SCHOOL SWEETHEARTS.
ffsЕдинственный сигнал будильника в ровно шесть утра мгновенно выдернул Минли из сна. Он не лежал в кровати ни лишней секунды – сразу поднялся.
В квартире стоял стойкий, химический запах чистоты. Кожа на ладонях от ночного марафона с хлоркой была сухой, её неприятно стягивало и жгло при каждом сгибе пальцев.
Минли на автомате заправил кровать: натянул покрывало, выровнял подушку и сгладил малейшие складки на простыне. Направился на кухню. Сегодня он решил, что нужно перекусить. Тупая боль в пустом желудке уже мешала сосредоточиться.
Открыл холодильник. На средней полке стояла кастрюля с едой, которую вечером приготовила мать. Минли лишь взглянул на застывший сверху слой жира, и его передернуло. Он тут же захлопнул дверцу.
Потянулся к самому верхнему шкафу, куда специально прятал «безопасные» продукты, и достал пачку бурого риса. Отмерил ровно три столовые ложки. Ни граммом больше. Засыпал в ковш, промыл холодной водой, поставил на минимальный огонь и засек время на таймере.
Пока завтрак варился, Минли пошел в ванную.
Сегодня возле зеркала пришлось застрять дольше обычного. Вчерашний вечер в клубе сокрушил его привычную маску «идеальной куклы»: под глазами легли серые тени, губы обветрились, а взгляд выглядел слишком уязвимым, слишком живым. Никто, а особенно Топтап, не должен был видеть его таким. Минли включил ледяную воду, несколько раз ополоснул лицо и стал рассматривать своё отражение.
Минли взял уходовые средства, аккуратно замазал синяки под глазами легким тоном, тщательно зачесал волосы.
Вернувшись на кухню, он выключил плиту. Пресный рис без соли и масла выглядел неаппетитно, но Минли съел ровно половину, медленно пережевывая каждую ложку и запивая водой. Оставшуюся часть он безжалостно выбросил в ведро, а ковш и тарелку тут же вымыл до блеска, чтобы в раковине не осталось ни единого следа его пребывания.
Достав из кармана отключенный вчера телефон, Минли зажал кнопку питания.
Экран ожил, и на него тут же посыпались уведомления. Семь пропущенных звонков от Топтапа. Три сообщения.
Топтап (00:23): «Мин, ты дома?»
Топтап (00:41): «Эй, зануда, ты че, сдох там?»
Топтап (01:15): «Забей. Завтра в школе списать дашь».
Минли оперся бедром о кухонный гарнитур. Никакого волнения. Топтапа волновало только то, чтобы Минли был на месте, когда он ему понадобится.
«Как обычно», — подумал Минли с глухой, привычной горечью.
Он натянул идеально отглаженную школьную форму, накинул рюкзак на одно плечо и вышел из квартиры.
До звонка оставалось еще сорок минут, но Минли не любил торопиться. Ему нравилось приходить в пустой класс, пока там пахнет только мелом и свежей краской, а не чужими духами и сигаретами.
Утренний воздух на улице был прохладным. Минли шел по тротуару ровным шагом, сунув руки в карманы брюк.
У ворот школы он увидел знакомую фигуру.
Топтап сидел на бетонном парапете у входа. На нем была та самая мятая толстовка, капюшон накинут на голову, а в зубах зажата сигарета. Заметив Мина, он выплюнул окурок, затоптал его носком кеда и поднялся навстречу.
— Ты совсем страх потерял? — вместо приветствия рявкнул Топ, подходя ближе. — Я тебе полночи звонил! Ты какого хрена трубу не берешь?
Минли даже не вздрогнул. Он остановился в шаге от него, смерил Топтапа самым ленивым из своих взглядов и спокойно вытащил один наушник.
— Я спал, — сухо ответил Минли, даже не моргнув. — В отличие от некоторых, я не шляюсь по прокуренным притонам до утра.
— Ты на кого тявкаешь, бля? — Топтап мгновенно окрысился, подавшись вперёд всем корпусом. Его кулаки в карманах дернулись, на шее натянулись жилы.
— Мало того, что ты вчера меня перед ребятами выставил идиотом, когда сорвался и свалил без слова, так ещё и пасть открываешь? В себя поверил, что ли?
