Кто пытает Навального, расследование ФБК, санкции. Честное слово с Русланом Шаведдиновым

Смотрите полный выпуск на YouTube

Нино Росебашвили: Захожу я в новости и вдруг узнаю, что на Мюнхенскую конференцию по безопасности вместо властей России пригласили Ходорковского и Каспарова. Вчера эта новость тоже пришла довольно поздно, много о ней писали и почему-то в этих новостях нет ни слова про условный ФБК. Если вы претендуете на статус политической партии, людей, которые имеют непосредственное влияние на российскую власть, то почему, например, я не могу открыть «Медузу», кстати, тоже признанную нежелательной не так давно, и не читаю, что на Мюнхенской конференции по безопасности вместо властей России пригласили, не знаю, Руслана Шаведдинова?

Руслан Шаведдинов: Я хочу сказать, что, во-первых, это отличное символическое решение организаторов Мюнхенской конференции, которая нам всем известна внутри России легендарной мюнхенской речью Владимира Путина в 2007 году, которая означала разворот его и жесткую антизападную риторику. Но то, что они пригласили антипутинских политиков, это здорово. Но я хочу сказать, что просто давайте дождемся начала Мюнхенской конференции и посмотрим, кто там будет выступать. Возможно, Нино, спойлер, там будет не только Каспаров, и не только Михаил Ходорковский, которым желаю большой удачи на этом форуме, на этой конференции, но, возможно, там будут и другие российские оппозиционные политики. Мы просто договорились, что я так скажу, но просто давайте дождемся Мюнхенской конференции.

Нино Росебавшили: Кстати, вот интересно, правда, почему бы вам тоже не сделать из этой возможности какую-нибудь большую новость? Все-таки Мюнхенская конференция по безопасности — это не какой-то очередной форум или съезд. Мюнхенской конференции по безопасности — это очень важное международное событие. И мы помним ту самую мюнхенскую речь Владимира Путина в 2007 году. То есть мир-то слушает, что на этой конференции происходит.

Руслан Шаведдинов: Все-таки речь Владимир Путин стояла особняком, потому что туда он приезжал еще будучи человеком, который лобызался в десны со всеми подряд западными лидерами. И Россия была в G8 тогда. А после помним, что случилось. Почему так? Слушай, я просто тебе говорю —давайте смотреть. Я не хочу сейчас нагнетать. Это просто красивый символический жест. Он очень важен, чтобы показать, что готовы разговаривать с другой демократической проевропейской Россией, которая против войны, которая против Путина. Кстати, заметьте, тоже разные люди. Насколько я понимаю, как раз Каспаров и Ходорковский сейчас объединились, потому что я читал их общую колонку, которая вышла за два дня до этой новости. Но хорошо, что западные политики видят, что можно разговаривать и с другими представителями, нежели официальная Москва. Кто там будет еще? Я точно знаю. Я тебе не скажу, кто здесь будет из офиса. Я точно знаю просто, что там будет не только Ходорковский и Каспаров от России, что там будут еще представители некоторых политических сил. Не нагнетаю, правда. Знаю только, что кто-то будет еще от представителей российской оппозиции. Не могу сказать, что типа Леонид Волков или Руслан Шаведдинов, нет, так не скажу, но там будут представители разных оппозиционных сил.

Нино Росебашвили: Тогда продолжим про международное какое-то взаимодействие. Понятно, что с самого начала этой войны от мира ждали очень жестких, уверенных шагов. Это касается и санкций, это касается и эмбарго, и всего подряд. Совсем скоро к 24-му февраля анонсирован очередной пакет санкционный. И тут параллельно со всеми этими новостями, которые мы разбираем чуть ли не в ежедневном формате, я, например, читаю в Телеграм-канале «Агентство.Новости», что меньше 9% компаний из стран Евросоюза, из стран Большой семерки, которые вели бизнес в России до начала войны, закрыли хотя бы одну из российских дочерних структур к ноябрю 2022-го года. То есть разговоров-то, как в анекдоте. А по факту если верить докладу экономиста Университета Санкт-Галлена в Швейцарии, не то, чтобы прямо много кто принимает эту войну близко к сердцу и мало у кого слова соотносятся с их действиями.

