Рядом.

Очередная премьера.

И нет, Арсений не великий актер, который имеет множество наград за своё мастерство. Он обычный сорокалетний мужчина, играющий в театре, изредка появляющийся на экранах в кинотеатрах.

Как и сейчас. Как и сегодня.

Эти премьеры редки, но метки. Но сегодняшний день – особенный, не схожий по вайбу мая две тысячи двадцать третьего года. Потому что тогда было что-то общее с остальными актерами, их общее дело, общий ребёнок, а тут – ребёнок только Арсения. Только он в этом фильме главный герой.

И главному герою хочется видеть всех: близких и не очень, – заручиться их поддержкой, их вниманием, их мнением. Поэтому мелькает среди разнообразных лиц даже физиономия Стаховича, с которым Арсений видится очень и очень нечасто.

Однако, среди всей многолюдности, не хватает главного, любимого, а главное – близкого человека. Имя этого человека состоит из пяти букв, и оно начинается так же, как и имя Арсения, на первую букву алфавита. Человека, который раскрасил его серый мир.

Арсений с виду не показывает, что переживает, хотя да, он переживает пиздецки. Эти волнения накрывают с головой, из-за чего он светится необычайно – маска, чтобы скрыть истинные чувства.

Коллеги жмут руку, кто-то снимает сторисы, Стас уже вовсю даёт кружочки с ними тремя, но четвёртого гуся нигде не видно. Но горит ярчайшим светом сообщение в приложении: «Скоро буду».

Опаздывает, не был свободен, но ради него вырвался, чтобы посмотреть вместе премьеру.

Премьеру, где Антон мелькает почти каждую минуту своим монологом, премьеру, где после Арсения в конце следует вставленным текстом Антон.

Все рассаживаются, Стас уже стоит на сцене, сзади горит экран. Попов начинает ещё сильнее волноваться, говорит что-то людям о фильме, не задерживаясь нигде взглядом больше одной секунды.

Однако стоит положить взгляд на одно оранжевое кресло, как глаза фокусируются только на нём – пришёл наконец-таки. Пришёл, запыхавшись чутка, улыбается и тихонько машет рукой приветственно, из-за чего Арсений едва не спотыкается в речи, но произносит всё красиво. Завершается выступление, начинается показ фильма.

Арсений в мгновение оказывается на соседнем кресле, смущённо улыбается Антону, повернувшемуся к нему. Стреляет ресницами, обнимая за плечи по-быстрому. Антон губами обнимает и говорит: «Извини». И Арсений кивает тут же, прощая за небольшое опоздание: главное, что пришёл.

Главное, что сейчас сидит рядом с ним, что соприкасается пятками с арсеньевскими, принимая такую же расслабленную позу на удобном сиденье.

Главное, что излучается светом от своего присутствия на экране, где говорит таким искренним голосом про Арсения, едва слюнями не запасается от бегущего Попова.

Главное, что кидает кружочек, где видна арсеньевская макушка, а сам он подмигивает с фырчащим за экраном Шастуном.

Главное, что близкий человек сейчас с ним.

***

Бескрайнее и глубокое небо усыпано мириадами звёзд, длинные и причудливые тени от деревьев танцуют на земле, создавая таинственные узоры.

Всё закончилось хорошо, с тёплым кружочком Арсения в своём канале.

Антон стоит рядышком, впритык совсем, прижимая аккуратно его к дереву, за которым их не видно никому.

– Я так тобой восхищаюсь, Арс, ты просто невероятен. Едва не спустил, представляешь? – со смешинкой говорит Антон, прижимаясь своим лбом к нему.

– Представляю, – усмехается Арсений. Антон машинально закидывает, засматриваясь на экране, свои длинные пальцы под его рваные джинсы. Арсений робеет, скидывая осторожно чужую руку.

Целует Шастун нежно, как в первый раз, охватывая то верхнюю губу, то нижнюю, пока Арсений млеет под ним, как квадратный сахар в горячем чае; прижимается близко-близко, гладя большим пальцем чуть колючую щеку, невольно улыбаясь в поцелуй от такого факта.

Абсолютно без разницы, они сейчас поедут на машине, а в такое время суток народа почти что и нет.

Арсений продолжает оглаживать щеку, любуясь Антоном.

– Спасибо тебе за поддержку, – тихо шепчет он сокровенно.

Шастун улыбается, поворачивая голову в лево, целуя большой пальчик.

– Тебе спасибо за фильм, мой любимый генеральный продюсер, – так же шепотом говорит Антон, закрывая глаза и обнимая его крепко.

Арсений почти что не спускает слезу по щеке, потираясь о чужое широкое плечо, тоже закрывая глаза и становясь маленьким в надёжных руках.

–Тебе спасибо, мой преданный зритель.

А после машина, руки сжимаются намертво, взгляд неотрывно скользит по сосредоточенному лицу к дороге, а уголки губ не падают вниз.

А после тортик на кухне, совместный душ с ласками и теплая кровать с лицом, уткнувшись в голую горячую грудь, со спиной, огороженная медвежьими ладонями.