Минли не ответил. Ни одного лишнего мускула на лице не дрогнуло. Он лишь перевёл пустой взгляд с глаз Топа на его плечо, обогнул его по дуге и зашагал к школьным дверям.
Сзади раздался тяжёлый, сдавленный выдох и звук подошвы, зло скрежетнувшей по асфальту. Топтап остался стоять на месте. Догонять и унижаться он не привык.
Минли шёл по коридору, глядя строго перед собой. Внутри него всю жизнь работало одно железное правило: если возникает слабость, её нужно выжигать дисциплиной.
Хочется есть – он будет терпеть голодные спазмы часами, пока пустота под рёбрами не принесёт ощущение абсолютного контроля.
Накатывает лень – он возьмёт ведро с хлоркой и выдраит полы по третьему кругу.
Слипаются глаза от усталости – он сядет и решит ещё три варианта вступительных тестов.
Теперь это же правило касалось — Топтапа.
Он любит его до тошноты, до бессонницы, до дрожи в пальцах? Значит, он вычеркнет его из своего поля зрения. Отрежет, как лишние калории. Через жгучую, ноющую боль в груди, через выкручивание суставов от желания коснуться чужого плеча. Минли умел ломать самого себя лучше, чем кто-либо другой.
В кабинете математики Минли прошёл мимо заднего ряда, где они с Топом сидели последние два года. Раньше он садился туда только ради него – чтобы вовремя пинать ногой, когда тот храпел, подсовывать исписанные тетради к проверке и просто чувствовать чужое тепло рядом. С сегодняшнего дня этому конец.
Минли подошёл к первой парте у окна, аккуратно поставил рюкзак на пол и сел на свободный стул.
Класс постепенно наполнялся гулом голосов, шорохом курток и стуком отодвигаемых стульев. Через пару минут к парте подошёл её законный хозяин.
— О… Минли? — Фиат, тихий и неприметный парень, растерянно моргнул, прижимая к груди пухлую папку с тетрадями. — Ты что тут делаешь?
— Прости, что не предупредил, — Минли слегка приподнял уголки губ, выдавив из себя вежливую, нейтральную улыбку отличника. — С последнего ряда доску плохо видно, глаза устают. Не против, если я посижу с тобой?
— Конечно нет! Я только за, — Фиат облегчённо улыбнулся и сел рядом.
Он быстро достал принадлежности и выстроил их на парте. Почти идеально: тетрадь ровно по краю, линейка, карандаш. Но одна синяя ручка легла наискосок, выбиваясь из общей линии на пару сантиметров. У Минли невольно дёрнулся уголок глаза. Пальцы сами потянулись её поправить, но он сдержался и сцепил руки в замок. Это в любом случае было лучше, чем разорванные черновики и крошки от чипсов, вечно летевшие со стороны Топтапа.
Кстати о нём.
Дверь кабинета с грохотом распахнулась за секунду до звонка. Топтап зашёл в класс вразвалку, не снимая капюшона, и по привычке двинулся по проходу к «их» последней парте.
Минли не оборачивался, но по внезапно повисшей паузе и шороху кроссовок понял, что Топ заметил пустое место.
Взгляд, упёршийся Минли в затылок, был почти осязаемым – тяжёлым, жгучим и полным злости. Топтап стоял посреди прохода пару секунд, шумно втянул носом воздух, а затем демонстративно с грохотом швырнул свой рюкзак на последнюю парту и упал на стул один. Металл ножек со скрежетом проехался по линолеуму.
— Всем сесть на места, крап, — в кабинет быстрым шагом вошла учитель Ли, раскладывая на учительском столе стопку бланков. — Сегодня самостоятельная работа по пройденной теме. Двадцать минут. Без разговоров и списываний.
Класс дружно застонал. Минли молча достал свою гелевую ручку, проверил, ровно ли лежит листок, и сосредоточился на доске.
Сзади, с последнего ряда, донеслось раздражённое шуршание пустой тетради, а затем тихий, яростный свист.
Минли даже ухом не повёл. Он прижал кончик ручки к бумаге и начал выводить свою фамилию и дату.
Топу сегодня придётся думать своей головой или получить заслуженную двойку. Никаких поблажек. Никакой жалости. Ни к нему, ни к себе.