Руслан Шаведдинов: Тут отличный вопрос. Просто важно разделять и нашим зрителям понимать, что санкции это одно, а уход западных компаний — это их добровольное решение, потому что они понимают, что издержки от работы в стране-агрессоре довольно неприятны для их бизнеса, для их позиционирования во всем мире. И так далее. Поэтому в санкционном пакете не бывает такого, что Макдональдс должен уйти из России. Это просто хотел обговорить. Санкции, которые будут приняты в 10-й пакет 24-го февраля, я, как обычно ожидаю персональных санкций, потому что для меня это очень важно. Мы много доказательной базы собрали для того, чтобы порядка 7 тысяч уже в нашем санкционном списке человек находится, и только 1 400 с чем-то фигурантов нашего списка уже под санкциями. Я считаю, что, конечно, должны быть ускорены темпы. И тут я согласен со многими европейскими политиками, с которыми мы общаемся, которые говорят о том, что Москва готова к тому, что вот сейчас мы введем против десятерых, нужно вводить против тысячи, чтобы это было массово, чтобы показать серьезность намерений. До этого не доходит? О'кей, надеюсь, что дойдет. Мы, по крайней мере, все для этого делаем. А что касается ухода западных компаний, точнее, не ухода западных компаний из России — ну, вот так вот выбирают они позицию быть бизнесом. Либо перекрашивают, переоформляют юридические лица под другой вывеской, потому что не хотят терять рынок сбыта. Тут только репутация должна на них работать. И в этом плане, конечно, сообщество и комьюнити украинцев со всего мира, которые активно устраивают кампании бойкота и обращают внимание на те или иные корпорации или компании, которые все еще сотрудничают с Россией или каким-то образом спонсируют некоторые проекты, связанные с российской оборонкой и ВПК, они делают отличные вещи, привлекая к этому внимание. Такого должно быть больше, только порицание общества может эти компании из России прогнать. Но я надеюсь, что до многих дойдет, что невозможно, конечно, сохранить пару ресторанчиков или пару магазинчиков в России, при этом оставшись в стороне от войны. Сейчас время такое, что очень все не любят произносить вслух, но реально черное и белое. Вот сейчас мир реально черно-белый. Либо ты осуждаешь войну и никоим образом не сотрудничаешь с этим режимом, либо ты меняешь название на «Вкусно и точка» и продаешь свои веселые котлеты с хлебом, продолжая получать на этом деньги.

Нино Росебашвили: И тоже, понимаешь, и про санкции, и про олигархов, и про деньги, все сразу у нас с тобой встречается в следующей теме, которую я хотела бы с тобой разобрать. Вот вчера, например, в вечернем эфире мы об этом тоже говорили, про деньги от продажи футбольного клуба «Челси», это 2,3 миллиарда фунтов стерлингов. Они могут пойти пострадавшим от войны, но без участия Абрамовича. Понятно, что как только Абрамович приближается к этим деньгам, они моментально становятся токсичными. И вот тут как раз и к Абрамовичу, и к этим деньгам очень много вопросов. И вот вчера с Жорой в эфире мы как раз разбирали. Понятно, что Роман Абрамович не какой-то там, знаешь, условно не Джефф Безос. Это человек, который вполне себе использовал и властный ресурс, и любой другой ресурс, чтобы нажить эту свою финансовую империю. И когда Георгий Албуров говорит в эфире, что недостаточно просто передать деньги, вот от таких людей как Роман Абрамович, мы ждем, чтобы он вышел и на очной ставке или в «Честном слове» рассказал, как он выстраивал отношения с Путиным, кто стоял за его деньгами, как были устроены эти схемы. Но потом, когда мы начали это в разговоре разворачивать, выяснилось, что на этом деятельное раскаяние не заканчивается. Сначала общий вопрос. Как, по-твоему, Руслан, должно выглядеть вот то самое деятельное раскаяние, которого ждут от олигархов, от держателей больших денег и ресурсов? Где проходит рамка? Можно ли эту рамку как-то обозначить? Что должны сделать условный Роман Абрамович и компания, вот, например, тоже Игорю Шувалову, у которого обнаружилась очередная недвижимость в Лондоне, которую он пытается как-то через оффшоры содержать…

