Русские против империализма 

Она вдруг наклонилась близко-близко ко мне, так, что я почувствовал прикосновение её шелковистых локонов к моему разгоряченному лицу, и проговорила тихим голосом: «Мне жалко вас, бросьте эту гадкую войну! Вы точно мальчик, начитавшийся Майн Рида»

Евгений Августус, «Воспоминания участника англо-бурской войны 1899-1900 гг.»

Предыстория

Конфликт между потомками голландских переселенцев и Британской империей тлел несколько столетий. Первое серьезное столкновение произошло в 1880 г.

Буры, не имеющие регулярной армии, но прекрасно владеющие оружием, нанесли англичанам поражение, и правительство Британии (в то время либеральное) признало независимость Республики Трансвааль.

Однако в 1886 г. в Трансваале нашли залежи алмазов, и в страну хлынули английские старатели, которые скоро стали контролировать большую часть месторождений (буры не были сребролюбивы и предпочитали фермерство).

В 1895 г. колониальный чиновник Линдер Джеймсон вошел в республику с отрядом отпускных солдат, чтобы поднять восстание работавших на рудниках англичан. Авантюра провалилась, и группа Деймсона была разбита.

Британское правительство, тем временем, требовало предоставить избирательные права своим гражданам, проживавшим в Трансваале.

Понимая, к чему идет дело, президент Крюгер стал интенсивно закупать у Германии различное вооружение. Не дожидаясь, когда Британия подтянет в Африку войска со всех континентов, он решил нанести превентивный удар.

Началась Вторая англо-бурская война.

Трансвааль в огне

Хотя первые выстрелы прозвучали со стороны буров, европейская общественность была полностью на их стороне. В Южную Африку поехали сотни добровольцев со всех концов Европы (более двух тысяч человек).

Почему такой реакции не было на колониальную политику англичан, например, в Индии?

- Под колеса имперской машины попал белый христианский народ. Это было совсем другое.

Однозначную позицию заняло и русское общество: в Африку отправилось более двухсот добровольцев. Кроме комбатантов в Трансвааль поехали русские медики в составе группы Российского красного креста и Русско-голландского санитарного отряда.

Хотя мейнстримная журналистика поддерживала маленькие республики, существовали исключения. Упрямство буров и порыв русских волонтеров не оценил крупный публицист Михаил Меньшиков.

Кстати, о нём. Меньшиков часто поднимал проблему того, что Россия принадлежит не русским. Однако, он предлагал не выстраивать национальную демократию, но переводить национальную политику империи на жесткие колониальные рельсы.

Этот фронтмен имперского национализма писал об африканском конфликте следующее:

Причина войны та, что англичане просили у буров прав гражданства, не более <…> Не борись буры, пойди они на все уступки, на которые обязывает их христианская совесть, и обе республики остались бы целыми, и несчастный Крюгер доживал бы мирно свои дряхлые годы, но старик накупил в Европе огромное количество орудий смерти, пушек, патронов…

Меньшиков, однако был в меньшинстве. Русские вместе с сотнями других европейских добровольцев отправились в Южную Африку.

Получить профит от войны было трудно. Русский волонтер Евгений Августус вспоминал, как встретил в Трансваале соотечественника-еврея:

«Ну и что вы себе думаете, - твердил он, мотая своими поседевшими пейсиками, - ведь буры вам жалованья платить не будут, и убьют вас англичане совсем задаром»

Это не значит, что среди волонтеров не было авантюристов и мародеров. Хотя они не получали жалованье, им предстояло обеспечивать себя продуктами за счет мирного населения. Наконец, не воспрещалось обирать трупы убитых врагов.

Идеалистов, между тем, хватало. Августус приводит такую подборку добровольческих портретов: болгарский нигилист, закаленный в боях с турками, швейцарский студент-юрист, бросивший университет ради войны «за права человека», и венгр, который косился на русских и грозил: «Мы вам не забудем 49-й год!»

Вероятно, именно среди русских волонтеров преобладали благородные мотивы, почему их высоко ценили как генералы, так и простые бойцы-африканеры. Августус отметил: Вообще, они к нам русским относились с бóльшим вниманием и любезностью, чем к другим иностранцам». А командир итальянского корпуса полковник Рикарди утверждал: «Все относятся с огромным уважением к участию русских в этой войне».

Из знаменитых русских людей в войне участвовал Александр Гучков – один из лидеров русского либерализма, будущий министр Временного правительства и участник Белого движения. Дуэлянт, бретер и человек редкой храбрости, он был тяжело ранен, но через несколько лет сражался уже на Балканской войне (на которой под турецкими пулеметами полегло много европейских волонтеров, в том числе, англичан). Вместе с Александром в Южной Африке воевал его брат Федор, тоже видный праволиберальный политик.

Среди русских волонтеров больше всех прославился Евгений Максимов – военный журналист и подполковник русской армии. Он стал одним из двух иностранцев, возведенных в генералы (вторым был француз) и возглавил голландский добровольческий отряд.

Русская сестра милосердия Софья Изъединова рассказывает о следующем приключении Максимова. На ферме, находящейся в прифронтовой полосе находилась семья старого бура-мятежника. Старуха, мальчик и трое девушек. Требуя, чтобы хозяин фермы, пребывающий в армии Трансвааля, сдался, британцы грозили, увезти девушек в свой лагерь и дали три дня сроку. Двое храбрейших генералов бурских генералов (Бота и Кольбе) хотели вывезти женщин с фермы, но побоялись. Тогда Максимов заявил им, чтобы сторожевые посты остереглись стрелять по своим, и ночью увел свой отряд за линию фронта. Утром он вернулся в женской компании. Как мало в жизни буров значило государство, так много значила семья: восторгу не было предела.

