Ничего общего

1

Связь – хрупкая материя. Занимаясь любовью бессонной и влажной тропической ночью, я даже не подозревала, насколько легко оборвать эту невидимую ниточку. Пока в дверь не постучали. И еще.

Анна не убирала руки от моего рта, словно я была ребенком и не понимала, что стоны наслаждения уже неуместны. На смену им пришел животный страх. Идиллия едва начавшегося отпуска грозила рассыпаться песчаным замком. Сильно же мы рискнули, сняв коттедж через дорогу от густонаселенного бедняцкого квартала.

Стук повторился с новой силой. Бум-бум-бум. Незваные ночные гости и не думали оставлять нас в покое. Анна поднялась из постели. Подошла к чемодану (мы не успели разобрать вещи по приезду), достала домашнюю рубашку и неторопливо застегнулась. Взяла с пола и натянула трико. Я бросила взгляд на прикроватные часы: красные палочки цифр показывали «2.27». Снова стук.

– Не открывай! – попросила я, только когда она считалась с моим мнением… 

Я тоже соскочила с кровати, нашарила в темноте длинную футболку, забралась в нее и поспешила из спальни. Взяла резкий вираж и ударилась об открытую дверь соседней комнаты. Этот коттедж обошелся нам в разы дешевле отелей, куда обычно стекались туристы. Фото на сайте Airbnb не соврали: дом действительно очень уютный и чистый, в самый раз для одной пары. Но локация… 

Со смесью ужаса и восхищения я наблюдала за теперь Анной: пройдя через гостиную-холл, та нащупала выключатель и зажгла свет на крыльце. Отворила. За дверью стояла троица в кепках и майках, с висящими на бедрах штанами. Не решаясь выйти полуодетой, я осталась в темноте чуть поодаль.

– Наконец-то! – воскликнул один. – Ну, с приездом в самую горячую точку мира!

– Чего? – сухо переспросила Анна, должно быть, с трудом различая невнятную и как бы «жеваную» речь ямайца.

– Не понимаешь, так мы научим! – пошутил второй. – С подругой тут? Погнали на вечеринку. Регги, раста, расслабон. Мигом просечете нашу атмосферу.

– Вы время видели? Нормальные люди спят, а не шляются… 

– Нет так нет. Можем и у вас дома зависнуть, – снова вклинился первый и помахал пакетом: судя по всему, с травкой. 

– Нам гости не нужны, – отрезала Анна и захлопнула было дверь, но ямаец успел-таки сунуть ногу в проем. 

– Невежливо так, дорогуша. Это не мы у вас в гостях – а вы у нас.

2

Время замерло. Теплый и влажный ночной воздух проникал через открытую дверь вместе с шелестом пальм. В богатой растительности, укутывающей коттедж, стрекотали неведомые насекомые. На белом кафеле мелькнула вбежавшая в дом ящерка. 

А я сверлила глазами спину Анны, мысленно умоляя не обсуждать с незнакомцами вопросы вежливости и гостеприимства. Что грубее – их появление или ее отказ? Очевидно, ответ у каждого свой.

– Ребят, мы сюда приехали не знакомиться, а отдохнуть, – набравшись храбрости и шагнув на свет, сказала я. Сердце мое колотилось так, словно предстояло голыми руками сразиться с быком. С тремя быками. 

– Как же без компании? – не унимался ямаец, обводя меня долгим взглядом, так что я машинально потянула футболку вниз. – Вы же тут одни со скуки помрете… 

– Да ладно. Видишь, им не интересно, – заступился третий, до того молчавший. В отличие от приятелей с дредами, он был коротко стрижен и одет не так броско: на белой футболке я заметила надпись «Rick’s cafe». – Кстати, я Кевин. Если что обращайтесь, я через дорогу. Вон там…

Обернувшись, он показал пальцем куда-то в сторону многочисленных хибар, неразличимых в темноте. Затем хлопнул по плечу приятеля, все еще стоящего в проходе. Поймав взгляд Кевина, я благодарно ему кивнула.