Руслан Шаведдинов: Не, не обнаружилось. Мы 15-ом году нашли…

Нино Росебашвили: Обратили внимание.

Руслан Шаведдинов: Он отрицал ее, не уходил в отставку, а сейчас обязали его власти Лондона раскрыть реестры и он такой: «Да, это мое». То есть вот сейчас он вспомнил, что это его.

Нино Росебашвили: Вот представим, что Игорь Иванович смотрит «Честное слово» с Русланом и такой: «Хочу написать Руслану Шаведдинову покаянную смску, чтобы как бы отстали от меня». Что должен сделать Игорь Иванович, чтобы вы признали его раскаяние и приняли его? Чего вообще вы ждете от олигархов?

Руслан Шаведдинов: Что касается деятельного раскаяния, это тот термин, который мы постоянно употребляем для того, чтобы объяснить людям, как можно выйти из нашего санкционного списка и что действительно будет принято за раскаяние. Оно под каждое лицо довольно персональное. Главное, конечно — осуждение войны и осуждение Владимира Путина, отречение от Владимира Путина, но потом к конкретному человеку есть конкретные вопросы. Что касается Абрамовича или Шувалова, конечно, деятельным раскаянием будет раскрытие всех схем коррупционных, раскрытие того, как приобреталась та или иная недвижимость, кто стоял за тем, чтобы передавать деньги. В случае с Абрамовичем одной только сделки с «Сибнефтью» вообще для длительного раскаяния не хватит, там нужно судить всех причастных. Но, в общем, должно быть раскрытие всех этих схем. Эти деньги украдены у россиян. Общество вправе узнать, как что происходило. И это, конечно, зачтется Роману Абрамовичу, если он когда-нибудь предстанет перед судом за то, что он творил. С Шуваловым та же история. 

Что касается каких-то деятелей культуры, тут мне кажется другое, конечно, должно быть. Невозможно вечно плеваться в того или иного деятеля культуры, который когда-то поддерживал Путина, а сейчас осуждает войну и говорит, что все это неправильно. Я как раз за то, что нам нужно быть массовым движением, нужно масштабировать то, что мы делаем. Когда какой-то известный человек выходит и говорит, что Путин совершил страшное преступление и война это неправильно, а раньше он говорил противоположное, критиковал протестующих, лично для меня кажется, что человек сейчас, очевидно, говорит правильные вещи. Он навряд ли выйдет и скажет: «Я каюсь за то, что я раньше бузил на протестующих», потому что человек так устроен. Человек довольно редко признает ошибки. А если ты человек знаменитый, богатый, влиятельный, тебе еще сложнее эти ошибки признавать, тебе кажется, что это какая-то слабость и проявление чего-то такого диковинного. Я не жду от него, что он покается, но я понимаю, что сейчас он говорит правильные вещи, ипоэтому бегать и ругать его я бы не стал. Я, собственно говоря, и не критиковал.