Изъединова пишет:

«Не обошелся «подвиг» и без курьезов. Уезжая с фермы некоторые из рядовых поймали жирную свинью, чтобы не оставлять англичанам. Об этой мелочи узнал командир, вообще очень строгий ко всему похожему на мародерство или на побор с жителей: страшно разнес виновных и хотел заплатить за убыток. Женщины возмутились и торжественно преподнесли свинью отряду. Об этой мелочи не стоило бы и упоминать, если бы у буров она не вспоминалась постоянно чуть ли не наравне с самим подвигом, так поразила их щепетильность в отношении частной собственности»

Максимов покинул Южную Африку после тяжелого ранения. В дальнейшем он убьет на дуэли немецкого аристократа из свиты Николая II (тот плохо обращался с русскими женщинами). Максимов попал в тюрьму, но по просьбам общественности был помилован и погиб на Русско-японской войне.

Карамазовский порыв самопожертвования

Существует мнение, будто подъем русских волонтеров был искусственно вызван властями, поскольку Россия тогда противостояла Британии.

Чепуха.

Русское гражданское общество относилось к имперскому официозу довольно критично. И хотя в Трансваале присутствовали официальные представители военного министерства, большинство отправилось туда, как писал один из добровольцев, из «карамазовского порыва самопожертвования». Костяк волонтеров составляли русские пассионарии, но никак не холуи-черносотенцы, которые точно также будут сидеть на диване во время Гражданской войны.

Во время боев до Трансваааля дошли новости о том, что Россия проводит в Средней Азии маневры, и отношения с Британией накаляются. При этом волонтер Алексей Диатропов сказал:

«Я хоть и состою прапорщиком запаса, но всеми силами постараюсь отбояриться от участия в войне, вызванной дипломатическими недоразумениями или стремлениями к захвату чужой территории; а здесь я с оружием в руках защищаю священные droits des hommes»

А война превратилась в партизанскую. Тогда же и возник термин «концентрационный лагерь». И хотя борьба, так или иначе, велась по джентельменским правилам (буры смело отправляли своих раненых в английские госпиталя, а британский генерал Китченер однажды беспощадно казнил своих людей, которые убили пленных буров), в английских концлагерях погибли от голода и болезней тысячи мирных жителей.

В самой Британии общество пребывало в милитаристском угаре, вплоть до того, что леди собирали донаты на покупку пулеметов.

Впрочем, не без исключений. Одним из публицистов, боровшихся с шовинизмом, был Уильям Стэд – член русско-английского литературного общества и знаток русской культуры.

То, как агрессивный джингоизм захлестнул народ Шекспира, не переставало поражать иностранцев. Мария З. писала:

«Если бы английская пресса могла честно сознаться перед своим народом, отчего более всего гибнут дети его, и чем причинены им самые невыносимые страдания, то обезумевшая от шовинизма нация перестала бы негодовать на буров, а обтратила бы свой гнев на палачей и убийц, которые заседают в собственном парламенте»

Мария З. – русская женщина, жена одного из добровольцев. Инкогнито, в мужском костюме она последовала за мужем, нашла его среди буров, а когда он был ранен, попала с ним в плен. Сбежав, она устроилась врачом в английскую армию, чтобы найти супруга. Его повезли в концлагерь на Цейлон, но она отправилась и туда, организовала побег и оставила потомкам остросюжетные мемуары.

Англо-бурская война стала частью русской истории. Русские добровольцы погибали на полях Трансвааля, а русские врачи трудились по 15 часов без продыху. Те, кто был литературно одарен, подарили читателям воспоминания о погонях, перестрелках и конных переходах над водопадами.

Эта война напоминает, о том, как русской культуре противен империализм. О том, насколько неприемлемо для русского, и вообще европейца, покушение на чужое.

Вы спросите: «А как же Просвирнин, который писал, что русские должны покорять и насиловать? А его соратник Сыч, который желал русским солдатам хорошо пограбить на Украине? Они же вроде русские националисты? Или у них когнитивный диссонанс?»

Вот уж не знаю, дорогой читатель. Но лучше бы они записались в националисты другого народа.

Конечно, дело не в безумии отдельных авторов, ведь их тоже кто-то читает. Их политический аморализм – реакция на левое лицемерие, которое паразитирует на христианском чувстве справедливости, и которое преобладало в дискурсе Восточной Европы 70 лет.

Тех, кто в ответ на этику марксизма выдвигает этику кочевника, можно лишь пожалеть. И наставлять их на путь русской культуры: культуры справедливости и защиты слабого.

P.S.
Прошло много лет, но политики действуют похожим образом, а мыслители излагают схожие идеи. Но не дай Бог, читатель увидел в статье какую-либо аллюзию. Те же, кто их любит искать, вряд ли удержатся. Причем в зависимости от взглядов, увидят разное. Автор лишь хотел показать, насколько антиколониальной является русская культура, как бы левые русофобы вместе с людоедами-имперцами не мечтали об обратном.

Если вам нравятся текстовые и визуальные материалы Обрѣза, поддержите канал репостом)

Инстаграм автора обложки