3

– Культура пенетрации, – процедила Анна, закрыв за ними дверь. Прошла на кухню, зажгла торшер и окликнула меня: – Принеси заварку!

Я послушно отправилась отыскивать чай в бардаке чемодана. И только скрючившись на полу и копошась в вещах, почувствовала, до чего деревянные и ледяные у меня пальцы: то ли от долгого стояния на холодном кафеле под кондиционером, то ли от пережитого волнения. 

Отыскав пачку мятного чая, я отнесла его на кухню, а сама плюхнулась в гостиной на диван. Потянулась и сладко зевнула, разглядывая висящие на стенах картины: сбор урожая кофе и диковатые национальные танцы. Через пару минут вошла Анна и присела ко мне с чашкой чая. 

Стеклянные серые глаза сверкали в полутьме сдержанной злостью. Я потянулась к ней, убрав за ухо прядь светлых волос. Ее утонченная стальная красота так контрастировала с моими восточными чертами. И в особенности – шероховатой эбеновой внешностью местных жителей.

– Утром мы переезжаем в отель, – отрезала она, мигом заставив взбодриться.

– Из-за них? – я неопределенно махнула на дверь, будто незнакомцы все еще стерегли у порога. – Да брось. Эти парни просто хотели познакомиться, хоть и выбрали неудачное время. К тому же нам не помешало бы законтачиться с местными. Думаю, Кевин мог бы подсказать… 

– «Законтачиться» она собралась, – насмешливо передразнила Анна. – У нас с ними ничего общего. Или заскучала по мужской компании?

Это был удар ниже пояса. Начиная встречаться два года назад, мы договорились оставить прошлое позади. Обеим было что оставить: эмигрантки из России, только-только начавшие новую жизнь в США на птичьих правах секс-меньшинств. Но в глазах Анны я выглядела лицемеркой – лишь потому что когда-то встречалась с мужчинами.

– Мы просто перенервничали. Давай не будем рубить с плеча, – попросила я тихо. – Еще недавно нам было так хорошо.

Рукой я скользнула ей под рубашку, поглаживая спину. Но Анне куда важнее было показать, кто в доме хозяйка. Убрав мою руку, она встала и строго взглянула на меня сверху вниз:

– Я спать. А ты оставайся тут и подумай хорошенько. Принесу одеяло.

4

С утра я убедила Анну отложить ее решение и съездить осмотреться. Выпив крепкого кофе, мы надели купальники под одежду и пешком отправились на пляж. Песок оказался мягким и белоснежным, а вода – спокойной, лазурной и прозрачной. Только шезлонги и зонтики успели разобрать, а стоящее в зените солнце нещадно жгло. 

Анна уткнулась в телефон. Листая список кафе поблизости, другой рукой загораживала экран от света. Бледная кожа на ее плечах уже успела обгореть, став нежно розовой. 

Вдруг я вспомнила «Rick’s cafe» и предложила смотаться туда и позавтракать – умолчав от скандала подальше, что увидела эту надпись на футболке Кевина. 

Нагретые на солнце, машины таксистов дожидались на пляжной парковке. Мы обошли несколько в поисках кондиционированной. Нашли. Но и там духота стояла невыносимая. Только разогнавшись по дороге, металлическая сковородка на колесах чуть поостыла, а в открытые окна подул спасительный ветерок. 

Отпустив руль, бородатый и тощий таксист стал на ходу забивать косячок: в одной руке держа бумагу, другой небрежно сыпал сверху пахучую и сухую траву, так что половина оказалась на коленях. (Какое расточительство, подумала я, тоже не прочь покурить.) Заметив это, Анна прикрикнула. Но тот лишь сонно глянул в зеркало заднего вида и успокоил: «Все в порядке. Это Ямайка». 

