СДВИГАЯ ГРАНИЦЫ

Для начала: перед нами отличная выставка донецких типажей.

Валерия Троицкая работает в основном через диалог. Портретов у неё — минимум, и они всегда краткие. Внутренних размышлений — минимум. Описаний ландшафта и среды — совсем мало. Зато с диалогами она справляется отлично.

Доверие автору — абсолютное. Перед нами тот самый случай настоящей литературы, когда всё не «как в жизни», а когда книга — сама жизнь и есть.

Вот появляется молодой парень, говорит:

«Ну, космос, — даже поморщился Максим. — Чуть что, сразу космос. Это прошлый век, это время уже прошло. Сейчас же время не железа, заводов или там… не знаю… комбайнов. Сейчас эпоха человека, его мыслей, самовыражения».

И всё сразу с этим парнем ясно. Я такого парня встречал много раз. Он всякий раз одинаковый, как куры на гриле.

Или, скажем, другая героиня, эпизодическая. Появляется на пять минут в поезде.

«У неё было круглое лицо и круглые очки. За ними — такие же круглые глаза, которые, казалось, не двигались».

Она настойчиво допрашивает молодую донбасскую девушку:

«Вот вы считаете, что вы русские… И тогда почему вы просто не взяли и не переехали в Россию? Раз Украина — не ваша страна, жить вы в ней не хотите, ну вот — граница же рядом! Взяли бы и переехали!».

О, а это, так сказать, российская интеллигенция перед нами. Миротворцы и пацифисты — я сразу узнаю́ эти круглые глаза за круглыми очками, я видел их сотни раз. И даже если они без очков, я всё равно их угадаю — с первого слова.

Но есть в повести и другие люди — родные для автора и для меня. Рискну назвать их: русские советские люди Донбасса.

Я немного, совсем чуть-чуть, знаком с Валерией Троицкой, — но знаю её отношение к Союзу и к постсоветским временам.

Она росла в девяностые — и воспринимает ту подлую эпоху с тихой и, судя по всему, мучительной для неё брезгливостью. Словно бы у неё отняли обещанное детство, заменив вялотекущим позором, периодически переходящим в кошмар.

Да не обидится на меня автор, но мне кажется, что она наделила главного персонажа повести — донецкую девочку Катю — своими чертами. Даже внешне. У них (у автора и героини) и день рождения общий — в мае.

Просто Катя росла на 20 лет позже автора — в «десятые».

Но, как выяснилось, всё мало изменилось, и оптику менять пришлось не сильно.

Кажется, я понимаю, почему.

Донбасс — в том виде, в котором я его застал в 2014 году, — во многом оставался удивительным сколком советской эпохи. Сталинские проспекты, шахтёрская стать людей, красные флаги, известное рабочее прямодушие, митинги на площади Ленина — всё это столкнулось с оголтелым, пошлым правобережным «западничеством», которое Донбасс не принял на сутевом уровне. На уровне рабочего советского воспитания.

Конечно же, и в Донбассе было много иного замешено, но главное всё-таки взросло на этой постсоветской закваске.

В Донбассе словно бы случился отсроченный в 1991 году бой. Бой за выбор — остаться верными себе или, голося от счастья, понестись в Европу. На самом деле: не в Европу, а в слив, да со свистом — как сливается грязная вода в клокочущей раковине.

Этой борьбе и посвящена, охватывающая десятилетие с 2013-го по 2023 год, книга Валерии Троицкой.

Главные герои её — донбасская семья. Отец (Олег Ковалёв, совестливый работяга прежней выделки, любит советские песни), ушедший в ополчение сразу, как началась «Русская весна». Его жена и антипод — Лариса. Их дети Катя и Роман.

Когда грянула война, Лариса, чтоб «уберечь» (как она сказала) сына, уехала в Полтаву. Катя, у которой и так с матерью отношения были тяжёлые, осталась с отцом. Семья распалась. Зримая метафора Украины как таковой.

А дальше в книге всё, как и было в жизни: Донецк восемь лет жил под канонаду. За эти годы Катя из подростка обратилась в молодую женщину. Когда началась СВО, в феврале 2022-го, она пошла медсестрой в больницу.

«Эта жизнь состояла из запаха хлорки и хозяйственного мыла, пятен крови на кафельном полу и едкого дыма мужских сигарет, заполнившего всю больничную лестницу, из стонов раненых и дрожащих голосов их матерей, которые с трудом дозванивались до их отделения со всей России. Улыбчивые донецкие ребята, с детским удивлением смотрящие в потолок после операции, словно не верящие в это чудо: живы. Светлые парни из Иваново и Рязани, которые смешили её во время перевязок, а глаза у них были сырыми от нестерпимой боли. Простые дядьки из сибирских деревень со сказочными, волшебными для Кати названиями. Скромные буряты, с тихим достоинством благодарившие её после каждого укола. Бородатые горцы, которые уважительно называли её “сестра”. Татарские мужики с хитрыми и добрыми глазами, которые, казалось, видят Катю насквозь. И прекрасно понимают, как она до сих пор боится вида крови».

Троицкая пишет о своей героине: «Катю спасало её детство, её драгоценные книги: “Три толстяка”, “Дикая собака Динго”, “Белый Бим Чёрное ухо”. Она вспоминала сами тексты — целыми главами наизусть, или прокручивала в голове старые советские фильмы. Так её сознание постепенно успокаивалось».

Здесь автор снова проговаривается о самой себе. Или, если взять шире, — о великой инерции советского проекта и советской культуры, спасающей сознание людей даже после гибели СССР.

Между «Русской весной» и СВО Катя Ковалёва успела поступить в институт, на филфак. Защищалась она… ну, конечно же, по советской прозе тридцатых.

…Что скрывать: для меня встреча с книгой Троицкой была негаданной радостью. Оказывается, и в следующем за моим поколением есть люди, разделяющие мои ценности. Оказывается, это не только мои ценности, а — наши. Оказывается, мыслящие постсоветские дети способны вырасти и, говорю без пафоса, сцепить распавшиеся, казалось бы, времена. И писать не про личные травмы (которых у конкретной Валерии Троицкой, боюсь, более чем достаточно) — а про травмы нашего Отечества.

А это куда важнее. И куда больнее.

Вдвойне удивительно, что у Троицкой (которая вообще-то историк и театральный критик) — это первый опыт прозы. Она никогда не писала книг! И, с места, сделала образцовую русскую советскую прозу. В её повести есть только один серьёзный минус, который никто не видит (я прочитал всю критику по этой повести), а я вижу; просто потому, что это касается меня напрямую...

Читать дальше в книге..