***
— Ох, тест был сложным, да? — Фиат сладко потянулся, со скрежетом откидываясь на спинку стула, будто эти двадцать минут он таскал вагоны, а не решал базовые уравнения.
— Нет, вполне стандартный уровень, — ответил Минли, выравнивая край своего бланка. — Но в следующий раз, если что-то непонятно, спрашивай. Я объясню.
Он совершенно не горел желанием тратить своё время на Фиата, но наработанная годами маска отзывчивого отличника сработала на автомате.
— Серьёзно? Спасибо, Минли! Ты прямо спасаешь! — искренне обрадовался одноклассник.
Минли лишь коротко улыбнулся в ответ, оставаясь внешне безупречным.
— Так, пока я бегло просмотрю ваши работы, выходите по одному к доске. Начнём с последних парт, — Учитель поправила очки и сурово взглянула поверх оправы в глубину класса. — Топтап. Пойдёшь первым.
Минли едва заметно ухмыльнулся, уткнувшись взглядом в чистый лист тетради.
Тяжёлые, ленивые шаги Топа раздались по классу. На физкультуре или в дворовой драке Топтап был в своей стихии, но у доски с мелом в руках он мгновенно превращался в беззащитную мишень. В математике он был абсолютным нулём.
Топ взял с учительского стола мел, открыл учебник на нужной странице и втупился в условия задачи. Цифры и формулы для него выглядели, как иероглифы. Он стоял у доски секунд тридцать, потом повернул голову и громко, демонстративно покашлял, пытаясь привлечь внимание Минли.
Минли даже веком не повёл. Он продолжал вычерчивать идеальную прямую линию в черновике, тщательно игнорируя чужие сигналы бедствия. Помощи не будет.
— Я не разбираюсь в этой теме, учитель, — хрипло и тихо выдавил из себя Топтап, швыряя мел обратно в лоток.
Ли даже не подняла головы от стопки контрольных.
— Плохо, Топтап. Очень плохо. Два за работу у доски. Садись.
Позорно. До тошноты позорно для парня, который привык строить из себя «крутого» перед всей школой.
Топтап молча шагнул от доски, проходя мимо первой парты. На секунду он задержался прямо над Минли, и тот физически ощутил исходящую от него волну ярости и сигаретного перегара. Сжатые кулаки Топа пронеслись в сантиметре от плеча Мина, а затем сзади раздался оглушительный грохот Топтап с такой силой пнул свой стул, что тот едва не перевернулся.
На перемене Фиат быстро умотал в столовую, а класс опустел. Минли не спеша складывал вещи, когда над его партой нависла широкая тень.
— Ты чё, сука, совсем страх потерял? — тихо, прокуренным шепотом прошипел Топтап, с силой упираясь обеими руками в стол Минли и наклоняясь прямо к его лицу.
От него несло агрессией. Глаза Топа были налиты кровью от недосыпа и злости.
Минли даже не отшатнулся, хоть сердце и совершило привычный болезненный кульбит. Он медленно поднял взгляд, встречаясь с ним глазами, и окинул Топа самым сухим, отстранённым взглядом, на который был способен.
— Ты о чём?
— Ты нахрена отсел? Ты почему мне не помог? Из-за тебя я двойку схватил! — Топтап сжал пальцы в кулаки, едва удерживаясь, чтобы не схватить Мина за воротник. — Последний год учебы, тяжело помочь?
Минли аккуратно закрыл пенал. Никакой суеты.
— Я отсел, потому что хочу учиться, а не слушать твой храп и вытирать твои слюни с парты, — ровным, ледяным голосом произнёс Минли, отчеканивая каждое слово. — А двойку ты получил, потому что ты тупой. Я не обязан тащить тебя на себе весь год.
Топтап на секунду потерял дар речи. Его челюсть слегка отвисла. Он привык, что «МинМин» всегда молча подставлял плечо, терпел его подколки и отдавал домашку.
— Ты… чё сказал? — переспросил Топ, и в его голосе проскользнули опасные нотки гопника, готового выбить зубы собеседнику. — Ты чё, забыл, как на сопли исходил, когда я в школу не приходил? Забыл, кто с тобой вообще общается, ботаник? Да от тебя все в классе шарахаются, ты же как робот ебанный!
