С востока — Заря

С четырех концов света

Странники сфер

Вышли одновременно,

Лица не зная.

Кутал туман,

Поднимаясь с полей,

Их в сумрачный плащ.

И каждый, как знамя,

Нес лишь одно —

Палящий огонь.

Ношу, что тяжелее

Сизифова камня.

Пыль взметая клубами,

Бил копытами конь.

Пело древние сказы

Палящее пламя.

Шел с севера Хлад,

С востока — Заря,

С запада — Сумрак,

С юга — Жара.

Из лесу — волки,

Птицы — с небес,

Змеи — из топей,

Драконы — с горы.

Звери и силы,

Мощь и стихия —

Все собирались

В центре земли.

В руках утружденных,

В пламени ярком,

В горниле огромном,

В жерле стали истоков

Ковались мечи,

Наконечники копий,

Стрел иглы, навылет

Шьющие жертву.

Тучи и ветры

Циклоны рождали.

Небо темнело.

Конь бил копытом.

Конь бил копытом —

Двигалось время,

Колесо поверталось,

Падало сено

С повозки для новых

Костров и пожаров.

Конь бил копытом —

Двигалось время.

Пламя нести —

Нужно воли немало.

Оно опаляет кожи покровы.

Греет зимой,

Порой угасает,

Порою спасает, когда нету крова.

Но всякий из тех,

Кто несет эту ношу,

Неизбежно отмечен —

Ожогом клейменный.

Да и ветер, что пуще

Ото дня день,

Искры несёт

Над полуночным полем.

С юга Жара —

Высушит травы,

Зноем по ветру

Несется лукаво.

Высушит поле.

Сено подложено.

Искра на горе

Беду преумножит.

Первый из шедших

Сражен был мечами,

Изведал секиры,

Клинку он был братом.

Пело железо

Ему колыбельные.

Раз за разом вставал,

Раз за разом он падал.

Войн знал он много,

И много соперников.

Рос счет год за годом

На теле отметинам.

Кровь станет водой,

Но жизнь прежде смерти.

И он поднимался.

Таким он был, Первый.

Второму досталась

Смерть друга и леди,

Смерть матери с отче,

И братьев с сестрою.

Один он ступал

По сгорающей тверди,

Один вел коня он

До водопоя.

И весь путь ложился

Вдоль мертвых селений

Ему лишь черепа

Колыбельные пели.

О том, что однажды

Кровь станет водой.

Он падал, рыдая.

Вставал. Он — Второй.

Третий изведал

Власть и богатство,

Предательство, бедность,

Нужду и оковы.

Он помнил, как тяжко

Ввысь подниматься,

И как больно падать.

И тяжесть короны.

Услышав однажды,

Как лес напевает,

Он в путь устремился

С одной лишь котомкой.

Порой от бессилия

Наземь он падал,

Но вновь поднимался,

Третий, честью ведомый.

Четвертый полжизни

Пропел и на струнах

Души или лиры

Играл неустанно.

Хранил он и множил

Древние знанья,

Но скорбь преумножил

И духа терзанья.

Но где горит город

И сыпятся камни —

Не место для песен.

На духа терзанья —

Страдания плоти.

Падает лира.

Поднимет Четвертый

Ее в новом мире.

Флейты замолкли,

Лишь песни железа,

Лишь волчия песня

Звучит из-за леса.

И грохот подков

С акапеллою криков.

Век сгорает в огне,

Отражается в бликах

Тысяч клинков.

Поднимаются рати.

Множатся волны

На водной глади.

Капля за каплей

Рождает цунами.

Катятся с гор

Исполинские камни.

Ратей закованы

В сталь генералы.

Голос несется

Раскатистым валом:

— Каленая сталь

Превосходит над телом.

Встаньте, бойцы,

За правое дело!

Голосу вторил

Голос подобный,

Но от этого эха

Внутри стыла кровь.

— Кости в земле

Превосходят над телом.

Смерть прежде жизни —

Так вы хотели?

С севера — Хлад,

Морозы и вьюга,

Холод в сердцах.

Друг против друга

Войною пойдет,

И брат против брата.

Пусто в полях —

Такая расплата.

Тучи все гущи.

Снег все чернее.

Морок окутывал

Племя за племенем.

Четверо пуще

По ветру скакали.

Конь бил копытом.

Время шло далее.

Пламя греет зимой,

Хоть порой угасает,

Спасает оно, когда нету крова.

Так четверо им

Лишь одним согревались.

Так преодолели

Половину дороги.

Ночь стала темнее,

Звери — голодными,

Странникам множа

Беду и тревогу.

Но пламень — защитник

От зверя и тролля —

Тем сильней разгорался,

Чем крепче их воля.

Голод и измор,

Пустые деревни,

Лед вместо поля,

Чуды из чащи,

Твари из топей

Замерзших полезли.

Но где они ехали,

Вставали там спящие.

Хворый с хромым

Поднимались с постели,

Сыт был голодный,

Жить там хотели,

Те, кто стал смирен,

Ожидая кончины.

Назад возвращались

Чуды-исполины.

Но день все короче,

И ночи длиннее,

Как в свете дня тени.

На небе — затмение.

С запада Сумрак

ползет неустанно,

Солнце померкло,

луны свет кровавый.

Немного — и вот уж

Век вечной ночи.

Смыкает земля

Гигантские очи.

Но в центре земли,

У мраморной башни,

Едва различимы

Они показались.

Четверо всадников,

Едва ль не сраженных

Долгой дорогой,

В руках зажимая

Палящий огонь,

Что из сердца, как светоч,

Вырвали и

Себе путь освещали.

И только тот свет,

То палящее пламя,

Что искры способно

Разбрызгать пожаром,

Сжигающим все,

Но также и греть,

Способно светить для людей

В новом храме,

Позволило им

В густой темноте

Лиц, сокрытых доселе,

Разглядеть очертания.

На всеобщее диво

Лица друг друга

Странникам всем

Показались знакомыми,

Каждый из них

Увидел в них друга,

Когда-то забытого,

Но вновь обретенного.

И в центре земли,

На башню из мрамора,

По лестнице вверх,

В миллионы ступеней,

Они поднялись,

И их пламя как факелом,

Зажгло на вершине

Огонь незабвенный.

И каждый живущий,

Кто век людоедский

Выжить осилил,

Ответом кострище

Сам зажигал.

И таяли льдины.

И мрак отступал.

И мир был очищен.

И сам Бог Огня

Над кострами резвился,

Плясал и смеялся

Во весь голосище,

И хохот его

От скал отражался.

Тогда его слышал

Каждый из живших.

И лира сыграла,

Четвертый так спел:

Что жизнь прежде смерти,

День прежде ночи,

Свет прежде тени,

Любовь прежде войн.

Что огонь прежде хлада.

Колесо повернется.

Сумрак отступит —

С востока Заря.

25.02.26 — 27.02.26