Рядом с тобою.

После завтрака Джисон чувствовал себя немного лучше. Тепло чая всё ещё разливалось внутри, а аромат цветов с Ишкара, казалось, впитался в кожу, оставив на ней лёгкий медовый след. Он даже позволил себе улыбнуться, когда Минхо, убирая поднос, случайно задел рогами низкую перекладину балдахина и тихо выругался на драконьем – коротко, гортанно, совсем не по-королевски.

— Не смотри так, – буркнул дракон, потирая ушибленное место — Они выросли быстрее, чем я привык.

Джисон фыркнул, пряча улыбку в ладонях. Это было… не по-королевски. Совсем не так, как подобало наследнику Северного престола. И от этого стало чуточку легче дышать.

— Итак, – Минхо выпрямился и посмотрел на него с выражением, которое Джисон уже начинал узнавать. Не приказ, не угроза – просто спокойная уверенность в том, что всё будет так, как он сказал — Ты говорил, что хочешь увидеть сады.

— Я сказал, что хочу, – осторожно ответил эльф, выбираясь из кровати. Ночная рубашка всё ещё была на нём, и он поёжился, когда прохладный воздух коснулся кожи — Но я не говорил, что хочу прямо сейчас.

— А я не спрашивал, – Минхо уже направлялся к шкафу — У нас короткое северное лето. Каждый день на счету.

Он вернулся с тёплой одеждой – не такой, как вчерашний дорожный костюм, а мягкой, вязаной, цвета топлёного молока. Джисон взял её, чувствуя, насколько мягкая и теплая шерсть у одежды

— Это… для меня?

— Я же говорил, что заказал одежду, – Минхо отвернулся, давая ему личное пространство переодеться — Ты не можешь всё время ходить в дорожном. И в моём плаще. Хотя, – он запнулся, держа себя в руках, чтобы не обернуться — В моём плаще тебе, честно говоря, идёт.

Джисон покраснел и поспешно натянул свитер. Он был немного велик – дракон явно не рассчитал с размерами, но в этом было что-то уютное. Рукава свисали до середины ладони, и эльфу пришлось подворачивать их, чтобы не выглядеть совсем уж потерянным и маленьким.

— Готов? – Минхо обернулся, чувствуя, как руны на груди начинают светиться теплее. Эльф в этом мягком свитере, с подвёрнутыми рукавами и растрёпанными со сна кудрями, выглядел так, будто всегда здесь жил. Дракон поспешно отвёл взгляд, стараясь не пялиться.

— Нет, – честно сказал Джисон — Но, кажется, это уже не имеет значения.

Дракон усмехнулся и протянул ему руку. Эльф посмотрел на широкую ладонь, покрытую рунами, которые сейчас светились ровным, спокойным светом, и, вздохнув, вложил свою.

Они вышли из замка через боковую дверь, минуя главный зал, где сновали слуги. Джисон старался не смотреть по сторонам, но всё равно замечал взгляды – любопытные, оценивающие, иногда сочувственные. Он не понимал, что они означают, и не хотел понимать.

Двор, куда они вышли, был вымощен плоским камнем, из щелей которого поднимался пар. Здесь было тепло, почти как в эльфийском лесу летом, и воздух пах серой и чем-то сладким, цветочным.

— Дыши глубже, – сказал Минхо, не отпуская его руки — Это термальные источники. Они согревают весь город. Зимой здесь можно ходить в одной рубашке, даже если снаружи снег по пояс.

Джисон недоверчиво посмотрел на него, но спорить не стал. Вместо этого он огляделся, ища глазами то, ради чего его вытащили из теплой постели.

И увидел.

В дальнем конце двора, за низкой каменной оградой, раскинулся сад. Но не такой, как в Вечном Лесу – не дикий, не своевольный, а словно вылепленный чьей-то заботливой рукой. Деревья здесь были низкими, с искривлёнными стволами, и росли прямо из камня, обвивая его корнями. Их листья отливали серебром, и когда ветер касался их, они звенели – тихо, мелодично, как крошечные колокольчики.