Каждое слово Топа бьёт точно в цель, выжигая внутренности.
— Вот и отлично, — Минли поднялся, накидывая рюкзак на плечо. По росту он почти не уступал Топтапу, и сейчас смотрел ему прямо в глаза, не моргая. — Раз я такой робот, больше не подходи ко мне. Решай свои проблемы сам. И с математикой, и со своими бабами.
Он сделал шаг в сторону, чтобы обойти Топа, но тот резко заступил ему дорогу, перекрывая проход своей широкой грудью.
— Мы ещё не закончили, Мин.
— Закончили, ТопТап. — Минли пролез сквозь маленькую щель между парнем и дверью. — Следующий урок физра. Может хоть там своими умениями похвастаешься.
«Мудак» хотел бы добавить Минли, но сдержался.
***
Спортивная форма сидела на Минли свободно, но даже в ней видна была отточенная осанка. Детство, проведенное в секциях, давало о себе знать: ровный шаг, правильное дыхание, четкие движения. Он бежал по кругу спортзала, вымеряя каждый темп и жестко контролируя собственное тело.
Рядом отдувался Фиат. Тот с первых же минут начал нависать над ухом со своими историями, постоянно сбиваясь с ритма.
— Представляешь, я вчера… ой, черт! — Фиат споткнулся на ровном месте и больно задел Минли локтем под ребра.
Минли едва заметно поморщился, но даже не сбавил ход. Лишь перехватил дыхание и сжал челюсти. Это был уже третий раз за круг. Раздражение подступало, но Мин молча выпрямил спину и проглотил эмоции. Срываться не хотелось.
Особенно под этим тяжелым, липким взглядом.
Топтап стоял у лавки на противоположной стороне зала, подперев плечом шведскую стенку. На физру он, к удивлению, забил и даже не переоделся — так и торчал в своей повседневной одежде, засунув руки в карманы. Но вместо того чтобы зависнуть в телефоне, он не спускал глаз с Минли.
Минли намеренно смотрел строго перед собой – на разметку на полу, на кроссовки бегущего впереди одноклассника. Только не на него.
Физрук резким свистком остановил бег и рявкнул разбирать мячи для волейбола.
— Мин, ты со мной в пару? — запыхавшийся Фиат вытер лоб рукавом и попытался крутануть мяч на пальце, но тут же его уронил.
— Давай, — коротко кивнул Минли и наклонился за упавшим мячом.
От резкого наклона перед глазами привычно на секунду потемнело, в ушах зазвенело от легкой слабости. Минли замер, на мгновение упершись ладонью в колено, выждал, пока темнота рассеется, и выпрямился с абсолютно спокойным лицом.
И в эту же секунду прямо перед ним возникли чужие кеды.
— Он со мной, — раздался резкий, хрипловатый голос Топтапа.
Топтап выбил мяч прямо из-под пальцев Минли. Фиат моментально сжался, перевел взгляд с одного на другого и попятился назад, не желая связываться.
Минли не дрогнул. В груди всё сжалось в тугой узел, но внешне он остался холодным. Поднял глаза, прямо встретил раздраженный взгляд Топтапа.
— Перебьешься.
Минли обошел его, подошел к корзине, молча взял другой мяч и вернулся к растерянному Фиату.
Топтап остался на месте. Пальцы с силой впились в резиновую поверхность мяча.Злость кипела, отдавая пульсирующей тяжестью в висках.
Швырнув мяч в угол, Топтап широкими шагами нагнал парней. Рука резко метнулась вперед, пальцы намертво вцепились в воротник чужой футболки. Без лишних слов он сдернул Минли с места и поволок к выходу из зала.
Фиат позади что-то пискнул, но тут же заткнулся, поймав бешеный взгляд Топа.
Тяжелая дверь захлопнулась, отрезая шум свистков и гул голосов. В пустом коридоре эхом раздался ровный, безразличный голос:
— Может, отпустишь?
Вместо ответа Топтап с размаху прижал его спиной к стене. Затылок Минли глухо встретился с бетоном. Перед глазами на секунду поплыли белые мушки, в висках застучало – от резкого удара пол под ногами слегка качнулся, но лицо Минли осталось непроницаемым. Физическая боль была понятной и контролируемой. Она отлично помогала глушить всё, что творилось внутри.