 А что касается Абрамовича, я лично не верю, что такие вещи могут происходить без санкции Владимира Путина. Роман Абрамович является одним из главных его кошельков. Он понимает, что все то, что ему принадлежит в один момент Владимир Путин может попросить передать ему. Собственно говоря, так неоднократно происходило, когда Абрамович спонсировал те или иные проекты. И поэтому так вот я 2,5 миллиарда отдам Украине без Путина — это произойти не могло. То есть он спросил у Путина разрешения, видимо, объяснил, что иначе потеряет все и должен так поступить. И мне кажется, что Путин сказал: «О'кей, делай». Но это тоже очень странно звучит, понимаешь? Типа Путин сказал: «Дай 2,5 миллиарда Украине», это тяжело укладывается в голове. Но гораздо больше для меня и убедительней является вариант с тем, что он не мог, он не самостоятельный актор для того, чтобы этими деньгами распоряжаться. Еще, кстати, посмотрим, что с ними будет. Ему нужно получить разрешение ЕС, чтобы эти деньги были переведены в фонд, потому что он же под санкциями Европы находится.

Нино Росебашвили: Да. Но, кстати, в случае с Абрамовичем там история куда сложнее, чем в случае с другими олигархами. Учитывая, что, видимо, есть какая-то просьба со стороны Украины, еще и американские санкции хотят на него не накладывать. Но понятно, что это вопрос не первостепенный. Главное, чтобы эти деньги поступили Украине и их можно было использовать на какое-то хорошее дело. Вопросы приходят в чат, и пока у нас есть еще 15 минут, друзья, напомню, во-первых, чтобы вы не забыли поставить лайк, и, во-вторых, чтобы вы написали в чат вопрос, если вы хотите что-нибудь узнать у Руслана. Были сообщения, вот, например, Миша Балин спрашивает: «Где можно найти список сотрудников колонии, где находится Навальный с адресами?» Мы делаем с тобой такую отсылку к расследованию, которое вышло в начале этой недели. Ты выпустил расследование тех, кто работает в ИК-6, где сейчас находится Алексей Навальный, и кто непосредственно несет ответственность за все, что с ним там происходит. Понимаю, что раскрывать источники, наверное, было бы неправильно, но в целом интересно…

Руслан Шаведдинов: А что, никаких секретов. Что касается источников — эти люди ставят подпись под тем, что делают. Девять членов комиссии, их 11, просто еще начальник колонии и зам его Демченко, они все ставят росписи, они везде есть. Про Неймовича мы знаем из судов, которые регулярно пишут рапорты. Про начальника колонии мы тоже знаем и обладаем некими расследовательскими инструментами, чтобы понять, как часто он созванивается с любовницей, с Москвой, куда он передвигается и так далее, чтобы понять, какую роль во всем этом играет. То есть все это типичное наше расследование с точки зрения сбора фактуры. Просто люди, которые совершили… Это важно понимать, у каждого преступления есть имя. Это не общая фраза «Путин пытает Навального». Он пытает руками вот этих людей, которые согласились. Уже не вариант прикрыться, «я выполнял приказ». Ты из раза в раз целенаправленно мучаешь и медленно убиваешь человека. Когда ты видишь, как он на твоих глазах за три недели похудел на 7 килограмм, или когда ты видишь, что там кашляет и выплевывает легкие буквально, невозможно потом идти и опять брать трубку, говорить: «Да, хорошо, сейчас я его в очередной раз на 15 суток в ШИЗО кину». Эти люди, я не могу сказать, что получают удовольствие от того, что делают, но, очевидно, не являются подневольными людьми. Они могут уволиться, они могут отказаться выполнять, и ничего им за это не было бы от администрации колонии. И поэтому эти люди были опубликованы и впервые в истории наших каких-то расследований приняли решение, я опубликовал контактные телефоны, адреса, социальные сети, и в некоторых случаях еще и данные об автомобилях были в нашем распоряжении, чтобы они понимали, что все про них знаем, что не просто фоточка будет показана в интернете, что все люди должны знать, что среди них в Коврове, а некоторые живут как начальник во Владимире, ходят садисты и убийцы. И я благодарен людям, которые из штабов Навального, из нашего подпольного движения, уже нашли адрес этого человека Ножкина, начальника колонии, и повесили листовку на входе. Там хендмейд текст, он всегда может показаться странным, когда люди делают от себя, но там написаны правильные вещи: «Уважаемые жильцы этого дома, тут живет Ножкин Дмитрий, который пытает людей в ИК-6 и получает удовольствие». Правильный текст. И он будет приходить домой, и все будут знать, чем он занимается. По-моему, правильная штука. На сайте blackbook.wiki все контактные данные этих людей размещены. Этот Черный блокнот — вообще проект, который мы создавали еще году в 16-м, но который сейчас мы реанимировали. Важно всех записывать. Важно, чтобы люди несли персональную ответственность за то, что они творят, чтобы это не было, в воздух сказанная фраза: ФСИНовцы запытали очередного зэка в каком-нибудь Пензенском крае или судья Басманного суда арестовала Юлию Чанышеву — это все звучит как-то очень абстрактно, какой-то судья в каком-то суде. Конкретная фамилия, имя, отчество у каждого преступления совершенного есть. Этих людей нужно записывать не для того, чтобы кто-то им плюнул в лицо или разбил, не дай бог, лицо. Нет. Для того, чтобы в нужный момент у нас было все для того, чтобы этих людей судить, потому что они совершают конкретные преступления. Не самосуд. Эти люди должны нести справедливое наказание перед законом. Сейчас они должны нести как минимум порицание от общества. И люди должны понимать, кто ходит среди них по улице, что это откровенные садюги.