А под деревьями цвели цветы. Те самые, что Минхо принёс утром. Белые, с синими прожилками, они устилали землю сплошным ковром, и над ними вился пар от горячих источников, отчего казалось, что сад плывёт в облаке.

Джисон замер. Он забыл, что собирался упираться. Забыл, что не хотел идти. Он просто смотрел, и в груди что-то сжималось – не от боли, а от знакомого чувства, которое он испытывал лишь в своем лесу с оленями.

— Красиво, – выдохнул он.

— Я знал, что тебе понравится, – Минхо стоял рядом, и в его голосе не было самодовольства. Только тихая радость — Пойдём ближе. Я покажу тебе, как они цветут.

Он повёл эльфа по узкой тропинке между цветами. Джисон шёл осторожно, боясь наступить на хрупкие лепестки, но Минхо только усмехался и говорил, что они всё равно вырастут снова.

У одного из деревьев дракон остановился и присел на корточки. Джисон, помедлив, опустился рядом. Прямо перед ними, в расщелине камня, бил маленький источник – горячий, шипящий, с водой цвета расплавленного серебра.

— Это сердце сада, – сказал Минхо — Здесь земля дышит. Если долго смотреть, можно увидеть, как из воды поднимаются искры. Они живые. Говорят, если искра коснётся тебя, она исполнит одно желание.

Джисон смотрел на воду. Искры действительно были – крошечные, золотистые, они поднимались вверх и гасли в воздухе, не долетев до листьев.

— Ты веришь в это? – тихо спросил он.

— Я верил в детстве, – ответил Минхо — Потом перестал, когда вырос. А теперь… — он посмотрел на эльфа, и его золотые глаза в свете пара казались почти мягкими — Теперь снова начал.

Джисон не знал, что на это сказать. Он просто сидел рядом, чувствуя, как тепло от источника согревает колени, и слушал, как звенят листья над головой. Это было… хорошо. Спокойно. Почти как дома.

Но Минхо, кажется, не собирался останавливаться на достигнутом.

— А теперь, – он поднялся и отряхнул колени — Я покажу тебе Дьянкур.

Джисон напрягся.

— Это… далеко?

— Не очень – дракон снова протянул ему руку — Но пешком мы не пойдём.

— А как?

Минхо улыбнулся широко, заговорщически, и в этой улыбке было столько предвкушения, что Джисон почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Ты когда-нибудь летал?

— Нет, – эльф отступил на шаг — И не собираюсь.

— Джисон.

— Нет. Я не полезу на дракона. Я не хочу умирать.

— Мы не полетим на драконе, дурачок, – Минхо закатил глаза — Я же не могу превращаться на территории замка. Слишком мало места. Мы полетим на среброхребте.

Джисон моргнул. Он впервые слышал о таком существе.

— На ком?

— На среброхребте, – повторил дракон, словно это всё объясняло — Это… скакун. Ну, почти. Они живут у нас в горах. Очень умные. Очень быстрые. И очень… – он замялся — Характерные.

— Характерные?

— Увидишь.

Он не дал Джисону времени на новые возражения. Просто взял за руку и потащил за собой через сад, через ещё один двор, через узкую калитку в стене, за которой начиналась каменистая тропа, ведущая вверх. Джисон упирался, но как-то вяло. Ноги сами шли, а голова всё ещё была полна цветов и искр. Он почти не заметил, как они добрались до небольшой пещеры, вырубленной в скале.

А потом он увидел среброхребта.

Это был не конь. Кони, изящные, с тонкими ногами и умными глазами, остались в его лесу. Это существо было… другим. Крупнее, с широкой грудью и мощными ногами, покрытыми не шерстью, а чем-то похожим на тёмный пух. Его кожа была угольно-чёрной, и только по хребту тянулась полоса серебристых пластин, которые слабо светились в полумраке пещеры, отчего казалось, что по спине зверя течёт расплавленное серебро. Голова, вытянутая, с длинными ушами и огромными, почти как у оленя, глазами, была повёрнута к вошедшим. И в этих глазах читалось столько презрения, что Джисон невольно попятился.

