает.

и его губы скользят по скуле Минхо, задерживаясь у уголка рта, а вторая рука уже скользит под край футболки, оглаживая горячую кожу над тазовыми костями, и Хо выдыхает сдавленно, цепляясь за плечи Бана, потому что его колени действительно дрожат, а Чан продолжает, покусывая мочку уха и шепча про то, как он хотел его весь этот месяц, как считал каждый раз, когда Мимо поворачивался к нему спиной, и его пальцы расстегивают пуговицу на джинсах Минхо, а потом он отстраняется ровно на сантиметр, смотря прямо в карие глаза, и его голос становится почти невесомым, но абсолютно властным:

— Я хочу, чтобы ты запомнил каждую секунду здесь, потому что, когда выйдем, я скажу, что мы просто болтали, но ты будешь знать, как пахнет моя кожа, как бьется мое сердце под твоей ладонью, и что эти семь минут — абсолютная вечность сейчас.

и он прижимается бедрами к бедрам младшего, проводя носом по его шее, вдыхая запах табака и пота, и шепчет, что ни одна девушка в мире не даст ему того, что дает одно только дыхание Минхо, а потом его рот находит рот Ли, и поцелуй получается мокрым, глубоким, с прикусами и стонами, которые они оба пытаются сдерживать, но стены тонкие, и Чан толкает языком внутрь, пока его рука уже сжимает напряженную плоть через ткань, и Минхо всхлипывает от ощущения, что эти семь минут растянутся в вечность.