Нино Росебашвили: Институт репутации называется вот этот инструмент воздействия. Лично я очень этот институт люблю. Но тут, знаешь, тоже я хотела тебя спросить, вдруг вам уже стало известно или кто-нибудь вам рассказал, как внутри этой колонии отреагировали на ваше расследование? Ведь когда тебя на весь честный свет показывают в расследовании и говорят, что ты не очень хороший человек, это должно расстраивать в определенной степени. Есть ли какая-то реакция со стороны героев вашего расследования? Вдруг тебе уже что-то известно?

Руслан Шаведдинов: Во-первых, Нино, я повторюсь, ровно на следующий день после выпуска расследования они кинули Алексея на самое жесткое наказание в этой колонии. Жестче просто не бывает, юридически не бывает.

Нино Росебашвили: Просто прости, тут тоже хочу уточнить: то есть в твоем представлении есть связка между вашей активностью и тем, что происходит с Алексеем Навальным? Потому что все эти пытки и непрекращающееся помещение Алексея Навального в ШИЗО как будто бы происходило и без этих расследований.

Руслан Шаведдинов: 100 процентов, они происходили регулярно без этих расследований. 

Нино Росебашвили: То есть есть корреляция, чем активнее выступает ваша команда тем больше они прессуют Алексея?

Руслан Шаведдинов: Они пытаются таким образом давить на команду, и Алексей постоянно говорит: «Не озирайтесь, делайте все, что делаете». Это правильно и важно. Я и все другие политзаключенные скажем вам спасибо, если вы как можно скорее уничтожите, я со всем этим справлюсь. Они, конечно, пытаются его сломать и на нас надавить, чтобы мы опустили руки, ничего не делали. Нифига не получается. И тут я горжусь Алексеем и восхищаюсь, и то, что мы тоже понимаем, что он в заложниках сидит, но с террористами нельзя так, типа «мы сейчас отойдем в сторонку, а ты делай, что хочешь». Надо бороться с этими террористами. 

Из администрации колонии какая была реакция? Я думаю, что, во-первых, у них дома у всех проблемы, потому что…

Нино Росебашвили: Особенно у начальника?

Руслан Шаведдинов: Мне не хотелось не то, чтобы лезть в белье грязное, это вообще не про это. Просто хотелось показать, что мы знаем все. То есть даже вот такие твои секретики, господин Ножкин, что тебе не нужно думать только про твою 85-метровую квартиру или не знаю, твои регулярные созвоны с главой УФСИН. Мы не знаем все. И вот такие вещи тоже. 