— Это… – начал он.

— Знакомься, – Минхо подошёл к существу и похлопал его по шее. Среброхребт фыркнул и дёрнул ухом, но не отстранился — Это Льянор. Мой… друг. Можно так сказать.

Льянор посмотрел на Джисона. Долго. Оценивающе. А потом демонстративно фыркнул, обдав эльфа тёплым дыханием, пахнущим дымом и мятой и отвернулся.

— Кажется, он меня не любит, – тихо сказал Джисон.

— Он никого не любит, – успокоил его Минхо — Кроме меня. И то не всегда. Но он понесёт нас обоих. Правда, Льянор?

Среброхребт издал низкий, вибрирующий звук, который можно было истолковать как угодно, но точно не как согласие.

— Я не сяду на него, – сказал Джисон.

— Сядешь.

— Я не…

— Джисон, – Минхо обернулся, и в его глазах снова появилась та самая сталь — Ты хотел увидеть моё королевство. Дьянкур – это часть его. И я хочу показать его тебе. Но если ты не сядешь на Льянора, мы будем идти туда полдня. А я, знаешь ли, не привык тратить время впустую.

Эльф сглотнул. Он смотрел на Льянора, на его мощную спину, на серебристые пластины, которые, казалось, светились изнутри, и чувствовал, как страх снова поднимается в груди. Но было и что-то ещё. Любопытство. То самое, которое когда-то гнало его через лес к Озеру Лунного Света.

— Он меня не сбросит? – спросил он, ненавидя себя за дрожь в голосе.

— Не сбросит, – пообещал Минхо — Я буду держать тебя.

Он подошёл ближе, и Джисон почувствовал тепло его тела, что согревало ночью, когда их пальцы переплелись. Дракон взял его за руку и подвёл к среброхребту.

Льянор посмотрел на эльфа снова. В этот раз в его глазах было что-то похожее на любопытство. А потом он тяжело и обреченно вздохнул, как существо, которому приходится терпеть чужие прихоти, и опустил голову.

— Он разрешает, – сказал Минхо, мягко улыбаясь — Садись первым.

Джисон посмотрел на спину среброхребта. Высоко. Очень высоко. И эта спина… она двигалась. Живая, тёплая, она поднималась и опускалась в такт дыханию.

— Я не умею, – признался он. Лунные олени были ниже и рядом всегда был камень, с помощью которого можно было забраться.

— Я подсажу.

Минхо с легкостью обхватил его за талию, словно эльф ничего не весил, и поднял. Джисон вскрикнул, схватился за серебристые пластины, и через мгновение уже сидел на спине Льянора, вцепившись в них так, будто от этого зависела его жизнь.

Среброхребт недовольно мотнул головой и фыркнул.

— Тише, – Минхо погладил животное по шее — Он не любит, когда его дёргают.

— Он?

— Льянор – мальчик. Я же говорил, что он характерный.

Дракон легко, одним движением, запрыгнул позади Джисона. Эльф почувствовал, как его обхватили сильные, тёплые и надёжные руки. Минхо прижал его к себе, и Джисон впервые за всё утро почувствовал, что, возможно, не умрёт.

— Держись за пластины, но не сильно, – сказал дракон ему на ухо — И, пожалуй, не смотри вниз. Смотри только вперёд.

— А куда мы…

Льянор не дал ему договорить. Он рванул с места так, что у Джисона перехватило дыхание и он вжался в грудь Минхо. Камень, стены пещеры, свет – всё смешалось, и через секунду они уже были в воздухе.

Джисон зажмурился. Ветер бил в лицо, трепал волосы, забивался в лёгкие. Он слышал, как свистит воздух, как тяжело и ритмично бьётся его собственное сердце от страха и предвкушения. А потом он открыл глаза.

И замер.

