С днём рождения, МС!

Торт пах ванилью и тёплым воском. Двадцать две свечки — смешно мало, если знать, сколько лет на самом деле тому, кто сидит справа от меня, и безнадёжно много, если вспомнить, как сидевший слева вечно нахмуренный художник пытался воткнуть их все ровно.

Я загадала желание. Одно, простое, но такое огромное, что от одной мысли щипало в глазах. И задула свечи. Дымок от них смешался со световыми частичками, которые Ксавье выпустил для атмосферы — получился мини-млечный путь прямо над глазурью.

«Поздравляю, звёздочка», — тихо сказал Ксавье, и его губы коснулись моей щеки, тёплые и мягкие, как зефир. Он положил в мою ладонь маленькую шкатулку. Внутри лежал кулон — крошечная, но идеально ясная голограмма его планеты, Филоса. «Чтобы ты всегда знала, откуда я родом. И, как и кулон, принадлежу теперь тебе», — прошептал он так, чтобы не услышал Рафаэль, но тот, конечно, подслушал.

«Фи, сантименты!» — фыркнул Рафаэль, но в его глазах не было насмешки. Он развернул передо мной холст, который прятал за диваном. На картине были мы трое, я в платье, вокруг нас бушевала звёздная буря, и Ксавье был не в костюме, а в своих старых доспехах. «Историческая реконструкция с элементами фантазии», — торжественно объявил он, но я видела, как он нервно сжимает кисть в кармане. Это был его способ сказать то же самое, что и Ксавье, только громче и с более яркими красками.

Потом мы ели торт. Ксавье аккуратно, Рафаэль — украдкой стащив розочку с моего куска. Я сидела между ними, зажатая между тихим светом и громким смехом, и думала, что лучшего подарка, чем это вечное, прекрасное, невозможное «между», мне никто не мог сделать.

А желание… оно уже сбывалось. С каждым их вздохом, с каждым прикосновением. Просто сидеть с ними на одном диване. Казалось бы, что может быть проще? Но для нас троих — это была целая вселенная.

Так мы и просидели до глубокой ночи.

>> Навигация ⊹ Тгк <<