Нино Росебашвили: А важно знать вообще? Важно даже в таких подробностях знать? Для тех, кто пропустил расследование — есть основания предполагать, что у господина Ножкина две глубокие привязанности, исходя из того, что все-таки он женатый человек.

Руслан Шаведдинов: Ну, это его личное дело. Другой вопрос, что хотелось подчеркнуть, чтобы этот человек ходил и думал, что если про меня такое знают, то, наверное, я там как на ладони для них. А мы действительно знаем все, вплоть до передвижений, каких-то банковских операций еще вплоть до выпуска расследования. Мы продолжаем следить за этими людьми. В общем, все про них знаем.

Нино Росебашвили: Спрашивают, где это расследование? На канале «Навальный Live».

Руслан Шаведдинов: На канале «Навальный Live» опубликовано, обязательно посмотрите.

Нино Росебашвили: Да. И еще хотела у тебя спросить. Нам, кто с точки зрения профессии подходит в первую очередь к таким новостям, понятно, что, может быть, чуть проще, несмотря на то, что это какой-то катастрофический ужас — постоянно находиться в этих новостях и все это читать. Если ты адекватный человек, у тебя хоть как-то развита эмпатия, невозможно спокойно реагировать на все эти пытки, на все эти мучения. Но ты дружишь и с Алексеем Навальным, и с Ильей Яшиным, который, например, тоже через своих адвокатов передает записки на волю. Как вообще тебе внутри этой ситуации находиться? Вот, например, ты знаешь, что выйдет расследование, которое ты сделал, в котором ты рассказываешь неприятные вещи для людей, в чьих руках находится твой близкий друг. Как ты решаешь эту дилемму и как ты в целом относишься, наверное, к проблеме политзаключенных в России? Влияет ли это как-то на тебя лично?

Руслан Шаведдинов: Спасибо тебе, что спросила и про Илью, и про Алексея. Сегодня день рождения у Ксюши Фадеевой — это наш координатор штаба, девушка, которая проходит со мной и моими коллегами по делу об экстремизме. Депутат в Томске, Ксюша, которая с помощью нашего Умного голосования победила на выборах и уже более очень длительный срок находится не на свободе. И у нее сегодня день рождения. 6-го февраля день рождения у Лилии Чанышевой, напишите, пожалуйста, слова поддержки. Она в СИЗО и должна быть как можно скорее освобождена.

 Выпуская расследование, рассказывая о тех, кто пытает Алексея конкретно, я и все, кто это распространяют, в первую очередь, делаем для того, чтобы те, кто совершают это преступление, держали в голове, что все про них известно и чтобы они не совершали эти самые преступления, потому что уже никуда не скрыться, уже все про тебя известно. Это должен быть сдерживающий фактор. Чувство страха и понимание реальности, что все, ты уже это творишь не будучи человеком непубличным, теперь про тебя знают и постоянно будут напоминать. Я хочу сказать, что если потребуется, очень много материалов еще есть связанных с людьми, которые совершают какие-то правонарушения в отношении Алексея. И они тоже будут опубликованы как только придет нужный момент. 