Под ними расстилалось королевство. Не лес, не зелёное море, к которому он привык, а горы. Острые, чёрные, покрытые снегом, они уходили вдаль, и между ними, в долинах, вились реки. Не водные, а огненные, светящиеся, они текли по склонам, как расплавленное золото. Это были потоки лавы, но не разрушительные, а тёплые, живые, согревая землю, и там, где они проходили, цвели сады.

А вдалеке, у самого горизонта, сиял водопад. Дьянкур. Он был замерзшим – огромная стена льда, спускающаяся с неба, и в его толще двигались огоньки. Рыбы. Светящиеся рыбы, которые жили внутри льда и хранили память о временах, когда мир был молодым.

Джисон смотрел и не мог наглядеться. Ветер больше не пугал его. Высота не кружила голову. Он просто смотрел, и в груди росло что-то большое, тёплое, похожее на радость.

— Ну как? – услышал он голос Минхо. Дракон говорил тихо, почти шёпотом, но ветер не заглушал его.

— Это… – Джисон не мог найти слов — Я никогда не видел ничего подобного.

— Это моё королевство, – сказал Минхо — Теперь и твоё тоже.

Он замолчал, и они летели дальше над горами, над огненными реками, над садами, которые цвели среди снега. Льянор изредка фыркал и мотал головой, но шёл ровно, и Джисон постепенно перестал вцепляться в пластины так отчаянно. Он даже позволил себе закрыть глаза, чтобы просто почувствовать ветер на коже и тепло на своей спине.

— Минхо? – позвал он через некоторое время.

— Мм?

— Ты говорил, что у вас есть библиотека. С книгами на всех языках.

— Есть.

— А на драконьем тоже?

— Конечно. Чего только там нет.

Джисон помолчал, а потом тихо, почти неслышно спросил:

— А ты… можешь дать мне драконье имя?

Минхо не ответил сразу. Льянор под ними чуть замедлил ход, и слегка повернул голову, словно тоже прислушался.

— Ты хочешь драконье имя? – переспросил дракон.

— Я хочу… — Джисон запнулся — Я не знаю. Просто… ты всё время называешь меня «лунной лилией». Это красиво, но это не имя. Это то, что я для тебя значу. Прозвище. А я хочу… – он сглотнули открыл глаза — Я хочу, чтобы у меня было что-то, что принадлежит этому месту. Твоему месту. Чтобы я был не просто эльфом, которого привезли. Чтобы я стал… частью.

Минхо молчал. Его руки на талии Джисона сжались чуть сильнее – не больно, просто крепче.

— Ты уже часть, – сказал он наконец — Но, если ты хочешь имя, я дам тебе его.

Он наклонился ближе, и его дыхание коснулось уха Джисона – тёплое, как пар от источников.

— На драконьем языке это звучит так: «Эш-Каар» – он произнёс это медленно, разделяя слоги, и в его голосе была нежность — Это значит «свет во тьме». Потому что ты пришёл в мою тьму, в мой холод, в моё одиночество, и принёс свет. Ты сам не знаешь, какой ты. Но я знаю.

Джисон снова закрыл глаза. Чужое слово и язык. Драконье. Но оно оседало внутри мягко, как чужие теплые руки, которые почему-то не хочется убирать.

— Эш-Каар, – повторил он шёпотом.

Льянор под ними фыркнул, почти одобрительно и продолжил полет, уже не думая скинуть этих существ со своей спины.

— Он одобряет, – сказал Минхо, и в его голосе слышалась улыбка — А это, поверь мне, редкость.

Джисон открыл глаза и посмотрел вниз. Горы, огненные реки, сады среди снега. Чужое. Но уже не такое страшное.

— Спасибо, – сказал он — За имя. За полёт. За… всё.

— Не благодари, – ответил Минхо — Это только начало.

И Льянор, словно услышав это, рванул вперёд к водопаду, к светящимся рыбам, к тому будущему, которое Джисон пока не мог себе представить. Но, может быть, впервые за всё это время, он хотел его увидеть.