— Слышь, долго бегать будешь? — процедил Топ сквозь зубы, впечатывая парня еще сильнее. Он навис над ним вплотную, чужое горячее дыхание обжигало лицо. — Я тебе че плохого конкретно сделал?
Минли медленно выдохнул. Спокойно поднял руку, двумя пальцами зацепил запястье Топтапа и с демонстративной брезгливостью, словно убирал мусор, стащил его ладонь со своей футболки.
Шагнул в сторону. Отряхнул ткань на груди, машинально поправил упавшую на лоб челку. Топ стоял неподвижно, тяжело дыша и буравя его взглядом. Ждал.
Минли наконец поднял на него глаза. В них не осталось ничего, кроме сухого раздражения и отвращения.
— Ничего, Топ. — Минли натянул легкую, почти светскую улыбку. — Просто я не хочу больше иметь с тобой ничего общего. Мы разные, понимаешь?
Зрачки Топтапа расширились. Он явно ждал криков, претензий, драки – чего угодно, но не этой снисходительной вежливости.
— Не удивляйся, это факт, — Минли сделал шаг вперед и небрежно, едва касаясь, похлопал его по плечу. — Ты любишь гулянки, а я кроме учебы ничего не вижу. Думаю, пора прекращать. Не хочу гробить свое будущее из-за гопника, прости.
Секунду Топ переваривал услышанное. Слово «гопник» хлестнуло по самолюбию сильнее, чем прямой удар в челюсть. Этот тихий отличник, который годами ходил за ним хвостом, сейчас с улыбочкой списал его в утиль?
— Ты охерел? — голос Топтапа сорвался на хриплый полушепот.
Прежде чем Минли успел сделать хотя бы шаг в сторону лестницы, Топ среагировал на автомате: рванул его обратно, жестко перехватив за запястье. Пальцы сжали кость так сильно, что Минли с трудом сдержал шипение. На долю секунды Топтап даже сбился с мысли – рука под пальцами оказалась неестественно худой, буквально кожа да кости.
Но ярость перевесила.
— Гопника? — Топ дернул Минли на себя, почти вжимая обратно в стену. — Ты чё, бессмертным себя почувствовал? Забыл, кто тебя прикрывал, когда к тебе докапывались? С кем ты вообще за человека считался, а не за унылого зубрилу?
От резкого рывка и пустой утробы желудок Минли свело спазмом, к горлу подступила тошнота, а сердце заколотилось где-то под ребрами – от непозволительной, опасной близости Топтапа.
Минли заставил себя не отводить взгляд. Ни единый мускул на лице не дрогнул.
— Ничего я не забыл, — негромко, но четко ответил Минли. Он не дергался, чтобы не выдать, как предательски подгибаются колени. — И именно поэтому я ухожу. Руку убрал.
Топтап чуть скривил губы и коротко, глухо усмехнулся куда-то в сторону. Но стоило Минли дернуть запястье, как хватка моментально замкнулась обратно — намертво, словно капкан. Отпускать он явно не собирался.
— Значит, конец? — с ядовитой ухмылкой протянул Топ, глядя в упор.
Минли только приподнял бровь.
— А было какое-то начало? — он резко, всем корпусом рванул руку на себя, окончательно разрывая контакт. — Не драматизируй. И не лезь ко мне больше.
Развернувшись, Минли быстрым шагом направился к раздевалке. Пальцы мелко и предательски затряслись — пришлось тут же спрятать руки глубоко в карманы спортивных штанов. В висках стучало. Чертов Топтап. Нахрена так близко подходить? Зачем вообще трогать?
В раздевалке стояла гулкая тишина — урок еще шел, и внутри никого не было.
Минли закрыл за собой дверь, прислонился к ней спиной и только тогда позволил себе выдохнуть. Контроль треснул. По телу прокатилась крупная дрожь, глаза обожгло сухой, колючей судорогой. Обида? Вряд ли. Скорее удушающая, давящая пустота где-то под ребрами.
Поможет ли этот игнор прийти в себя? Получится ли просто взять и вычеркнуть дружбу с пеленок за один день?