Я отвернулась к окну, чтобы не рассмеяться. По раскаленным тротуарам плелись люди с подтеками на одежде. Мимо мелькали обшарпанные блеклые трущобы со ржавыми крышами и бельем на веревках. А позади них сверкали стеклянные отели-небоскребы. От этого контраста немного подташнивало. «Ничего общего», – считала Анна. Но я уже чувствовала необъяснимую связь с этим местом. 

5 

Кафе в стиле огромной соломенной хижины ютилось на краю высокой отвесной скалы. Атмосфера чувствовалась уже с порога. У барной стойки слышались плавные ритмы регги. Посетители потягивали желтые и оранжевые коктейли из высоких бокалов, так что и мне захотелось чего-нибудь освежающего и слегка алкогольного. 

Мы прошли за столик. Заказали два салата и кокосовую воду. Я осмелилась на фишбургер с ломтиками жареного батата. Заикнулась о напитках покрепче, на что Анна обдала меня ледяным осуждающим взглядом. 

Она была явно не в духе: жара на фоне перелета и бессонной ночи давалась ей нелегко. Кажется, идея провести отпуск на Ямайке нравилась ей все меньше. А может, дело во мне? С растущей тревогой я вглядывалось в ее лицо, а сил соображать почти не осталось. Но тут в голову мне взбрела безумная идея, и я подскочила. 

– Сейчас ты увидишь нечто мощное, – похвасталась я, кровь уже закипала от адреналина. – Прыгну оттуда.

– Опять дурачишься, – только и бросила Анна.

Не давая себе времени передумать или струсить, я поспешила к месту прыжка: откуда она могла видеть меня, но не мое нарастающее волнение. Я и забыла, когда в последний раз плавала и вообще умею ли. Стало как-то наплевать. 

Быстро скинув шорты и футболку на землю, я осталась в купальнике. От группки стоящих неподалеку местных отделился коренастый юноша в белой футболке и подошел ко мне. Глаз его я не видела из-за солнечных очков.

– Новичкам сюда нельзя, – сказал он дружелюбно и широко улыбаясь. – Если прыгнуть неправильно, можно разбиться.

– Все равно прыгну, – заупрямилась я, чувствуя сильную пульсацию в висках. – Я хочу впечатлить мою… Подругу. 

– А, это ты! Я Кевин, помнишь? – он снял очки и подмигнул. – Тут сорок футов, учти.

– Ладно. 

– Тогда прыгай вот так, – он вытянулся, опустил руки по швам и зачем-то зажмурился. – Единственный шанс, если не хочешь разбиться в лепешку. Сползи чуть вниз. Видишь тот уступ? Это и есть твой трамплин.

Сглотнув ком, я кивнула. Держась за шершавые и острые выпуклости скалы, аккуратно нащупывала путь стопами, подбираясь к узенькой каменной площадке. Затем тяжело выдохнула и посмотрела под ноги.

Только теперь я оказалась лицом к лицу с высотой, которую дерзнула покорить. Издалека она казалась смешной, а сверху – ужасающей. Сорок футов. Перевела в метры, затем в этажи. Мне предстояло сигануть с пятиэтажки.

Даже при желании забраться обратно я не могла. Привычный и безопасный мир остался за спиной. Там на ярком солнце щурился Кевин. Ковыряя салат, за столиком дожидалась Анна, связь с которой мне так дорога. Но «здесь и сейчас» все это стало неважно. Единственная связь, которую мне позарез надо было наладить – связь со своим телом и умом. Связь с самой собой.

– Слушай, – обратилась к себе я, глядя в голубую и ждущую бездну под ногами. — Прости, что так часто в тебе сомневалась. Я знаю, ты сможешь. 

Сработало. Набравшись решимости, я вдохнула поглубже и пригнулась для прыжка. Как вдруг резко царапнула спину о выступ скалы, зашипела от боли и – прыгнула, с горячими слезами на глазах. 

6

– Ты вся в крови.

– Да брось. Ты видела?..

