Russian Autumn '26

Будучи школьником, я выступал на открытом уроке, посвящённом исторической преемственности коррупции в России, её возможной необходимости для существования государственности и что с ней можно сделать в настоящем. Тогда я указывал на конкретную проблему: существование коррупции не на государственном уровне, а на человеческом, в отношениях с собой и окружающими. И пока эта коррупция не будет замечена, незачем и говорить о том, что мы понимаем политическую коррупцию, можем на неё повлиять. Хотя я достаточно чесал языком, чтобы получить неожиданные для скованного в душе подростка аплодисменты класса, один из учителей отметил красноречие слов, но не их практичность: где я предлагаю насущное решение, а не красивое слово?

Сейчас в этом вопросе я вижу ту самую болезнь, из которой симптом коррупции произрастает, — брожение разума, превращающее чистые воды в илистые болота: мы всегда ждём решения от кого-то. Инструкции, совета, ободрения или осуждения. Почему мы так боимся выбирать собственные пути к назначенной цели или вовсе отбрасывать их, если видим, что они навязаны извне? Чем обусловлена эта тяга к авторитетам?

Этой осенью пройдут выборы в Государственную Думу — я посещал достаточно, чтобы увидеть их комичность, но вместе с тем я признаю за собой, что игнорирование ведёт к ещё более травматичным последствиям, как и любая запущенная болезнь ведёт тело к рецидиву. Вопрос не в том, что настоящие выборы не могут подразумевать кандидатов, которых определили за вас; не в том, что мы можем стремиться в миры либертарианских, анархических и прочих влажно-фантастических идеалов; и даже не в том, что вам может быть тошно от политики. Вас могли приучить плеваться от неё, её могли демонизировать за вас всей историей государственности и именно поэтому мы натренированы избегать политику, как собака натренирована пускать слюну. Поэтому мы живём так, как мы живём, — по моей ответственности в той же мере. Самостоятельно выбранное участие в этом цирке может изменить его в корне, освободив слонов и медведей из своих клеток.

Политика не уйдёт от вас ни в России, ни в Индии, ни в Норвегии. Она всегда здесь, потому что люди всегда здесь, а сбежав от людей, вы не сбежите от главного человека в вашей жизни. Первые релоканты, выбравшие Грузию, не спасли себя от российской политики — они лишь принесли её в новую страну, если посмотреть, как глубоко проникло внешнее политическое влияние на улицы Тбилиси. Политика не имеет ничего общего с властью, ибо власть — это детская прихоть контролировать всё страхом и из страха, — а политика — это осознавание, что мы все в общей лодке и достаточны зрелы, чтобы решать наши проблем сообща. И только строя сообща, мы можем построить нечто общее без потери частного, а не монархическое, анархическое и что-либо иное. Всё это уже было, сейчас возможно что-то другое, будь то отсутствие или наличие границ, — не важно.

Мне не к чему вас призвать, но только предложить: увидеть свои собственные переживания в каждом вокруг, чтобы не сомневаться, как каждая воля резонирует на поверхности этого океана. Мир не содрогнётся, если нас не станет из-за невыученного урока, но он определённо обеднеет без вашей красоты.