С днём рождения, Квазар и Пульсар Бессон
С первым восходом солнца начинается новый день, все поселение заливается лучами, даруемые им старшей сестрой Люмьер - Солярией. Но тот день отличен от обычного, ведь 60 лет назад сестры даровали им новых земных посланников. Девушки-близняшки в этом поселении просто обязаны стать связующим звеном между небом и землей.
Когда сейчас об этом задумываешься, правила того места были просто отвратительны, но никто из прошлых поколений не пытался это изменить. Ведь и с Божествами можно договориться - сейчас Эна прекрасно это знает, но раньше побег казался единственно верным способом освободиться.
Утро начиналось с теплых объятий. Нежных и мягких, словно одеяло. Квазар Бессон, - младшая из сестёр, - снова ушла из своей комнаты и прилипла к старшей, выглядя такой жалкой и нуждающейся. У них были роли, которые им присуждены, и выходить за их грани было недопустимым. Солнце должно было быть добрым и теплым, а луна краткая и холодная. Одежда в рамках одного стиля, который нельзя изменить, делать только то, что написано в регламенте, только лево или право, убивать или смотреть как убивают ради тебя - абсурдные правила, и никто не спрашивал даже, согласны ли сами Божественные сестры с этим. Наверное, да, раз в вампирах природой заложена жестокость, но ни Квазар, ни Пульсар, - старшая, символ солнца, - не ставили эту мысль в абсолют. Все же, сначала Селена, а после и Солярия, ушли в отшельничество от своего поселения с началом коррозии у Богини Времени. Совсем недавно.
Легкий поцелуй в лоб от старшей, и они снова начинали обычный день. Квазар - принц, слуга, кто угодно, но не девушка, и это бесит. Дама крутится вокруг Пульсар, заплетая ее волосы и затягивая корсет, все хорошо, она должна стараться ради любимой сестры, которая с небольшим разочарованием смотрит на одежду Квазар, прежде чем вздохнуть :
— Снова многослойность и шорты? Это пустая трата твоего потенциала, ты знаешь?
Ее слова звучали беззлостно, но с небольшим раздражением ко взрослым. Конечно же, она ненавидела родителей, ненавидела иерархию, ненавидела все эти правила, Пульсар делала все по своему, при этом оставаясь святой. Никому иному в этом месте не подходило звание Божественной посланницы так же, как ей. Она была солнцем, которое выжжет все до тла.
— Я знаю, но... Отец...
— Слушай, это же не наш отец посланник Божеств, а? Так чего ты его слова в серьёз принимаешь?
Младшей осталось только стушеваться. Она, как никто другая, знала вкусы Пульсар - обтягивающие вещи, подчеркивающие фигуру, и стереть к чертям эти фальшивые родинки, которые словно клеймо в этом доме. Сейчас, снимая с себя пиджак и подвязывая рубашку так, чтобы сидела ровно по талии, Квазар выжигала эти знания в своей голове. Какая разница, подчиняется она отцу или Пульсар, если в итоге остаётся чужой игрушкой? По крайней мере, ее любят, если она соответствует чужим желаниям.
— Иди сюда, — хлопает себя по коленям старшая, и девушка слушается, садясь лицом к той.
Пульсар сняла брошь себя, с которой ходила всю жизнь, цепляя ее на рубашку сестры, а после нанесла на чужие губы свою черную помаду, словно непрямой поцелуй. И «Луна» уже собиралась стереть эту дрянь с губ, - состав плохой, да и цвет ей не идёт, - но легким жестом остановки руки делать ей это запретили.
На 60 год, в день посвящения и отдачи «ночного тумана» в руки Пульсар, сестры Бессон снова нарушили правила. Фигура старшей была в полностью черных цветах, без броши и с капором, а младшая фигуры своей не скрывала за пиджаком и жилетом, забрала себе брошь Солнца, да волосы держала собранными в небольшой хвост. И как будто следовало смириться с неугомонностью сестер, но, конечно же, младшей досталось вновь. Кровь стекала по лбу, пока отец повторял, что та не должна давать старшей спуску и идти у нее на поводу. Разве это правильно? Разве это не старшие должны были следить за младшими? Ах, как раздражает. Вот бы они все просто исчезли.
Только вот когда Квазар предложила сестре сбежать, то девушка отказалась, говоря, что должна остаться здесь, только она сможет спасти это место, даже не понимая, что лишь не хочет выглядеть эгоистичной и нарциссичной, хотя являлась таковой на самом деле.
— Ты можешь идти. Мы встретимся вновь, как звезды, когда настанет время.
И дама ушла. Квазар Бессон прекратила свое существование в тот момент. Время так и не наступило, потому что Нуна, та самая Богиня, из-за которой Люмьер ушли в изоляцию, мертва. А на ее территории образовалось безбожье, где все ущербные, мерзкие и ненужные скопились, словно жуки.
Заправляя трубку, которая, кажется, 112 лет назад была передана в руки ныне убитой Пульсар, Эна смотрела куда-то в пустоту со скучающим лицом, пока перед ней не появилась фигура с щупальцами под два метра ростом и не плюхнулась рядом.
— Разве курение так часто без необходимости не навредит Вашему здоровью, сударыня? — интересуется лекарь, заставляя поднять вампиршу глаза.
— Нет, — лишь головой качает дама, всматриваясь в чужое лицо. Похожее на Пульсар. — А тебе бы следовало стереть эту помаду, у нее плохой состав.
Такая же, какой пользовалась сестра.
— Как пожелаете.
Но Аарон и Пульсар похожи лишь внешне, и это удручает. Однажды они встретятся вновь, как звезды... Эна сделает что угодно ради этого.