Когда я вернулась, лицо Анны побелело от злости. Мне же хотелось щебетать о полете, который я испытала впервые. О нескольких секундах полной свободы, а затем – податливой, обнимающей синевы, которой не было конца и края. Я всплыла обратно без малейшего усилия. И этот подъем вверх, а затем первый глоток воздуха, до сих пор кружил голову.

– Как хорошо! – вздыхала я в экстазе. – Жаль, мы не сделали это вместе!

Подошел Кевин с моей одеждой в руках. И только тут я заметила, что по всей мраморной лестнице и полу кафе за мной тянется дорожка из капель крови. Взяв меня за плечи, он повернул спиной и присвистнул:

– Выглядит жутковато. У меня в машине аптечка. Идем?

Я бросила взгляд на Анну. Пожав плечами, та кинула несколько купюр на столик, и мы отправились обрабатывать рану. Но кроме пластыря, бинтов и каких-то таблеток в аптечке не отыскалось ничего. Залатали как могли. Кевин предложил отвезти нас домой.

– Я не таксист вообще-то, – буркнул он, когда мы обе устроились на заднем сиденье. 

– Как вы живете на такой жаре! – пересев к нему, попыталась сменить тему я. – Может, возьмем по пути мороженого?

Так и сделали. Отказалась только Анна, за всю дорогу не проронившая ни слова. Я же расспрашивала о местной культуре, природных красотах… И сдуру заговорила о нищете. 

– Кругом понастроено отелей и коттеджей. Все для туристов, а местные теснятся в трущобах. Ужасно несправедливо. Я понимаю… 

– Понимаешь? – перебил Кевин. – Без обид, но что ты можешь понимать?

Я рассказала ему о российской глубинке, где родилась и выросла. О безликих серых хрущовках с тараканами. О подъездах, где постоянно валялись шприцы и спали пьяницы. О том, что навсегда связана с этим местом, как бы далеко ни уехала. 

– Надо же, – хмыкнул Кевин. – А я думал, у нас с тобой ничего общего.

Оставшийся путь мы молчали, каждый занятый своими мыслями. Вскоре под колесами зашуршал гравий, и перед глазами выросли стены нашего белокаменного коттеджа, укутанного буйной тропической зеленью. 

– Зато теперь ты в шоколаде, – выключив зажигание, возобновил Кевин брошенный спор. – Вам с подругой достаточно найти пару хороших мужчин у себя в Америке, и жизнь удалась…

Услышав это, Анна пулей выскочила вон, гремя ключами. На ходу обернулась и прикрикнула по-английски, чтобы понял и Кевин:

– Определись уже, с кем хочешь быть! Я уезжаю.

7

С Кевином я попрощалась скомкано и нервозно. Он озадаченно пробормотал, что никогда бы не подумал, ведь я выглядела «вполне нормальной», так что он даже почувствовал нашу связь. Пожав плечами, я поблагодарила его и ушла в дом.

Я застала Анну в спальне, стоящей над чемоданом руки в боки. Наши вещи все еще лежали вперемешку, своим видом отрицая очевидное: мы уже разъединены.

– Прости, если дала повод для ревности, – присев на кровать, начала я. – Нам незачем уезжать. Кевин… 

– Явится сюда сегодня же ночью со своими дружками. Знаешь, что они с тобой сделают? Я через это проходила и еще раз не собираюсь. Ты со мной?

Анна права, она лучше знает… Я должна покориться, уверяла себя я. Но во мне бушевало новое чувство, испытанное от прыжка: жгучей, яростной и бескомпромиссной свободы. Невидимой связи с собой.

– Я устала быть у тебя на поводке. Поезжай, если хочешь.

Воцарилась тяжелая и наэлектризованная тишина. Подобрав под себя ноги, я села на пол, вытаскивая из чемодана свои вещи и кидая на пол. Кажется, я почти не дышала, когда Анна оказалась рядом и накрыла мои руки своими.

– Девочка моя, – прошептала она с нежностью, какой я не слышала очень давно. – Ведь и я устала держать тебя на поводке. Понимаешь? Я так переживаю за тебя. За нас. Прости…