Что касается отношения к политзаключенным, конкретно к Алексею, к Илье, то, что с ними происходит — это сложно. Но ты когда на свободе, когда у тебя есть еще и личный фактор знакомства, дружба и так далее… Лилия Чанышева, повторюсь. Меня сейчас поражает история, про которую мало пишут. Андрей Боровиков, архангельский координатор нашего штаба, политик, который боролся Шиесом, который опубликовал себя клип группы Рамштайн, иожет быть, помнишь эту историю? Сейчас уже никто не следит — пресса, война, все понятно. И ему осталось выходит вот-вот, у него там ребенок родился за время его отсидки, его мучают, ему осталось выходить, и они начали эту практику порочну — он сидит в ШИЗО, выходит, они опять кидают его в ШИЗО. То есть очевидно, что они либо не собираются его выпускать, либо дана команда просто замучить его перед самым выходом, чтобы это вышел больной человек, который на свободе будет очень тяжело себя чувствовать. Ты смотришь на все это, тебя испытывает ненависть, ты хочешь сделать еще больше чего-то, что поможет этих людей освободить. И тут наша задача, она, к счастью, не размывается, не становится какой-то там многофункциональной. Она одна — сменить эту власть. Освободить политзаключенных, остановить войну, остановить тотальную коррупцию, цензуру в СМИ, чтобы могли заниматься профессией люди типа тебя, не взирая ни на что. Нужно избавиться от этой власти, чтобы все это было. В этом плане помощь Украине самая лучшая, которая может быть — это уничтожить Владимира Путина с его властью. Лучшая помощь Алексею Навальному, всем политзаключенным — уничтожить эту власть, бороться с этой властью. Лучшая помощь свободе слову, борьбе с коррупцией и так далее. Все в России, к сожалению, подошло к 2023-му году собранным в одной фигуре, которая все контролирует, которая является виновником всего происходящего. И как раньше говорили: «А чего все на Путина-то валите? Много же кто там на местах что делает». Сейчас все понятно — он создатель этой системы, он человек, который эти правила игры создал, он довел Россию до того состояния, в котором мы сейчас находимся — военное время, военная экономика, полмиллиона уехавших и никаких перспектив в дальнейшем. И это ужас.

Нино Росебашвили: Тоже продолжая разговор о том, что каждый делает, что может, расследователь Христо Грозев из группы Bellingcat, который помогал и принимал непосредственное участие в расследовании про отравителей Алексея Навального, решил не возвращаться в Австрию, где он жил последние 20 лет и остаться в Соединенных Штатах, так как он опасается за свою безопасность, утверждая, что в Вене находится множество российских агентов. Тоже вопрос безопасности, и даже, наверное, не только тех, кто находится в России, там, к сожалению, понятно, риски очень большие, но и тех, кто находится за границей. Вот история Христа Грозева, можешь ли ты себя представить внутри этой истории? И какое влияние на тебя оказывают такие события?

Руслан Шаведдинов: Я надеюсь, что с Христо все будет хорошо. Он человек умный, человек с потрясающей интуицией и кучей информаторов и источников, инсайдеров, с которыми он работает. И если он говорит о том, что ему грозит угроза какая-то, это означает, что это не пустое сотрясание воздуха. Молодец, что обезопасил себя максимально. Раньше было принято считать, что какие-то есть уехавшие, которые тявкают, потому что они в безопасности за рубежом, есть те, кто внутри, они в опасности. Люди, которые внутри России в опасности. Люди, которые уехали, которые критикуют эту власть, которые заметны, которые говорят с большой аудиторией, они тоже в опасности, потому что, я повторюсь, наплодилось такое количество силовиков и ведомств, работа которых последние 10 лет была борьба с оппозицией и уничтожение всего живого, что им нужно что-то делать. Вот они сажают за акцию с ценниками в супермаркете. Но мало, хочется еще и хочется пожирнее, чтобы Путину папочку положить. Поэтому я точно знаю, что никто из моих коллег не находится в безопасности. Но мы в этом состоянии живем довольно давно. И тут как раз мне нравилась позиция Алексея, что надо делать какие-то меры предосторожности, безусловно, но ходить постоянно, озираться, держать это в голове, это можно сойти с ума. Поэтому что в Москве какие-то постоянно были наружки и так далее, что сейчас ты живешь, держишь в мысли, что, наверное, не в безопасности, но в любом случае это никак не должно на тебя влиять. Я думаю, что тут как раз какая-то у нас есть единая позиция, что никто на это не обращает внимания. Это серьезная тема, но никак она не останавливает. Нет такого, что не будем мы это публиковать, потому что, может, там в подъезде по башке бахнут. Или не будем мы какое-то делать мероприятие, митинг, потому что, а вдруг трванут? Нет такого. Слабоумие и отвага.

