Русские самураи
После Гражданской войны проигравших русских разбросало по всему свету. Многие из них осели на территории Китая, мечтая вернуться на родину и свергнуть изгнавших их большевиков. И поэтому во время Второй мировой войны они оказались на стороне Японии. Об этих «русских самураях» и пойдет сегодня наш рассказ.
Японцы еще во время Гражданской войны завязывали связи с белыми, вроде атамана Григория Семенова, а после ее окончания стали активно работать с теми из них, кто оказался в Маньчжурии (северо-восток Китая). В ходе оккупации этого региона Квантунской армией в 1931 году многие русские эмигранты оказали ей поддержку в борьбе с китайскими войсками.
Захватив регион, японцы провозгласили на его территории марионеточное государство Маньчжоу-Го, поставив во главе последнего китайского императора из династии Айсинь Гьоро Пу И. Однако реальная власть находилась в руках у оккупантов.
С японцами русских эмигрантов сближала общая неприязнь к большевикам. Поэтому союз между ними был вполне закономерным.
К тому же японские власти всячески пытались переманить русских на свою сторону. Их провозгласили одним из 5 «коренных» народов Маньчжоу-Го, тем самым предоставив равные правами с жившими там китайцами, корейцами, монголами и японцами.
Белоэмигрантов активно привлекали к работе в Японской военной миссии в Харбине, а также к охране главных транспортных объектов от нападений местных банд хунхузов, и борьбе с корейскими и китайскими партизанами.
«Русские самураи», по выражению генерала Гэндзо Янагиты, проходили идеологическую и военную подготовку. Они достаточно нейтрально или даже положительно оценивали идею создания Великой Восточной Азии под японским контролем, при этом полностью отвергая планы отторжения от России ее азиатской части вплоть до Урала. Впрочем, это недовольство русским приходилось скрывать.
«Мы фильтровали то, чем нас пичкали лекторы и отбрасывали из головы лишний, не подходящий нашему русскому духу ниппонский дух», - отмечал курсант Голубенко.
Наиболее известным русским формированием на японской службе стала бригада «Асано». Созданная 29 апреля 1938 года, в день рождения императора Японии Хирохито, она включала в свой состав пехотные, кавалерийские и артиллерийские подразделения.
Возглавил бригаду майор Асано Макото, в честь которого она и получила свое название. Его помощником был Гурген Наголян – русский эмигрант, проживавший в Харбине. В разное время бригада насчитывала от 400 до 3,5 тысяч солдат. Изначально служба в ней носила добровольный характер, но после 1942 году все русские эмигранты призывного возраста должны были поступать туда на службу. Солдаты носили униформу армии Маньчжоу-Го.
Главной задачей отряда «Асано» была поставлена разведывательно-диверсионная работа на Дальнем Востоке во время будущей войны с Советским Союзом: захват или уничтожение мостов и коммуникаций, проникновение в советские части, отравление в них еды и источников воды.
Первое столкновение асановцев с соотечественниками произошло во время боев у озера Хасан в 1938 году. Солдаты бригады занимались, в основном, восстановлением связи между японскими подразделениями и допросом попавших в плен.
А в следующем году асановцы участвовали в боях на Халхин-Голе. В ходе этих боев они встретились с кавалеристами Монгольской Народной Республики, которые приняли их за своих. Эта ошибка стоила жизни практически всем красным солдатам.
Однако на Халхин-Голе асановцы как добивались успехов, так и терпели провалы. По мнению ряда историков, этому способствовали советские агенты, которые тоже служили в бригаде.
После начала Второй мировой войны из числа солдат подразделения были отобраны 400 лучших. Им была поставлена задача – организация диверсий в советском тылу. Солдатам выдали гражданскую одежду, и 5 группами по железной дороге отправили к селу Кумаэр. Кроме стандартного вооружения, русским также выдали 75-мм орудия.
Прибывшую на место первую группу подвергли усиленной антикоммунистической пропаганде, а затем солдаты прошли курс подрывного дела. После отправки по маршруту второй группы на станции Ханьдаохэцзы был сформирован отряд «Асайоко», в который вошли солдаты младше 30 лет.