Сомнительно. Чертовски сомнительно, но выбора Топ ему не оставил.
Минли подошел к лавке, достал бутылку и сделал несколько больших глотков ледяной воды. Холод обжег желудок, притупляя тошноту и нарастающую истерику. Минли заставил себя сесть ровно, уперся локтями в колени и закрыл глаза, выравнивая пульс.
Хотелось разнести эту раздевалку к чертям, перевернуть железные шкафчики, сорвать голос. Но Минли не умел так выплескивать эмоции. Он умел только сжимать зубы и терпеть.
Экран телефона в кармане коротко вибрировал, осветив ткань.
Сообщение от Плой:
«Мин, привет. Как ты? Впрочем, неважно. Просто хотела позвать тебя к себе на день рождения. Через два дня».
Минли разблокировал экран, пальцы уже не дрожали. Быстро набрал ответ:
«Привет, Плой. Приду».
Коротко. По делу. Как обычно.
***
Остаток уроков Минли отсидел рядом с Фиатом. Тот затыкался только в те моменты, когда учитель вещал у доски. Мука, но вытерпеть можно — всяко лучше, чем слушать привычный храп Топтапа над ухом. К слову, сам Топ после физры в классе так и не появился. Просто свалил из школы, как предсказуемо.
Финальный звонок разрезал тишину кабинета. Минли выдохнул.
Он не торопясь сложил тетради и вышел из класса последним. На крыльце школы обычно его ждал Топтап — подпирал перила и залипал в телефоне. Сегодня там было пусто. Что ж, пора привыкать.
Дома встретила привычная, звонкая тишина и идеальный порядок. Силы неожиданно иссякли: впервые за долгое время делать домашку не хотелось категорически. На счастье, завтра был выходной, дававший законную фору. Можно позволить себе паузу.
Переодевшись и закинув школьную форму в стиралку, Минли нажал старт и прошел в зал. Голова слегка гудела от голода и усталости, поэтому он просто опустился на диван.
Обвел комнату взглядом. Ни единой пылинки, все вещи на полках выстроены по линейке. Убираться было негде — даже привычный способ занять руки и отвлечься от мыслей сейчас был недоступен.
Телефон в кармане вибрировал. Несколько уведомлений: от мамы и от Плой.
Сначала он сухо ответил матери, затем открыл диалог с Плой.
«Мин, пошли погуляем? Скучно одной».
Минли вздохнул, глядя в потолок. Тащить себя на улицу не хотелось, но за окном стояла сухая, приятная погода. Ладно. Попробовать стоит. Вдруг вместо привычной «дружбы» с Топом у него получится сработаться с Плой? Она хотя бы разделяла с ним эту постоянную, глухую внутреннюю боль и не лезла в душу с кулаками.
Пальцы быстро набили ответ:
«Давай. Встретимся возле остановки через полчаса».
Заблокировав экран, Минли поднялся с дивана и пошел к шкафу собираться.
Перед зеркалом в прихожей Минли задержался дольше обычного.
Шкаф был организован с хирургической точностью: все вешалки в одну сторону, вещи рассортированы по цветам. Минли вытащил плотное темно-серое худи оверсайз и прямые черные джинсы. Натянул одежду и критически оглядел себя. Худи висело мешком, но именно это и требовалось.
Минли поправил капюшон, выровнял воротник футболки, чтобы тот не выглядывал асимметрично, и расчесал волосы. Челка легла ровно. Лицо выглядело бледным, под глазами залегли легкие тени после бессонной ночи, но общий вид был собранным, чистым и отстраненным. Никаких лишних деталей.
На кухне он даже не подошел к холодильнику. Лишь механически закрутил крышку на бутылке с водой, сунул ее в карман ветровки, накинутой поверх худи, и закинул в рот мятную пластинку без сахара, чтобы сбить легкую тошноту.
Часы на тумбочке показывали, что пора выходить. Ровно за двадцать минут до встречи — Минли ненавидел опаздывать и презирал, когда опаздывали другие. Но Топтапу прощал всегда.
Кроссовки зашнурованы идеально симметричными узлами. Проверив, выключен ли свет и заперты ли окна, Минли вышел из квартиры, щелкнув замком ровно два раза.