Нино Росебашвили: Я помню, Руслан Левиев тоже рассказывал и в интервью на «Популярной политике», и на моем канале, в таких больших подробных разговорах он рассказывал, как на него нападали непосредственно. И даже несмотря на то, что нападение было такое, что он не мог вспомнить момент нападения, он все равно на следующий день умылся и пошел дальше работать и делать свое дело. Тоже, видимо, возвращаясь к историю с моральным компасом, о котором мы говорили с тобой в самом начале. 

У нас остается совсем немного времени на то, чтобы, например, ответить на вопросы, как-то отреагировать на активность в чате. Во-первых, большое спасибо всем, кто ставит лайки. Есть еще несколько минут, друзья, поэтому воспользуйтесь возможностью, если хотите, что-нибудь узнать у Руслана. О том, как ты попал в ФБК я спрашивать тебя не буду, Руслан. Это, наверное, для другого какого-нибудь разговора оставим. Александр Плющев присылает 5 евро и пишет: «Руслан, ничего не хотите поправить про бутерброды из вашего вчерашнего подкаста с Волковым?» Честно скажу, что я не слышала этот подкаст. Поэтому если ты дашь нам небольшой контекст, ну и заодно ответишь на вопрос Александра?

Руслан Шаведдинов: Александру привет. Обязательно подписывайтесь на канал Александра Плющева. Мы вчера опубликовали с Волковым видео на нашем канале. У нас есть наш подкаст, «Душный стрим» мы его называем между собой. «Лучшая передача о политике» мы ее назвали как запускали. Смысл в  том, что мы сидим с микрофонами и говорим на какую-то тему. И вот вчера мы опубликовали выпуск, где говорили о главных мифах, о претензиях к Навальному — работа на Госдеп, национализм, позиция по Украине и так далее, и тому подобное. И в том числе разбирали ту историю, когда Венедиктов и Леся Рябцева пришли к Алексею, который находился под домашним арестом, и в ходе того интервью была произнесена та фраза, которая потом была вырвана из контекста и распространялась и продолжает распространяться сначала ботами, а потом подхватывается подверженным эмоциям людьми. И, видимо, Александр там заметил какую-то неточность и имеет претензии. Ну, Александр, напишите комментарий. Я могу от себя сказать, что всем нужно посмотреть этот выпуск, и мне кажется, что вопросов у вас не должно будет остаться. По крайней мере, многие мне вчера писали, что, послушав этот разговор, какие-то нашли для себя ответы на вопросы и аргументы, которые можно использовать в спорах с людьми, которые что-то говорят про политическую позицию Навального. Я хочу напомнить, там история про бутерброд, мне Саша вчера очень много написал сообщений, в том числе…

Нино Росебашвили: Тоже за 5 евро?

Руслан Шаведдинов: Ну, если бы! Если бы за каждое сообщение вчера от Плющева я получил по 5 евро, я был бы очень богат.

Нино Росебашвили: Сказочно богат.

Руслан Шаведдинов: Сказочно богат. Да, много было у него вопросов. И про бутерброд, мне кажется, что у Саши была претензия и вопрос, за который меня просит извиниться, что я упомянул во время эфира о том… Я сказал, что типа «за время правления Путина». Ну, в общем, посмотрите этот выпуск, поймете, что я имею в виду. Возможно, я там допустил какую-то неточность, возможно, вам так не покажется. В общем, посмотрите, напишите свое мнение. Я всех призываю просто посмотреть и составить какое-то свое впечатление о том, что мы говорим про историю с Крымом, который, безусловно, конечно, является незаконно аннексированной территорией и преступлением Владимира Путина и это та позиция, которая общедоступна. Понятно, что Крым — это преступление, которое совершил Владимир Путин. И, конечно, Крым — часть Украины.

Присоединяйтесь к нашим ежедневным эфирам на канале «Популярная политика»