В 1941 году японцы разработали план блицкрига против СССР, увязанный по сроком с нападением на него Германии – так называемый план «Кантокуэн». Само же будущее нападение получило название «Тэйкоку Рикугун», или же «Сибирский поход японской армии». Однако уже к концу года от него пришлось отказаться. Окончательный же конец японским завоевательным планам положила Курская битва, закончившаяся разгромом нацистских войск. Стало понятно, что никакого вторжения на советский Дальний Восток не будет.
По этой причине японцы решили реформировать русские отряды. Вместо специальных диверсионно-разведывательных подразделений они стали общевойсковыми. Например, бригада «Асано» утратила свой секретный статус и была подчинена 162-му стрелковому полку армии Маньчжоу-Го. Ее переформировали в Русские воинские отряды (РВО), причем высшие командные должности теперь заняли русские офицеры. По официальной версии, японцы таким образом хотели расширить подразделения русских эмигрантов, которые входили в состав Маньчжурской армии.
Однако Токио продолжало ценить своих «русских самураев». В мае 1944 к асановцам прибыл младший брат императора принц Микаса Такахито, который в своей речи пожелал укрепления воинской подготовки и духа японского и русского народов.
К концу Великой Отечественной войны отношение русских эмигрантов к своим соотечественникам в красноармейских мундирах кардинально изменились. Героические победы русских солдат в борьбе против нацистов вызвали взрыв патриотизма и антияпонских союзников, поскольку те выступали на стороне Гитлера, среди русского населения Маньчжурии. Многие офицеры стали сотрудничать с советской разведкой.
После вторжения Красной армии в Маньчжурию 9 августа 1945 года русские эмигранты отреагировали по-разному. Небольшая часть попыталась оказать сопротивление, но ее вместе с маньчжурской армией быстро смяли наступавшие советские войска. Другие же начали массово дезертировать, и третьи и вовсе стали оказывать помощь Красной армии.
Русские арестовывали своих японских командиров, создавали партизанские отряды для борьбы с прежними союзниками и передавали занятые ими населенные пункты в руки красноармейцев. Так, отряды самообороны Харбина, в которых участвовало немало солдат бригады «Асано», после стычки с охраной взяли под контроль над более чем километровым железнодорожным мостом через реку Сунгари, обеспечив его защиту от подрыва японскими камикадзе и бесперебойную переправку советских войск в Порт-Артур. Резервисты РВО охраняли все значимые объекты Харбина, не допуская провокаций и грабежей вплоть до занятия города красноармейцами 20 августа.
Сам же полковник Асано Макото, чтобы избежать плена, сделал себе харакири. А его помощник Гурген Наголян оказался агентом НКВД, и после занятия Харбина Красной армией стал выполнять разные поручения советских властей, попробовал себя в коммерции и даже открыл несколько кинотеатров. Правда, от лагерей статус агента его не спас.
Наиболее ярким примером отношения русского населения к вторжению советских войск стала судьба отряда самообороны в поселке Романовка, куда вошли остатки подразделения подпоручика Яшкова. Созданный для защиты от нападений оставшихся японских солдат и китайских мародеров, отряд самообороны разоружал мелкие группы противника, чему немало способствовало знание Яшковым японского языка.
Советское командование оценило навыки подпоручика и предложило ему работу переводчика в одной из частей, которые занимались разоружением японцев. Яшкова даже представили к награде. Но вместо нее он был арестован СМЕРШ в сентябре 1945 года.
Эта же судьба ожидала и других «русских самураев», оставшихся на территории, занятой Красной армией. Их массово вывозили в СССР, где наиболее важных представителей белой эмиграции ждала смерть, а остальных – до 20 лет лагерей. Но они сами сделали этот выбор, который можно описать фразой подпоручика Г.Т. Шимко, с которой он в Хайлинской пади обратился к своим солдатам: «Я вам не скажу, что нас примут хорошо или плохо, но мы русские, мы должны вернуться к русским».
